Ая Кучер – Неверный. Цена любви (страница 34)

Я? Божена?

Пытаюсь угадать, перебирая разные воспоминания. Словно детектив ниточки распутываю, стараясь самой угадать. Понять как эта новость связана со всем остальным.

Мама в нашей жизни была… Не знаю, лишь должностью? Данностью? Я безумно её люблю. Как и отца. Пусть неправильно и они делают мне больно, но от этого никуда не деться. Любовь, наверное, у всех детей на подкорке сознания выбита. Несмотря на всё, к родителям просто так не исчезает.

Не скажу, что мама не обращала внимания на нас с сестрой… Но какого-то особого тепла мы не получали. Ни я, ни Божена. За нами следила няня, правилам поведения учил отец. Мама лишь изредка направляла, но ни разу не попыталась защитить!

Вот только… Было много и хороших моментов! Как мама подкидывала в карманы гору шоколадных конфет, подмигивая. Или делала крюк по дороге от школы до дома, чтобы свозить нас в кино.

Мы не были близки, но эта близость была!

Я знаю, что мне достаточно пойти к Рязанову, и он всё мне расскажет. Но я не могу избавиться от привычки. Всё плохое – сначала в одиночестве. Будто это моё личное время пострадать.

Кроме того, я и так постоянно выгляжу в глазах Рязанова жалкой! Не хочется добавлять ещё и сцену, где я расплачусь из-за такого… Не пустяка, но не самая страшная новость на фоне всего.

– Можно? – Артём заглядывает без стука.

– Я сплю, – бормочу, сильнее натягивая плед. – Я очень устала, давай позже. Уверена, это подождёт до вечера и…

– Я знаю, что ты слышала наш разговор с Лидией. Только не уверен насколько много. Поговорим?

– Нет.

Только мужчину это не останавливает. Он присаживается на кровать рядом, чувствую, как матрас прогибается под его весом. Если Рязанов сейчас меня коснется – я ему эту руку отгрызу.

Но видимо у него достаточно инстинкта самосохранения, чтобы не делать этого. Мужчина просто сидит рядом со мной, не двигаясь. Ждёт, когда я обращу на него внимание.

– Артём, – я резко сажусь, едва не врезаясь в мужчину. – Я сейчас снова буду… кусаться. А ты начнешь огрызаться, что не твоя вина. Поэтому просто дай мне пережить это в одиночестве.

– А не легче всё узнать сейчас, а не топить себя глупыми сомнениями?

– Мне нужно время…

– Пострадать и пожалеть себя?

– Именно! – воинственно вскидываясь. – Вот такая я! Люблю страдать, пускать сопли и по двадцать раз всё обдумывать. Поэтому оставь меня в покое! Или ты хочешь поругаться?!

Щурюсь, мои губы подрагивают от подкатывающей злости. Я знаю, что веду себя неразумно, мне не нужно на это указывать. Я лишь попросила паузу, чтобы успокоиться. А Рязанов словно специально драконит меня.

А ведь он драконит!

С этой дерзкой мальчишеской улыбкой лишь сильнее раззадоривает меня. Смотрит внимательно, ожидая, когда внутри меня произойдёт извержение вулкана новым потоком криков.

– Зачем ты это делаешь? – спрашиваю максимально спокойно, сжимаю кулаки под пледом. – Специально делаешь из меня истеричку?

– Прости, Майин, – мягко улыбается, чем злит меня только сильнее. – Это, кажется, привычка в общении с тобой. Выводить на эмоции, чтобы нормально поговорить.

– Ругань и нормальность – априори разные вещи.

– Не у нас с тобой. По-другому не очень получается, да? Зато как ругались, так хоть что-то выплывало.

– Выплывало? Мы орали друг на друга, а после…

– Мирились поцелуями? Ага, было дело. Зато никаких претензий не оставалось. На самом деле, Майин, я тебе говорил – иногда я не знаю как с тобой говорить, чтобы не обидеть.

