Ай Микс – Год огненной Нейролошади (страница 2)

Мама иногда вздыхала: «Леночка, ты молодая, красивая. Когда ты наконец заживёшь?»

Я отмахивалась: «Живу, мам. По-своему».

Работу мне нашёл профессор Крылов – легенда нашей кафедры. Строгий мужчина под семьдесят, с седой бородой и пронзительным взглядом. Он редко хвалил студентов, но меня выделял с первого курса.

– У вас талант, Корсакова, – говорил он, наблюдая за моей работой. – Чувствительные руки и точный глаз. Не разбазаривайте это.

Когда я защитила диплом ординатуры, Игорь Семёнович вызвал меня в свой кабинет.

– Корсакова, знаете клинику «Prof БьютиЛайн»?

– Конечно, – кивнула я.

Самая престижная клиника эстетической медицины в Москве. Европейское оборудование, звёздные клиенты, заоблачные цены. Туда мечтали попасть все выпускники.

– Главврач – мой старый приятель. Я дам рекомендацию. Но предупреждаю: конкуренция жёсткая. Дальше всё зависит только от вас.

– Я справлюсь, – сказала я без колебаний.

Профессор усмехнулся:

– Посмотрим.

Первый рабочий день

Клиника располагалась в особняке в центре Москвы – отреставрированном здании с мраморным холлом, хрустальными люстрами и диванами цвета шампанского. Пахло дорогим парфюмом и деньгами.

Я стояла в приёмной в строгом чёрном костюме, с волосами, собранными в пучок, и сжимала папку с документами. Хотелось выглядеть профессионально, не девочкой-выпускницей, а врачом.

– Корсакова? – В коридор вышла высокая женщина лет сорока пяти в безупречно белом халате. Холодное красивое лицо без единой морщинки, дорогой макияж, уверенная походка. – Алевтина Марковна, заместитель главного врача. Пойдёмте.

Мы прошли по коридору. Тишина. Чистота. Запах антисептика и роскоши.

– Вас рекомендовал Крылов, – сказала Алевтина Марковна, не оборачиваясь. – Это большой плюс. Но здесь работают только лучшие. Наши клиенты – бизнесмены, артисты, политики. Люди, которые не прощают ошибок. Ясно?

– Да.

– Первые три месяца – испытательный срок. Будете ассистировать, вести приём под контролем. Покажете результат – останетесь. Нет – до свидания.

Она остановилась у двери с табличкой «Кабинет №7».

– Ваше рабочее место. Оборудование новое, расходники заказываете через администратора. График зависит от записи клиентов. Первый пациент – послезавтра. Будете работать с доктором Чернышевой.

Я кивнула.

Алевтина Марковна посмотрела на меня внимательно:

– Здесь не любят выскочек и не любят тех, кто лезет не в своё дело. Делайте свою работу хорошо – и проблем не будет. Поняли?

– Поняла.

Когда она ушла, я осталась одна в кабинете. Осмотрелась: новейшее оборудование, стерильность, всё блестит.

«Я здесь», – подумала я. – «Я добилась этого».

Первые месяцы были испытанием.

Я ассистировала доктору Чернышевой – женщине под пятьдесят с железными нервами и хирургической точностью движений. Она не терпела ошибок и не скупилась на критику.

– Корсакова, вы держите шприц как школьница карандаш! Расслабьте кисть!

– Корсакова, вы видите асимметрию? Нет? Тогда смотрите внимательнее!

– Корсакова, пациент платит за результат, а не за ваши извинения!

Я молчала и училась. Наблюдала. Запоминала. Тренировалась дома. Каждую свободную минуту смотрела вебинары, читала статьи, изучала протоколы.

Постепенно Чернышева стала давать мне больше свободы.

– Что будете делать? – спрашивала она, указывая на проблемную зону.

Я отвечала чётко. Она кивала:

– Правильно. Действуйте.

Через полгода я получила первого сольного пациента.

Женщина лет тридцати пяти, красивая, но с усталым взглядом.

– Доктор, у меня скоро важное мероприятие. Хочу убрать морщинки, освежить лицо.

Я осмотрела её, выстроила план работы.

– Ботулинотерапия в межбровье и лоб, плюс биоревитализация. Результат увидите через три дня.

Женщина улыбнулась:

– Вы уверены в себе. Мне нравится.

Я работала сосредоточенно, вспоминая все уроки Чернышевой. Каждая инъекция выверена. Каждая точка на месте.

Когда закончила, женщина посмотрела в зеркало и кивнула:

– Спасибо, доктор. Я вернусь.

Она вернулась. И привела подругу. Потом ещё одну.

Через год Алевтина Марковна вызвала меня к себе.

– Корсакова, вы неплохо справляетесь. Пациенты довольны, жалоб нет. Испытательный срок закончен. Вы в штате.

Я выдохнула.

– Спасибо.

– Но не расслабляйтесь. Здесь место только для тех, кто постоянно растёт. Понятно?

– Понятно.

Выходя из кабинета, я поймала себя на мысли: «Я сделала это. Я здесь. Я – врач».

Вечером позвонила маме:

– Мам, меня взяли в штат. Официально.

– Леночка, я так рада! – голос мамы дрогнул. – Ты такая умница…

Я слушала её, и в груди становилось тепло.

«Я сделала это для тебя, мама. Для всех, кто боится потерять себя».

ГЛАВА 3. КОГДА УШЛИ ЛУЧШИЕ

Алевтина Марковна исчезла неожиданно.

Я узнала об этом из сообщения в общем чате: «Уважаемые коллеги, с 1 марта Алевтина Марковна Соколова переходит на работу в Швейцарию. Врио заместителя главного врача назначен Сергей Викторович Ламзин».

Все были в шоке. Алевтина Марковна была легендой клиники. Она создала здесь особую атмосферу: высочайший профессионализм, но при этом забота о пациентах. Она могла отказать клиенту, если понимала: процедура не нужна, это психологическая проблема.