Ая эН – Уровень Фи (страница 16)
– Да, совершенно отчетливо.
Михайлович ненадолго задумался. Мама Героя сидела рядом неподвижно, как статуя.
– Ну, хорошо, – произнес наконец допрашивающий. – Они шли вам навстречу?
– Да.
– Вы поздоровались?
– Нет.
– Значит, парень с девушкой – это ваши знакомые?
– Нет. Я никогда раньше их не видел.
– Тем не менее вы настаиваете на том, что вы с ними не поздоровались?
– Вы же знаете, что моему мальчику сегодня было очень плохо, – начала оправдываться за Риза мама. – Две добрые жен…
– О, что вы, что вы! – решительно перебил ее Михайлович. – У меня нет к вашему замечательному сыну ни малейших претензий. Да их и быть не может! Ребенок, проявивший столь исключительную чуткость, спасший жизнь многоуважаемого Бяк-Бяка, Наш Герой, который…
– Ах, что вы, что вы! – в свою очередь перебила его Мама Героя. – Я ни в коей мере не хотела дать вам повод…
Риз с трудом подавил сладкий зевок. Наконец взаимные извинения исчерпались, и допрос продолжился.
– Скажите, пожалуйста, а они-то с вами поздоровались?
– Нет, – твердо ответил Риз. – Но они меня тоже не знают.
– Ага, – хмыкнул Михайлович. – Попробуем подойти с другой стороны. Значит, вам было настолько нехорошо, что вы шли по улице, не замечая окружающих и, соответственно, не здороваясь с ними. Тем не менее вы заметили, что эти окружающие не поздоровались с вами, заметили, что это были парень и девушка, а не, скажем, внучка с дедушкой, и, более того, запомнили их слова, даже слово, которого вы раньше никогда не слышали?
Риз промолчал. Крыть ему было нечем.
– Значит, вы шли по улице Всех Цветов Радуги, и вам навстречу… – продолжил Михаил Михайлович.
– Я не говорил вам, на какой улице это произошло, – перебил его Риз.
– А на какой?
– Я не могу вам этого сказать.
– Во что был одет парень?
Риз опять не ответил. Михаил Михайлович залез в портфель и извлек на свет маленький блестящий шарик на ниточке.
– Сейчас я буду раскачивать этот шарик, – сказал Михалыч, – а ты на него внимательно смотри, ладно?
– Запросто, – хмыкнул Риз.
Мама Героя бесшумно встала и тихонько вышла из комнаты. «Вот теперь ты попал, Михалыч, конкретно попал», – подумал Риз, делая вид, что фокусируется на шарике. Немного покачав шарик перед носом Риза и произнеся глубоким, безумным голосом несколько совершенно бессмысленных фраз насчет того, что теперь Риз будет говорить правду, Михайлович спросил:
– Как звали девушку?
Продолжая неотрывно смотреть на шарик, Риз ответил глухим голосом:
– Я не знаю, как звали девушку. С тех пор как я открыл в себе способность чувствовать внутреннее состояние людей, мне трудно вести себя, как все обычные люди. Вот сейчас, например, я чувствую, как вашу правую руку сводит судорога, и знаю, что через несколько секунд вы не сможете удерживать в ней нитку с шариком.
– Что-что? – переспросил Михайлович. – Какая еще судорога? У меня в жизни не бывало никаких судорог!
– Я чувствую состояние других людей гораздо лучше, чем они сами, – тем же бесцветным голосом возразил Риз, привычно превращая часть своего мизинца в тонкую, почти невидимую стрелу-проводок.
– Ой! – вскрикнул вдруг Михайлович, выронил на пол шарик и схватился левой рукой за правую.
– Вот видите, – произнес Риз, поднимая шарик. – Я никогда не ошибаюсь. Но вы не волнуйтесь, у вас с рукой ничего страшного. Вот состояние некоторых ваших внутренних органов внушает мне большие опасения. Пожалуйста, позаботьтесь о себе. Незамедлительно. И еще вот что. Этих парня и девушку на днях точно приведут в эту вашу «Скорую помощь». И хорошо бы сделать так, чтобы я там работал. Тогда я их точно узнаю. В целях национальной безопасности. Конечно, я понимаю, что я еще маленький, чтобы меня устроить на работу. Но ведь можно же сделать так, чтобы я это… Ну, как сказать…
Риз хотел сказать «подрабатывал на полставки», но не обнаружил в местном языке подходящего слова. Все-таки это был не его родной язык, хотя стараниями ангелов пока что никаких затруднений у него не возникало. Михаил Михайлович понял его заминку по-своему. Он наклонился к Ризу и еле слышно, скороговоркой, прошептал ему в самое ухо:
– О ночных дежурствах и не проси. Даже если ты уникум и помнишь свои сны, все равно не проси. И я тебе этого не говорил. – Затем он отодвинулся и добавил обычным голосом: – Ты можешь хоть завтра приступать к работе. Тем более что в том отделении, где ты сегодня побывал, работает твоя одноклассница Элина.
