Ая Кучер – Девочка под запретом (страница 40)

Фантазия врезается в череп. Не даёт думать.

Я едва держусь. Сжимаю пальцы в кулаки. Желание херачит в крови. Подбивает воплотить всё в жизнь.

Сука.

Разворачиваюсь к кухне, чтобы сдержаться. Чтобы, блядь, выдохнуть. Покурю и попустит.

Но едва успеваю сделать шаг, как раздаётся жалобное:

– Ой-ой-ой…

Сука.

Вздыхаю сквозь зубы.

И что моя голубоглазка опять натворила?

Глава 27

Последние дни проходят как в тумане. В хорошем смысле. В ошеломляющем.

Каждое утро мы завтракаем. Арс рядом. Смотрит так, что у меня в животе начинается ураган.

Он уходит на работу, а вечер мы проводим вместе. Смотрим какие-то фильмы, обнимаемся.

И целуемся.

Ох, эти поцелуи.

Каждый – как удар током. Внутри всё сворачивается и пульсирует одновременно.

Стоит только почувствовать, как он наклоняется, как пальцы обхватывают мою шею, и я уже не помню ничего.

Только большего.

И мы ходим на свидания. Мои первые настоящие свидания.

С тем самым мужчиной, который раньше рычал, а теперь держит меня за руку и обнимает.

А ещё… Мои «ой». Куда ж без них?

Я случайно уронила вазу в кафе. Случайно! Она стояла слишком близко к краю.

Арс вздохнул, поднял, посмотрел на меня с таким выражением, будто я опять надела его рубашку без спроса.

Но не ругался. Вообще. Только провёл пальцем по щеке и… Поцеловал. Сказал, что буду тренироваться пить кофе без разрушений.

Потом был музей. Я зачем-то нажала на кнопку. Это была не кнопка. Это была сигнализация.

Арс прикрыл лицо рукой, а потом повёл меня к выходу, сдерживая смех. Серьёзно, он улыбался! У него дёрнулся уголок губ!

Этот громила умеет смеяться!

И ещё – парк. Я запуталась в пледе, который мы расстелили на траве. Просто встала и упала. В прямом смысле.

Ну, упала удачно. На колени к мужчине. А он больше не отпускал.

Сказал, что свидания только так и проходят. Я не очень поверила, но спорить не хотелось.

Каждое «ой» он принимает как данность. Как часть меня. Вздыхает, гладит по голове и целует.

Мне совсем не хочется, чтобы эти две недели заканчивались!

Не готова возвращаться к Марку. Я ещё ничего не рассказывала брату, потом хочу.

А то он бросит все дела и примчит помогать. А я этого не хочу.

Хочу просто насладиться временем с Арсом.

Сегодня, после работы, он снова ведёт меня на свидание. В боулинг.

В зале всего три дорожки, и мы с мужчиной только вдвоём.

Никого нет.

И это уединение щиплет кожу смущением и каким-то предвкушением.

Я беру тяжёлый шар, с паникой смотрю на дорожку.

Полировка на дорожке сверкает, кегли выстроены в идеальный треугольник, и вся эта красота обречена быть проигнорированной моим корявым броском.

– Ты чего застыла? – голос Арса звучит рядом.

– Я не умею играть, – мну пальцами шар. – Я только один раз была. В детстве. У подруги. На дне рождения. Кажется, я тогда уронила шар ей на ногу, и… Ну. Не особо умею.

Арс подходит ближе, руки в карманах. Смотрит на меня сверху вниз.

– Так, – хмурится. – Чё ещё не пробовала? В тире стреляла?

– Нет.

– Картинг?

– Нет.

– Квесты, лазертаг, аттракционы, бильярд?

– Нет, нет, нет и… А, на аттракционы меня папа водил! Но просто я же в пансионе училась, там мало развлечений.

Повисает тишина. Арс молча смотрит. Потом медленно качает головой, челюсть двигается.

– Хуевая у тебя школа, Лия.

Я фыркаю.

– Нормальная у меня школа. Воспитывающая. А не развлекающая.

Он усмехается. Смотрит, как я держу шар, и губы дёргаются.

– Ну тогда я тоже, считай, воспитатель, – вздергивает бровь. – Ко мне иди.

– Что?

– Подходи, голубоглазка. Учить буду. Как играть.

Я смущённо подхожу. Он встаёт за моей спиной, руки обхватывают мои – и мне становится слишком жарко.

– Вот так держи. Не сжимай шар, это не его вина, что ты воспитанная, а не меткая. И ноги чуть шире. Да, вот так. Отлично. Готова?

Я киваю. Внутри всё дрожит. Но не от страха проиграть. А потому что он так близко.

Потому что его ладони лежат поверх моих. Потому что я слышу, как он дышит.

Пальцы мужчины ложатся поверх моих, корректируя захват. Медленно. Нежно. И слишком интимно.

Я сглатываю. Сердце бьётся неровно. То падает вниз, то прыгает в горло.

Замираю. Истомин как будто окружает собой. И воздух вокруг заряжается чем-то тревожным.