авторов Коллектив – Леонтий Византийский. Сборник исследований (страница 58)

«Даны три вещи: просто душа, просто тело и человек, состоящей из души и тела, и даны три взаимные отношения их: души к душе, души к своему телу и человека к телу и душе в отдельности. Душа, соединенная с душой по самой сущности, различается с ней по ипостаси. Это первое и последнее отношение соединяемых. Душа же со своим телом различается по природе, соединяется же по ипостаси, которую составляет взаимная жизнь (ἡ ἀλληλοῦχος ζωή). Это составляет второе и среднее отношение. Человек же, в целом совершенно отличающийся от своих частей — просто души и просто тела, вследствие отношения к своим частям, вступает с ними во вторичное (обратное) отношение. Точно так же и Христос относится и к нам, и к Отцу как целый из частей, вследствие Своих частей посредствуя между крайними [природами]; [815] ведь Он, всецело будучи Ипостасью, относится к Отцу из-за Божества с человечеством и, всецело будучи Ипостасью, относится к нам из-за человечества с Божеством; при этом согласно различию и единству переменяются отношения, которые Он имеет к Самому Себе из-за Своих частей и которые Он имеет к Отцу и к нам из-за родственности [Своих] частей с крайними [природами]. Когда же мы называем части, надо быть благоразумными: части не в смысле несовершенных, но в смысле восполняющих личную ипостась Христа (ὡς συμπληρωτικὰ τοῦ προσώπου τῆς κατὰ Χριστὸν ὑποστάσεως)». [816]

Отношение между душой и телом, частями совершенными в отдельности и не совершенными только в сравнении с целым человеком, Леонтий берет как пример отношения между Божеством и человечеством Христа, частями безусловно совершенными, но недостаточными порознь для составления одной Ипостаси Христа.

«Всякий вообще человек состоит из души и тела, и Спаситель состоит из Божества и человечества (ὁ κοινὸς ἄνθρωπος ὁ ἐκ ψυχῆς καὶ σώματος, ὁ τε Σωτὴρ ἐκ θεότητος καὶ ἀνθρωπότητος ὑποστάς)... Нο ни Слово не есть совершенный Христос без соединения с человечеством, хотя и есть совершенный Бог, ни душа не есть совершенный человек, хотя и имеет совершенную сущность, раз она мыслится вместе с телом». [817]

Однако как ни близко подходит аналогия человека с его двумя природами ко Христу, она остается только аналогией.

«Неправильно поступают, — говорит Леонтий, — когда этот пример считают за первообраз (ὡς τὸ προτώτυπον), ибо он не был бы примером, если бы не заключал в себе нечто несходное (οὐ γὰρ ἔτι ἄν εἴη παράδειγμα, εἰ μὴ καὶ τὸ ἀπεοικὸς ἔχοι)». [818]

Доказывая такое несходство, Леонтий продолжает:

«Человек состоит из различных природ (ἐξ ἑτεροειδῶν), но ни та, ни другая из них не имеет самостоятельного бытия. Логос же существует прежде Своего человечества. Человек состоит из несовершенных частей, Христос же имеет части совершенные. Итак, нельзя считать этого примера первообразом. Мы берем этот пример для доказательства, что Слово соединено по самой сущности (αὐτῇ τῇ οὐσίᾳ) с нашим телом и никогда от него отдельно не усматривается, хотя и сохраняет в единстве различие, как его сохраняет и всякий человек. Ни в том, ни в другом случае не произошло смешения свойств. Ибо из невидимой и бессмертной душа наша не сделалась видимой и смертной. И Слово не стало видимым и смертным оттого, что обитало в видимом и смертном теле. И то и другое из соединенных сохраняет целым свое свойство, как того требует природа каждого». [819]

Таким образом, оставаясь только несовершенным подобием, аналогия человека со Христом в изложении Леонтия все-таки является весьма доказательной и убедительной и не без основания очень часто им привлекается на помощь в деле аргументации.

Есть у Леонтия и другие аналогии, служащие для пояснения известных моментов в образе соединения природ во Христе. Так, очень нередко указывает Леонтий на кусок раскаленного огнем железа как на образ существенного соединения природ в едином Христе без изменения естественных свойств. Сравнение тоже не новое, древнеотеческое, но в формулировке Леонтия не лишенное интереса.

«Соединять ипостась с ипостасью, — пишет он против несториан, — это не мы, а вы говорите, мы же как раскаленное железо в печи не считаем иной ипостасью от вида огня, но принявшим его природу в свою ипостась, ибо пребывает неповрежденной ипостась огня в печи даже и после раскаления железа. Так, мы говорим, что произошло соединение природ по ипостаси (κατὰ τὴν ὑπόστασιν ταῖς φύσεσιν ἡ σύνθεσις), но не произошло сложной природы (σύνθετον φύσιν), ибо не по слиянию (κατὰ σύγχυσιν) они соединяются; и не произошла сложная ипостась (σύνθετον ὑπόστασιν), ибо не из ипостасей, но явилось более сложное свойство ипостаси Слова (ἀλλὰ συνθετώτερον [820] ἰδίωμα τῆς τοῦ Λόγου ὑποστάσεως) из составленных в ней многих простых свойств после Воплощения (πλειόνων ἁπλῶν ἰδιωμάτων μετὰ τὴν σάρκωσιν), что доказывает, что ни природа, ни ипостась Его не сложна и не изменяема (οὐδὲ σύνθετον, οὐδὲ τρεπτήν)». [821]

