Ая Кучер – Девочка под запретом (страница 39)
Клим вскакивает. Ещё держится за яйца. Но уже орёт:
– Ты в своём уме?! Сука поехавшая! Она пыталась меня грохнуть! Что, не узнала меня?!
Он бросается в нашу сторону. Ошибка.
Моя рука летит раньше, чем я думаю. Удар в нос. Глухой хруст. Кровь проливается моментально.
Клим отступает, заваливается на стойку, кривится.
– Ах ты… Ах ты! Ты, блядь, знаешь, кто мой отец?!
Он скулит, держится за лицо. Сквозь пальцы течёт кровь.
– Ты знаешь, кто я?! Я тебя похороню, сука! Ты пожалеешь! Я тебе устрою такую жопу, что… Понял?!
– Понял, – киваю. – Что одного удара было мало.
Он замирает. Белеет. Секунду стоит – а потом срывается с места. Бежит.
Сбивает стул, толкает бариста. Вываливается из кофейни, оставляя за собой капли крови и вонь испуга.
Я разворачиваюсь к Лие. Она смотрит на меня. Улыбается растерянно. Медленно делает шаг.
– Со мной всё отлично, – шепчет. И прижимается ко мне.
Я вдыхаю её запах. Волосы, кожа, тепло. Притягиваю ближе.
Блядь, фиалка.
Тебя же нихуя нельзя одну оставлять.
Бросаю заказа и тяну девчонку за собой на диванчик в углу.
Лия скользит к окну, я заваливаюсь рядом. Прижимаюсь бедром, чувствую тепло её тела.
Девчонка тараторит. Что-то про пансион, про девчонок из соседнего корпуса, про воспитательницу, которая читает рэп.
Я киваю. Слышу через одно слово. Потому что смотрю.
Как у неё глаза сверкают, когда она увлечена. Как двигаются губы. Как пальцы перебирают край рукава.
Я смотрю и думаю: пиздец тебе, Истомин.
Всё. Сел. Утонул. Вляпался.
– Ты слушаешь? – она наклоняется ближе.
– Ага.
– Ты врёшь!
– Я смотрю.
Она вздрагивает. Заливается краской. Хватает кружку, чтобы отвлечься.
Обхватывает длинными тонкими пальчиками, прячет улыбку.
Аккуратно отпивает, а потом морщит нос, тянется за сахаром.
Изящно размешивает.
А я залипаю.
Изящно, блядь, Истомин, шаришь? Вот куда ты лезешь?
Лезу.
Даже если нихуя нельзя. Если эта девочка под запретом, и мне позвоночник вырвут за неё…
Сейчас похер. Я сорвался. И теперь уже отступать поздно.
Выжимать нужно всё.
Хочется притянуть девчонку. Засосать прямо здесь. На глазах у всех.
Пусть пялятся. Пусть знают, чья она.
Хочется её взять прямо сейчас. Утащить в переулок, прижать к стене, задрать подол.
Она будет хныкать, дёргаться – а я буду держать. Целовать. Брать. Глубоко. Медленно. До тех пор, пока она не забудет, как дышать.
Сдерживаюсь. Это всё дома можно сделать. Там фантазий тоже хватает.
Мы допиваем кофе. Выходим на улицу. И тут – как по заказу – небо разрывается. Ливень.
– Блядь, – выдыхаю. – Зонт, голубоглазка, ты не брала, да?
Она фыркает, вытягивает ладони под дождь. Чуть морщится. Больно наступать.
Я не думаю. Просто резко разворачиваюсь, наклоняюсь, закидываю её на плечо. Она визжит.
– Арс! Ты совсем?! – и при этом смеётся.
– Совсем, – рычу. – Терпи. Быстро нести – меньше промокнём.
– Я могу сама!
– Нет.
Я бегу. Она барахтается, но уже хохочет. Вцепляется в мою спину. Дождь хлещет по спине. Футболка промокает.
Заваливаемся домой. Захлопываю за нами дверь и ставлю её на ноги.
Лия шатается, хлюпает в кроссовках. Фыркает, со смешком выжимает волосы.
А мне нихера не до смеха. Потому что я вижу её. Вижу всё.
Платье прилипло к телу. Стал едва не прозрачным. Грудь – как на ладони. Без лифчика.
Соски торчат сквозь ткань, розовые, твёрдые, пульсирующие. Бёдра, живот, талия – всё видно.
Вплоть до трусиков, которые и не трусики, а иллюзия.
Член встаёт моментально. Так, что джинсы впиваются до боли.
Вода капает с её подбородка на ключицы. По шее ползёт капля. Девчонка замечает мой взгляд.
Краснеет. Прикрывается руками, как будто это что-то изменит. Ускакивает в спальню, мокрая, тонкая, дрожащая.
Я остаюсь. Один. С твёрдым членом и башкой, набитой картинками.
Я знаю, что должен дать ей время. Пространство. Что сам говорил – не спешить. Что она молодая, неопытная, что надо беречь. Но, сука…
Я хочу взять её прямо сейчас.
Придвинуть к стене. Поднять. Вжаться в неё, пока она стонет, пока выгибается.
Целовать шею. Лизать соски. Кусать кожу, пока не взорвётся от чувств. Пока не станет только моей.