– К тридцати годам стоило научиться разговаривать с женщинами.

Хмыкаю, играя с ниточками, торчащими из пледа. С удивлением понимаю, что этот бестолковый разговор помог мне отвлечься. Рязанов умело сместил фокус моего внимания. Вместо того чтобы дальше страдать, я на мужчину переключилась.

Стреляю взглядом в Артёма, тот виновато улыбается. Понял, что я его раскусила. Придурок. Нельзя было просто про другое разговаривать? Обязательно тормошить прошлое?

– Рассказывай, – вздыхаю. – Что именно тебе рассказала моя тётя?

– Тебе весь рассказ или короткую выжимку? – мужчина перестраивается куда легче, интересуется строго по-деловому. – Или самое главное?

– Не знаю. Я слышала только окончание, что у нас с Боженой разные матери. Лучше… Можно я просто буду задавать вопросы? Так мне будет проще.

– Тебе можно всё.

– Как так получилось? У отца была любовница? Господи, или отец тоже неродной?

– Нет, отец у вас один и тот же. Была любовница. Она забеременела, ребенка отдала. По словам Лидии: «Укатила в неизвестном направлении, прихватив с собой деньги».

– Отец её очень любил, да?

Вижу в глазах Артёма удивление, и это лучший ответ. Значит, действительно любил. Рязанов просто не знает, какого это воспитываться в таких семьях, как моя.

Где репутация – превыше всего.

Где можно ходить в синяках лишь из-за того, что недостаточно примерно вёл себя на каком-то мероприятии.

Где единственная причина принять дочь от любовницы, рискнув подставить свой выстроенный образ идеального семьянина под удар, это безумие.

Или любовь.

Для меня не было особым секретом, что брак моих родителей был больше договорным, чем выстроен на глубоких чувствах. Или, опять же, у них очень странная форма любви.

– Очень, – подтверждает Рязанов после долгого молчания. – Но, судя по всему, недостаточно для развода.

– Недостаточно, – горько усмехаюсь. – С другой стороны, это подтверждение, что я не ошибалась.

– В чём? Ты что-то подозревала?

– Ага. Что любовь у моего отца своеобразная. Хоть в этом была права. Значит… Просто сорви пластырь: я или сестра? Я не хочу гадать и…

– Ты.

– Нет.

Артём странно косится на меня, а я лишь хмыкаю. Я делала ставку на Божену. Есть же какие-то теории про то, что детей от любимых балуют больше. Ценят, жалеют и всё такое.

Себя бы я скорее отнесла к категории «нелюбимая дочь», для которой требования были завышены. Всё оборачивается не так, как я думала. И это сбивает с толку.

– А в принципе логично, – произношу медленно. – Она укатила, он не простил, решил срывать злость и обиду на мне. Сходится, да.

– Майина… – Рязанов тянется к мой ладони, но я качаю головой.

– Мне не нужны утешения, я в полном порядке.

– Иди ко мне.

– Артём…

– Да-да, ты гордая и самостоятельная, а я тебя бешу. Иди сюда.

Мужчина не ждет моей реакции, после притягивает к себе. Обнимает меня крепко, словно у него есть на это право. Пальцы Артёма тут же начинают играть с моими волосами, не в силах вести себя спокойно.

– Я не хрустальная и не развалюсь, – фыркаю в его плечо. – Со мной всё будет хорошо. Не поверишь, но это не особо ранит. Мне сейчас даже спокойнее.

– Спокойнее?

– Да. Я всё пыталась понять, какое между нами с Боженой различие. Разная степень строгости в воспитании. Думала, что может это из-за её ранней беременности… А теперь всё встало на места. Так что можешь отпустить меня.

– Уверена?

– Всевышний, Рязанов! Меня не нужно гладить по головке каждый раз, когда всплывает очередная плохая новость.

– У меня есть подозрение, что тебя не особо и гладили.