Кроме того, Леонтий приводит еще аналогию горящей лампады. Доказывая мысль, что соединяемое по сущности (κατ’ οὐσίαν) или сохраняет в соединении свою ипостась, или сливается с уничтожением соединенных частей, Леонтий говорит, что пример первого можно усматривать в лампаде, ибо в ней одно есть светильник, а другое — огонь, во взаимном же соединении они дают лампаду, так что можно сказать, хотя это и грубо звучит: «деревянный огонь» или: «огненное дерево», ибо каждое из них участвует в пламени огня. И одно другому взаимно сообщает свои свойства, так как оба соединены в одной и нераздельной ипостаси. [822] Находим у Леонтия ещё и такие примеры, как связка дров, дом из кирпичей, звезда, пронизывающая светом воздух, металлические сплавы, позолоченная статуя и др. [823] Это уже более грубые и потому менее доказательные примеры, ибо тот первообраз, для сравнения с которым они берутся, то есть Господь Иисус Христос, слишком возвышен и духовен, а потому и слишком мало подобного им Он может иметь в Себе.

2. Терминология. Как и аналогии, терминология Леонтия не представляет собой чего-либо нового в богословской литературе: вся она целиком заимствована из богословия Свв. Отцов и Учителей Церкви IV века, Леонтий же только придал ей более устойчивое и определенное значение, сообщил некоторым терминам особый смысл, дал особое истолкование в применении к христологии. Употребительнейшими терминами в трудах Леонтия можно считать: φύσις «природу» и ὑπόστασις «ипостась» с их параллелями: οὐσία «сущность» и πρόσωπον «лицо». Φύσις «природа», по этимологии Леонтия, происходит от πεφυκέναι «происходить», «рождаться», «быть одного рода» [824] и означает то общее, что принадлежит сразу многим предметам или существам. Следовательно, φύσις «природа» существует только в другом, но отдельного и самостоятельного существования не имеет. Есть природа чего-нибудь, но нет природы вообще. [825] Природа имеет общий характер (ἡ φύσις καθολικοῦ πράγματος χαρακτῆρα δηλοῖ) и в таком качестве принадлежит частным особям, или индивидам известного класса. [826] Поэтому природа может принадлежать предметам не только в единственном, но и во множественном их числе. И в последнем случае эти многие предметы одной природы не смешиваются в одну общую природу, сложную и отличную от составной, но пребывают рядом друг с другом каждая в цельном и самостоятельном виде, возглавляясь стоящей над каждой из них индивидуальностью, или ипостасью. [827] Природа не может прибывать или убывать вследствие разного числа ее участников. В одном индивиде природа такая же, как и во всех индивидах данного класса, и во всех такая же, как в одном. Так, в отношении Св. Троицы природой ее служит Божество, пребывающее в каждом из Лиц в одинаковой мере и степени. Поэтому природа не устанавливает различия этих Лиц друг от друга, а устанавливает Их тождество. В отношении же Лица Иисуса Христа дело обстоит иначе: объединяющим Его началом служит одна Ипостась Бога Слова при двух различных в ней природах — Божестве и человечестве, каждой из которых Ипостась принадлежит вся целиком без разделения и уменьшения. [828]

С понятием φύσις «природа» тождественно понятие οὐσία «сущность» (дериват от εἶναι «быть», «существовать»). Леонтий неоднократно напоминает, что оба эти термина обозначают одно и то же. [829] В особенности же в отношении к Богу — неизреченному, бестелесному и вечному Божеству Св. Троицы должна быть признаваема тождественность οὐσία с φύσις. [830] «Что характеризует природу, то относится и к сущности»; [831] свойства их одинаковы. Такую точку зрения на сущность Леонтий воспринял от Каппадокийцев, которые отождествляли ее с природой и последнюю определяли, как κοινόν «общее» в вещах. [832] В свою очередь, источник такого отождествления можно возвести к философским началам системы Аристотеля, к его учению о δεύτεραι οὐσίαι «вторых сущностях», которые Стагирит понимает в смысле γένη καὶ εἴδη «родов и видов», то есть в смысле общих признаков отдельно существующих предметов (индивидов). Отсюда для Леонтия открывалась возможность к сближению понятия οὐσία (= φύσις) С понятием ὑπόστασις, или общего с частным, индивидуальным, так как πρώτη οὐσία «первая сущность» Аристотеля необходимо содержится в δεύτερα οὐσία «второй сущности» как частное в общем, как индивид в своем виде. Такую возможность сближения Леонтий и использовал в своем термине ἐνυπόστατον «воипостасное», о котором речь еще впереди. Введением же этого термина наш автор совершенно защитил себя от упрека в признании двух ипостасей во Христе вместе с двумя совершенными природами. Ставя знак равенства между οὐσία «сущность» и φύσις «природа», Леонтий понимает и термины: ὁμοούσιος «единосущный» и ἑτεροούσιος «иносущный» с производными от них терминами: ὁμοουσιότης «единосущие» и ἑτεροονσιότης «иносущие», в смысле «одноприродный» и «разноприродный». [833] Этими терминами автор пользуется для обличения монофизитов, спрашивая их: