Ая Кучер – Девочка под запретом (страница 34)
Нависает.
Я чувствую его дыхание. Тёплое. Грубое. Напряжённое. Он слишком близко.
Между нами вибрирует напряжение. Воздух гудит. Грудь вздымается.
Мужчина проводит ладонью по моему бедру. Дыхание срывается. Я дёргаюсь от жарких ощущений.
Молчание тянется. И вдруг – Арс резко отстраняется.
Выпрямляется, делает шаг назад.
– Ужин почти готов, – бросает.
Я резко выдыхаю, сажусь на кровати и злюсь. На эту дрожь внутри, на отклик, на то, что подалась. Что ждала этого. Что хочу чего-то, чего не должна.
Это просто помощь. Просто джинсы. Просто… Арс. Который сводит с ума.
Который сказал, что я для него работа!
А он для меня…
Бесящий и раздражающий!
Возбуждающий…
Арс помогает мне подняться. Я опираюсь на него, слегка прихрамываю, когда наступаю на больную ногу.
Мы доходим до кухни. Я сажусь на стул, откидываюсь на спинку и украдкой наблюдаю за мужчиной.
Он у плиты. Поворачивает лопаткой еду на сковороде, что-то помешивает. Рубит зелень. Пахнет чесноком и пряностями.
– Ты… Готовишь? – не удерживаюсь, спрашиваю.
– Ага. Ты же не можешь. Кто-то должен.
– Ты сам меня к плите не подпускаешь!
– Согласен, – неожиданно смягчается.
– Я думала, что ты большую часть на доставках и…
– Чаще всего да. Но бабки у меня не всегда были. Пришлось научиться. Сейчас готовлю, когда хочется.
Я не могу оторвать взгляда от мужчины. Он двигается так уверенно, так… Привлекательно. Эти руки. Те самые, что недавно гладили мои бёдра, сейчас держат нож и лопатку.
Арс ставит передо мной тарелку. Я моргаю. Вкусный аромат обволакивает, щекочет ноздри.
Я пробую первую ложку. И всё.
– Мммм… – вырывается у меня слишком громко. Я сама пугаюсь собственного звука. Прикрываю рот ладонью. – Прости. Но это очень вкусно.
Арс смотрит. Глаза темнеют. Взгляд – цепкий, плотный. Меня пронзает током.
– Ты, блядь, стонешь, – произносит хрипло.
Я замираю. Щёки вспыхивают. Хватаюсь за вилку, как за спасательный круг.
– Ну… Вкусно же…
Он тяжело выдыхает. Проходит мимо. Я не смотрю, но чувствую его. Всего. Напряжённого. Сдерживающегося.
Мы едим в молчании. Но мои мысли скачут, не прекращая терзать разум.
Арс же сказал, что это ошибка. Что такого не повторится. А сам реагирует. Смотрит. Дышит так, будто ему тоже жарко.
Почему он не скажет ничего? Почему не объяснит?
Или ему нужен толчок? Ему ведь не всё равно! Мне нужно воспользоваться советом Маши, да?
Я долго собираюсь с духом. Глотаю последний кусок. Поднимаю глаза.
Он сидит напротив, вполоборота, смотрит в окно. Челюсть напряжена.
– Арс… – зову тихо. – А ты… Если я решу сходить на свидание… Ты тоже меня будешь сопровождать?
Вилка в его руке замирает. Плечи напрягаются. Рука сжимается сильнее, словно собирается переломить металл.
Я сижу, делаю вид, что ковыряюсь в еде, но краем глаза всё вижу. Как он резко поднимает голову.
Как глаза темнеют. Как скула дёргается, и по лицу пробегает волна ярости.
– Какие ещё, блядь, свидания? – цедит.
– Ну… Меня иногда зовут, – стараюсь звучать невинно. – Парни. В пансионе, конечно, строго, но здесь… У меня каникулы.
Он не отвечает. Только смотрит. Как будто прожигает взглядом. Углы губ сжаты. Дышит шумно.
– Ну вот, если я соглашусь. Что будешь делать? – не могу остановиться. – За столик рядом сядешь? Или издалека наблюдать будешь? А если поцелует меня кто-нибудь – ты вмешаешься или позволишь? Ты же охрана. У тебя, как ты говоришь, работа.
– Как обычно и буду себя вести, – шипит сквозь зубы. – Выполнять работу.
– О, отлично. Тогда завтра сопроводишь меня на свидание?
Стул отъезжает с глухим скрежетом. Арс вскакивает. Грудь ходит ходуном. Кулаки сжаты. Лицо каменное.
Я никогда не видела его таким злым. Ни слов, ни движений – он весь просто ярость на ногах.
Но я не боюсь. Почему-то. Может, потому, что под всей этой яростью – не безразличие.
Я поднимаю брови, играя роль до конца. Кажется, в больнице вместе с обезболивающим мне дали и таблетку смелости.
– Ну, так что? Завтра после обеда. Я скажу потом точнее.
Арс не отвечает. Только разворачивается резко и выходит из кухни, стукнув дверцей так, что тарелки дрожат.
А я остаюсь за столом. Сижу. И улыбаюсь в тарелку. Слишком довольная собой. И тем, что он взбесился.
Потому что он может говорить всё что угодно.
Но мне уже ясно: он не просто охрана. И точно не хочет, чтобы я ходила на свидания. А завтра…
Завтра мы это проверим.
По-настоящему.
Глава 24. Истомин
В тренажёрном зале пусто. Тихо. Только глухой стук, будто кто-то молотит по стене. Это не кто-то. Это я.
Ладони в бинтах, грохочу кулаками по груше так, что от отдачи ломит плечи.
Пот заливает глаза, майка прилипла к спине, сердце стучит, как проклятое.
Я не могу остановиться.
Перед глазами снова и снова одно и то же. Её взгляд. Улыбка. Эти слова, блядь.