Ая Кучер – Неверный. Цена любви (страница 90)

А тут она несётся ко мне так, словно в здании пожар, а я единственная знаю, где хранится вода.

– Фух, – выдыхает, останавливаясь. – Хорошо, что ты не уехала. Пошли скорее.

– Куда? – я отшатываюсь, не позволяя прикоснуться ко мне. – Лик, у меня нет настроения для твоих игр.

– Какие игры? Твоей маме стало плохо!

Я не успеваю осознать сказанное, как подруга хватает меня за руку и тянет за собой. Артём идёт рядом с нами, порывается вызвать скорую.

Кажется, туда уже позвонили. Я плохо понимаю, что говорит Лика. С ней общается мужчина. Пока я пытаюсь прийти в себя.

У нас странная семья. Сложная. Настолько далека от понятия «нормальная», что даже страшно. Но мама – единственная, кто хоть как-то выбивается на фоне остальных.

Пусть не родная, но всё же близкая.

Всевышний! Когда чёрная полоса уже закончится?

– Сюда, – подруга кивает на неприметную приоткрытую дверь, толкает меня внутрь. – Так будет лучше.

А дальше слышится щелчок, Лика и Артём остаются снаружи.

Что за чертовщина?

Это подсобное помещение. Зачем бы маму приводили сюда?

Черт. Её и не приводили. Возле стены меня ждёт Соловьева, но не та. Божена стреляет злым взглядом, направляясь ко мне.

– Ты серьёзно, прикрылась мамой, чтобы меня заманить?

Я не могу поверить, что Божена так поступила. И Лика тоже! Придумали такой ужасный повод. Я ведь испугалась, что маме стало плохо.

– Что тебе ещё надо? – вздыхаю, жутко всё надоело. – Не отвечай, мне неинтересно.

Я разворачиваюсь, дёргаю ручку двери, но та не нажимается. Сбоку я замечаю панель с циферками. Просто так не выйти? Что за бред?!

Слышу за дверью какую-то ругань, кажется, Артём пытается пробиться внутрь, но не получается. Меня сегодня все решили добить?

Выдержка закончилась ещё на переговорах, для Божены у меня не осталось никакой добродетельности.

– Ты всё испортила, – сестра заявляет зло. – Из-за тебя всё разрушилось!

– Я уже слышала эту песню, – отмахиваюсь. – Можешь быть спокойна, больше я тебе не помешаю.

– Из-за тебя Влад больше меня не хочет! Он бросил меня. А ты…

– Успокойся, Божена, мы разводимся. Вскоре он станет свободным. Так что по поводу расставания – ты ему претензии выставляй, ладно? Я ни при чём.

– Ты всегда при чём! Всегда ты вмешиваешься и всё портишь.

Я растираю лицо, наплевав на макияж. Бредни сёстры меня сейчас волнуют меньше всего. Я просто хочу поехать домой и отдыхать.

А Соловьевы и Салмановы пусть сами себя жрут.

– Если бы не ты, жизнь была бы проще, – Божена щурится, направляясь ко мне. – Как только ты исчезнешь, у меня всё будет хорошо.

– Божена, ты…

Я не договариваю, замечая, как что-то блестит в руке девушки.

Ужасаюсь, рассмотрев у неё в руке нож.

Я ошалело смотрю на сестру. На нож в её руке. Два и два связать не могу, просто не верю в это. Неужели…

– Что ты делаешь?! – вскрикиваю, вжимаюсь в дверь. – Божена, не стоит делать глупостей.

– Ты не понимаешь, – качает головой, широко улыбается. – Я всё придумала. У меня же почему проблемы? Ты везде помешала. А как не будет – у меня всё будет хорошо.

– Да не нужен мне Влад!

– Именно. Тебе не нужен, а он тебя любит. Ты его недостойна. А потом Влад поймёт, что я ему подхожу лучше.

Сестра бросается на меня, а я уворачиваюсь.

Всевышний, она сошла с ума!

Или под чем-то!

Зрачки расширены, а смотрит так, что у меня мурашки ползут. Она точно спятила. Как можно бросаться с ножом, а при этом улыбаться?

Божена повторяет манёвр, я бьюсь плечом о какой-то стеллаж, но уворачиваюсь. Рискую, стараясь перехватить её руки.

Лезвие опасно блестит, я даже слышу свист, с которым оно рассекает воздух. Меня колотит, в горле ком, но я с силой сжимаю запястья сестры, встряхиваю её.

– Прекрати, – прошу, держа её на расстоянии. – Ты… Мы можем всё обсудить. Я… Могу с Владом помочь! Я говорила с ним, благословила вас, он сам хочет с тобой семью!

Я лихорадочно подбираю слова. Знаю, что с сумасшедшими нельзя спорить. Лучше придумать что-то, что её успокоит.

Да я сейчас готова ей лично Влада притащить и заставить женится на этой чокнутой. Лишь бы меня больше не трогали.

А если она случайно заденет живот?

Или стресс плохо повлияет на ребёнка?

Из Божены мать так себе, но я готова её удушить, если это поможет моему ребёнку.

– Правда? – Божена замирает, но её нож всё ещё в опасной близости к моей коже. – Он хочет?

– Конечно, – часто киваю. – У тебя же двое детей от него. Он хочет семью. Прямо очень. Хочешь, пойдём к нему? Он тебя сейчас искал. Мы же разводимся, он планировал сразу ваше заявление в ЗАГС подать.

– Сразу? Но он… Он же сам… Ты всё врёшь!

Божена с новой силой трепыхается, стараясь добраться до меня. Я удерживаю, хотя это очень сложно.

Щёлк.

Краем глаза я вижу, что дверь начинает открываться. Толкаю Божену в стену, срываясь с места.

Вылетаю наружу, будто секунда промедления будет стоить мне жизни. В принципе, так и есть.

– Пусти! – вскрикиваю, когда ко мне кто-то прикасается. – Не трогай.

– Всё, – слышу шёпот Артёма. – Всё хорошо, малыш. Ты со мной. Марк, Адам…

– Разберёмся.

Я выдыхаю, понимая, что всё закончилось. Я была там не больше пары минут, но они показались вечностью.

Я медленно оседаю на пол. Точнее, Рязанов это позволяет, садится вместе со мной. Устаревает на своём бедре, крепко прижимая к себе.

– Твоя рука, – Артём рассматривает моё запястье, я даже не заметила, что немного поранилась. – Что там с этой ебнутой?

– Истерика, – отвечает Адам. Или Марк? – Нож у нас, она в углу там рыдает. Там явно не все дома. Вызываю ментов?

– Что здесь случилось?

К нам спешит отец. На шум выбираются и остальные гости, с интересом поглядывая на то, что происходит.

– Здесь очередной сюжет для заголовков, – цежу, поднимаясь. Меня шатает, но Артём удерживает меня. – Я или посажу Божену, или запру её в психушку.