Ая Кучер – Девочка под запретом (страница 36)
Зубы стискиваются. Внутри что-то скрипит. Трещит. Под кожей всё напрягается.
Грудная клетка будто становится тесной.
– Арс, ты тут? – едва различаю голос Марка.
– Ага, – выдавливаю.
– В общем, ты держи меня в курсе. Надеюсь, что когда вернусь – уже подберу кандидата. Не то чтобы планировал… Но если кто нормальный, из нашего круга, предложит что-то серьёзное – я бы не возражал.
Я слушаю. Но в голове уже шумит. Картинки врезаются под веки.
Чья-то лапа на её талии. Она в белом. Чужая. Чужому. Тому, кто не знает, как она хмурится, когда пытается быть дерзкой. Кто не видел, как дрожит её губа, когда ей больно. Кто не слышал, как она стонет от еды…
И не только от еды.
Нет.
Ни хрена.
– Я понял тебя, – хрипло отвечаю. – Обсудим, когда приедешь.
– Ладно. Береги её.
Звонок обрывается. Телефон летит на пол. Мысли скачут, как бешеные.
Брак. Муж. Другой.
Возвращаюсь домой как на иголках. Пальцы чешутся. Челюсть сводит от злости.
Пошёл в зал, чтобы пар спустить. А завёлся только сильнее. В голове гудит.
Выдать. Замуж.
Его, блядь, гениальный план.
А я?
Кем мне теперь быть?
Никем. Просто работой. Сопровождением. Сторожем. Который трахнул объект охраны, а теперь должен смотреть, как она уходит к другому.
И держать лицо. Потому что это «профессионально».
Квартира встречает тишиной и запахом еды. Тепло. По-домашнему.
Всё-таки добралась до плиты.
Голубоглазка стоит у плиты. Волосы убраны, но пара прядей прилипли к лицу.
Гладит рукой по бедру, поправляет край сарафана – белого, лёгкого, короткого до смешного.
Ноги – чёрт, эти ноги — такие гладкие, длинные, тонкие.
И я хочу сорвать с неё это всё. Зарычать, прижать к стене, врезаться в губы. Забрать.
Поставить к чёрту на колени и заставить забыть любое имя, кроме моего.
Но я стою. Молчу. Пальцы сжимаются в кулаки.
Она поворачивается. Замечает меня. Улыбается. Солнце в глазах.
– Доброе утро, – едва кивает.
Внутри всё горит. Вспыхивает, пульсирует. Я делаю шаг. Потом ещё один. Подхожу ближе.
– Всё в порядке? – спрашивает она.
Нет. Не в порядке.
Нихера у тебя не в порядке, Истомин. Полный сдвиг.
– Ну? – Лия наклоняет голову. – Ты сопроводишь меня сегодня на свидание?
Тишина.
Щёлкает где-то в голове. Пульс стучит в висках, в челюсти, в кулаках.
– Зачем тебе свидание? – цежу. Медленно, с нажимом. Сдерживая себя, как могу. – Тебе это не нужно.
– Почему это? – Лия поворачивается ко мне. – У меня каникулы. Скучно. Я вправе развлекаться. И даже сходить на свидание.
Развлекаться. Свидание.
С каким-то хуем, который будет смотреть на её губы, на её ноги, на её глаза. Который подумает, что может до неё дотронуться.
Мои пальцы сжимаются в кулак. Суставы хрустят. Лицо натягивается, челюсть сводит.
– Хочешь развлекаться? – рычу, медленно приближаясь.
Она пятится. Но только на шаг. Потом выпрямляется. Смотрит мне в глаза. Упрямая. Горящая.
Эта маленькая стерва совсем не понимает, во что играет.
Срывает тормоза.
Двигаюсь резко. Одним шагом оказываюсь рядом. Вскидываю руки. Хватаю за талию.
Подтягиваю к себе. Она пискнуть не успевает – уже прижата мной к столешнице.
– Я, блядь, поведу тебя на свидание. Со мной. Поняла?
Её глаза округляются. Губы приоткрыты. Вздох рвётся наружу.
– Арс…
Не даю договорить. Наклоняюсь. Впиваюсь в её рот. Губами, зубами, всем, что во мне бурлит.
Целую её, как тонущий хватается за воздух. Резко. Жадно. Без паузы.
Я перехожу черту.
И похер.
Тормоза сгорели. Остановиться уже не могу.
Глава 25
Арс целует меня. И весь мир исчезает. Губы мужчины грубые, горячие, жадные.
Впивается в рот с такой яростью, будто всё это время ждал именно этого.
А я… Я не знаю, как правильно. Как нужно целоваться, если губы дрожат, если сердце колотится, если внутри будто взрывается салют.
Я не знаю, как отвечать на поцелуй взрослого, сильного, опытного мужчины.
После всего, что между нами было… Сейчас я совершенно ничего не понимаю и не знаю.
Поэтому просто тянусь к нему. Поддаюсь. Прижимаюсь. Вцепляюсь пальцами в его футболку.