Ая эН – Уровень Фи (страница 17)

– А почему тогда тут столько книг по психологии?

– Я же говорю: учубники.

– А почему книг про четырехколесы нет?

– Потому что нельзя заниматься тем, чем тебе интересно, пока не вырастешь! – совершенно серьезно объяснила Лиза. – Это рас-хо-ла-живает, вот!

– Что-что делает?

– Ну, отвлекает, не дис-цип-ли-нирует. Это тебе мама лучше объяснит.

– Ну, ладно, проехали. А это что такое?

Риз вытащил из плетеной шкатулки коробочку с надписью «Бобик» и покрутил ее перед носом сестры. Неожиданно лицо ее сморщилось, как от сильной боли. Лиза прижала ладошки к щекам и разрыдалась.

– Эй, ты чего это? – испугался Риз.

– Ты не мог забыть нашего Бобика! Не мог! – прокричала Лиза сквозь слезы. – Ты не мог его забыть! Ты не Герой никакой! Ты плохой! Никогда больше не буду с тобой играть!

Она выхватила из рук Риза коробочку и стремглав выбежала. Риз хмыкнул, почесал затылок и принялся расставлять «учубники» по местам. А расставив, понял, что уже практически наступила ночь и, наверное, пора спать. Он вернулся домой, то есть в шестую квартиру, прошел в свою комнату и плюхнулся на кровать. Из комнаты сестры доносилось выразительное шмуканье носом. Ризи включил один из светильников, зеленый, сладко зевнул, подумал о том, что первый его день на новом месте прошел весьма неплохо, и тут же вырубился.

Глава 7. О, мой милый, маленький кривой огурец

Спал Ризи совсем недолго. Проснулся он от то го, что в его комнате кто-то разговаривал. Голос Матери Героя он узнал сразу. Второй голос, очевидно, принадлежал Отцу Героя. Ризенгри притворился спящим.

– Жалко, что он заснул при свете, – сказала мама. – Мое солнышко! Теперь ему ночные сны не приснятся.

– Ничего, детские приснятся, – ответил папа.

– Может, все-таки выключим ему свет? – предложила мама.

– Нет, – принял решение папа. – Видишь, Мой Сладкий Сыночек зеленый свет включил. Значит, хотел просто отдохнуть от проблем. Пойдем отсюда. А то полночь приближается. Как бы нам самим тут при свете стоя не отключиться.

Мама Героя кокетливо хихикнула, и они вышли, прикрыв дверь. Сонное состояние Риза улетучилось. Он сел на кровати. На часах было без десяти двенадцать. Впрочем, Риз и без всяких часов отлично ориентировался во времени. Он вылез из-под одеяла и выглянул в окно. На улице не было ни души. Каждый закоулок был освещен холодным белым светом. Риз удивился тому что люди, создавшие электричество, не додумались до телевизора, компьютера, телефона, холодильника и микроволновки. Хотя, возможно, всего этого просто в их семье нет, а в других есть? Ризи решил воспользоваться ночным временем для того, чтобы побывать в других квартирах и все это выяснить, пока их обитатели видят свои любимые сны – хоть детские, хоть взрослые. Уличные фонари несколько раз мигнули и, как показалось Ризу, стали светить слабее. Шортэндлонг еще немного постоял у окна, размышляя о превратностях судьбы, затем задернул штору и выглянул в коридор. Была без одной минуты полночь.

Во всей квартире царила совершеннейшая темнота. Только из комнаты Риза лил мягкие зеленые лучи маленький настенный ночник. Да и тот странно мерцал, словно дергался. Риз плотно прикрыл дверь в свою комнату. Теперь вокруг была полная, абсолютная темнота. Из игры в забывчивого героя Ризенгри запомнил, что Лиза спит всегда при свете. Но дверь в комнату сестренки также была плотно прикрыта. Ни тонкого лучика оттуда не проникало.

Поскольку Шортэндлонг видел в темноте так же хорошо, как днем, он спокойно пошел через всю квартиру к выходу. Но дойти не успел. На полдороге с пространством вокруг него что-то произошло. Что-то совершенно невероятное. «Как если сквозь бетонную стенку впервые проходишь!» – подумал Ризенгри. Впрочем, тут же отпустило. Состояние это длилось недолго, всего несколько секунд. Потом наваждение схлынуло. Риз тряхнул головой, убедился в том, что все окончилось, и решил продолжить свой путь. Но тут он вспомнил о том, что забыл сменить пижаму на наряд для улицы, и решил вернуться в свою комнату.

Однако дверь его комнаты не поддавалась. Разумеется, Ризу ничего не стоило пройти сквозь нее. Просто это было странно: никакого замка, никакой защелки – одна круглая ручка – и не открывается! Ризи попробовал еще раз. Безрезультатно. Он хмыкнул и собрался уже было привычно юркнуть насквозь, но тут дверь родительской спальни распахнулась, и в коридор вышел Папа Героя собственной персоной. Он щелкнул выключателем, увидел Риза, недобро перекосился в лице и сразу же завопил:

– Что ты тут торчишь в этой дурацкой пижаме?! Если уж передумал отдыхать и решил ночных снов посмотреть, то надо же переодеться! Разве тебя не предупреждали человеческим языком о том, что мы сегодня во сне идем в гости?! Что за ребенок – сущее наказание! То с незнакомцами не здоровается, то помощника спасает, то разговоры про слонов подслушивает, то новую сущность себе придумывает – дебильнее некуда. То ночник включает, то за минуту до Смены его выключает…

На крик отца выскочила мама. Она была в поношенном вечернем платье с большим декольте.