Риз внутренне ликовал: вот как все, оказывается, просто!
Михалыч поймал его настроение, но интерпретировал все опять по-своему.
– Красивая девочка, – сказал он. – Я б в твои годы тоже в такую влюбился. Сколько ты ей узелков уже на память завязал, а, Герой?
Наконец Михайлович ушел. Правда, перед этим Ризу все-таки пришлось пообещать ему, что он обязательно расскажет все, что знает о странной парочке. Только не сегодня. Сегодня Герой просто слишком устал. Риз проводил его до дверей и, оглянувшись, увидел Лизавету Она выглядывала из своей комнаты одной косичкой.
– Эй, ты, Котенок Мурзик, – окликнул ее Ризи. – А где мама?
– Ну как где? – Сестра удивилась и вылезла в дверной проем полностью. – В клубе любителей астрономии, как всегда.
– А папа где?
Лизка хитро засмеялась и погрозила Ризу пальчиком:
– Ты что, думаешь, что я совсем маленькая, да? Проверяешь, проговорюсь я или нет, что он на секретиках для ночи работает и будет сегодня поздно-поздно? А вот не проговорюсь!
Девочка смотрела на Риза снизу вверх карими глазами, большими и чистыми. Ее сходство с Дженифер Шортэндлонг было просто поразительно. «Что ж вы такое творите с мирами, ангелы?» – подумал Риз. Грусти в его мыслях почти не было – скорее констатация факта. К тому же Ризенгри сразу переключился на более важные мысли, например: «Что такое ночные дежурства» и «Какие это секретики для ночи»?
– Лизка! – сказал он, присаживаясь перед ребенком на корточки. – Давай играть. Я такую классную игру знаю – просто супер.
– Просто чего? – переспросила Елизавета.
– Просто супер. Ну, просто самую лучшую игру. Я буду Человеком, Который Все Забыл. А ты мне будешь все объяснять.
– Ну, давай, – неохотно согласилась сестра. – А Нашим Героем ты уже тогда не будешь?
– Буду, буду, – успокоил ее Риз. – Я как раз и буду Нашим Героем, Который Все Забыл.
Этот вариант устраивал Лизавету гораздо больше.
– Ну давай, начинаем. Я – Герой, очень хороший Герой, но со мной случилась беда. Я все забыл. Девочка-девочка, ты кто?
– Я – твоя сестра Лиза, – наклонив голову набок, ответила Лиза.
– Ой, какая у меня красивая и умная сестра! – восхитился Ризи. – А как зовут нашу маму?
Спустя час Риз знал не только кого и как зовут, но и кто где спит, что надевает, какую еду ест, как и когда моется, чем вытирается, кем работает, с кем дружит и так далее. Любопытно, что, отлично ориентируясь в «еде», Лиза не знала точного назначения пакетиков с трубочками, но при этом была уверена, что Риз, когда окончит играть во «всезабыл», обязательно сам вспомнит, потом, что он ими «с некоторых пор» иногда пользуется. О том, что находится за закрытой дверью, Лиза тоже не знала. Она сказала: «Видишь, тут написано «Н». Там уже не наша квартира, мы туда никогда не ходим, даже во сне». Существование квартиры номер восемь Лиза тоже объяснила очень просто: «Когда человеку начинают сниться ночные сны, он становится взрослым и у него должна быть своя взрослая квартира».
– А почему она такая маленькая? – спросил Риз.
– А зачем тебе большая? – удивилась Лиза. – Ты же пока не должен там жить. Ну, пришел, уроки сделал, на узелки посмотрел – и все…
– Кстати об узелках! – вспомнил Риз. – Ну-ка пошли со мной в эту мою квартиру на узелки смотреть. Ты мне расскажешь, что все это значит.
Лиза была явно польщена тем, что старший брат собирается обсуждать с ней столь интимную проблему как альбом с узелками. Крепко держа его за большой палец, Лиза торжественно прошествовала с Героем, Который Все Забыл, в его взрослую квартиру.
– Ух ты! – искренне восхитилась она. – Ка-акой у тебя беспорядок! Просто супер!
Риз отметил тот факт, что словечко «супер» сестренка употребила по назначению.
– У меня беспорядок, потому что я все-все забыл, – объяснил Риз. – Не помню, что где должно лежать.
– Ага! – кивнула Лизавета. – Я тебе помогу. Это твои книги. Учубники. Ты же в школе учишься.
– А психологией я увлекаюсь?
– Не-ет! – радостно замотала головой Лиза. – Ты ее совсем не любишь. Ты же хочешь четырехколесы проектировать. Гоночные.