– Вот ведь олух! – присоединилась к отцу мать. – Сию секунду марш переодеваться! Мы должны прийти первыми, иначе все самое вкусное съедят! Ну, чего ты стоишь?

Родители, один злее другого, дружно буравили глазами Риза. Но не мог же он в их присутствии нырять сквозь стены!

– У меня дверь не открывается, – промямлил Риз.

– Что-о-о-о???

Родители переглянулись и с ужасом уставились на Риза, как набожные монахи каменноугольного периода на привидение из будущего. Затем отец сказал:

– Подожди. Как это «не открывается»? Ты хочешь сказать, что ты оставил в своей комнате ночник включенным, вышел в коридор и закрыл за собой дверь – и все это за считаные секунды до Смены Дня и Ночи?!

Ризенгри опустил голову. На самом деле ему, конечно, ни капельки не было стыдно, это чувство ему отродясь не было знакомо. Но он был умный и внимательный. Одного дня, проведенного на этой планете, хватило ему, чтобы оценить средний уровень эмоциональности местных жителей. Они краснели, бледнели, плакали (Лизка), восторгались по малейшему поводу (Мария) и так далее.

– Да, – скрипя зубами, сказал отец, – если сын – неполноценный, то это надолго. Ох, моя бы воля, я б тебя так отлупил бы – просто за милую душу!

– Ой, Володенька, милый, не надо! – взмолилась мама. – Ну ты же знаешь, это будет такой скандал! Мы утром проснемся, никто из нас, как обычно, ничего не вспомнит, а ребенок избитый. Тем более Герой. Это ж такое будет! Это ж нам потом всю оставшуюся жизнь придется при свете спать! А мы даже не будем помнить, за что!

– Да не буду я его бить, – отмахнулся от жены Володенька. – Что я, маленький, что ли, чтобы мне прописные истины рассказывать? Это ты своему охламону дурному расскажи. Нет, Людмила, ну вот что теперь с ним делать?

– Может, он наденет твой старый фрак? – робко предложила мама. – И пойдем.

Но даже ей самой было ясно, что это не выход из положения: тело Риза, то есть тело ее родного сына Вениамина, было щуплое, невысокое. А его отец Владимир Бесов был мужчина под два метра ростом.

«Все-таки интересно, куда ангелы дели настоящего Веньку, который тут жил до меня? – подумал Ризи. – И почему его назвали, как меня? И сколько вообще в мире существует планет, примерно одинаковых?» Он решил поскорее найти Дюшку и порасспрашивать его. Может, у Дюшки больше информации. Ризи много раз пытался выяснить истинное устройство мироздания у своей сестры, Дженифер. Но она неизменно отшучивалась, отвечала общими фразами, а если он начинал наседать, улетала.

– Пойдем без него! – сказал отец. – Пусть один дома сидит, раз такой дурак!

– Ночью, один, без света в незапертой квартире?

Папа не нашелся, что ответить. Зато нашелся Ризи. Он сказал:

– Почему без света? Вот же в коридоре свет горит. И в спальне. И в других комнатах, если что, можно включить свет. Ну дверь мою заклинило, это точно.

Но ведь в этом нет ничего страшного, я могу на диване в гостиной поспать. А завтра вызовем мастера и…

Папа в ярости схватился за голову, чуть ли не выдирая из нее клоки волос, застонал и скрылся в спальне. Мама бросилась было за ним, но передумала и подлетела к Ризу.

– Бес, мне тяжело об этом говорить, но ты просто полный придурок!

В этой фразе Риза порадовало только то, что его наконец назвали нормально – Бесом, а не Нашим Героем, Моим Сладким Сыночком, Венечкой или еще невесть как. Мама между тем продолжала:

– Весь свет, зажженный ночью, – это Свет Ночи. Он тебя не защитит. Мы же тебе это уже сто раз объясняли. Я бы еще поняла, если бы это Лизка спрашивала. Но ты же уже давно взрослый, должен же соображать. Лиза и все маленькие дети сейчас находятся под защитой Света Дня.

– Какой же это свет дня? – не выдержал Риз. – Солнце давно закатилось, а это все обычные лампочки. Что в этом коридоре, что у Лизки. В чем разница?

Папа, взбешенный до бешеного беспредела, вылетел из спальни, на ходу крикнул, что он пойдет подышать свежим воздухом, потому что иначе он этого не выдержит, и исчез за дверью.

– Любой свет, зажженный с первых петухов и до полуночи, – это Свет Дня, – терпеливо, поджав губы, принялась объяснять мама. – Весь день с первых петухов и до полуночи Свет Дня – это просто свет. Он может быть солнечный, электрический, просто огонь – неважно. Все равно это Свет Дня. Ровно в полночь происходит Смена Дня и Ночи. Все люди, которые в этот момент находятся под защитой Света Дня, даже если он очень слабый, мгновенно засыпают в той позе, в которой они находились в момент Смены. И спят так, не шевелясь, до следующей Смены, которая наступает с первыми петухами. Если человек уже в этот момент спал, он просто продолжает спать, ничего не замечая. Если же ровно в полночь человек не спал, но не находился под защитой Света Дня, он тоже засыпает, но замирает только на мгновение. А потом может ходить, говорить и вообще делать все что угодно. Во сне, разумеется. Этот сон и называется настоящим взрослым ночным сном.