авторов Коллектив – Леонтий Византийский. Сборник исследований (страница 59)

«Может ли одна сложная природа Христа в целом быть единосущной Отцу и нам? Не вводит ли такое признание и нас в единосущие с Отцом? Если скажут, что не в целом единосущна Отцу и нам природа Христа, это значит делить природу Христа на единосущие и иносущие, считать простую природу — сложной, и вместе отрицать совершенство Божества и человечества во Христе». [834]

Термин ὑπόστασις «ипостась», «лицо», «личное существо» — центральный и весьма важный в учении Леонтия. Аристотелю он, можно сказать, чужд; чужд именно в том смысле и значении, в каком он употребляется нашим автором. [835] Его генезис у христианских богословов имеет несомненную связь со Священным Писанием, а именно в Псалме 68:3 читаем: Нет мне постояния (οὐκ ἔστιν ὑπόστασις), то есть не на что мне опереться. [836] Далее, в Евр 1:3 говорится, что Сын Божий есть сияние славы и образ ипостаси Его (χαρακτηὴρ τῆς ὑποστάσεως αὐτοῦ). Святоотеческая литература очень рано ввела в употребление данный термин, но он долго не получал определенного смысла и значения в богословии. И только Каппадокийцы, начиная со свт. Василия Великого, решительно высказались о том, что ὑπόστασις «ипостась» есть конкретный предмет (substantia concreta «конкретная сущность» Аристотеля), характеризующийся своими собственными признаками. [837] Свт. Григорий Богослов и Григорий Нисский еще более углубили эту терминологию в применении ее к одушевленным существам. Под ипостасью они стали понимать, человеческую, духовно-нравственную личность или комплекс се отличительных свойств и качеств (ἰδιωμάτων). [838] Труды Каппадокийцев по введению в богословие точной терминологии, обеспечивавшей более верную формулировку христианских догматов веры, не сразу, однако, возымели свое действие над умами последующих богословов. Колебательное и сбивчивое понимание термина ὑπόστασις наблюдается и в V веке, в частности, например, у таких корифеев христологии, как блаж. Феодорит Кирский и свт. Кирилл Александрийский. [839] Правда, свт. Кирилл старается быть точным в употреблении терминов, но это ему удается далеко не всегда, ибо он не был логиком и философом, а потому часто смешивал даже и οὐσία «сущность» с ὑπόστασις «ипостасью». [840]

Но не кто иной, как Халкидонский собор должен был произнести точную терминологическую дифференциацию. И он, несомненно, таковую имеет в виду в своем определении, ибо ясно говорит о сохранении «свойства каждой природы и соединении их в одно лицо и одну ипостась (τῆς ἰδιότητος ἑκατέρας φύσεως καὶ εἰς ἓν πρόσωπον καὶ μίαν ὑποστάσιν)». Однако, отличая термины: ἰδιότης «особенность» и φύσις «природа» от πρόσωπον «природы» и ὑπόστασις «ипостаси», собор ни словом не обмолвился относительно их точною значения, очевидно, предоставляя последующим догматистам богословам самостоятельно разбираться в этих вопросах. Вот почему несмотря на весьма определенную и пространную формулировку христологического догмата Халкидонский собор долго возбуждал сомнения и споры относительно понимания его ороса. Человеческий разум, всегда консервативный в своем поступательном развитии, долго не хотел отказываться от традиционного решения христологического вопроса: во Христе — или одна природа и одна ипостась, или две природы и две ипостаси. По первому пути шли монофизиты, по второму — несториане. Халкидонский ὅρος указывает средний путь между ними, путь давно признанный, но точно никем не выраженный. Вот и нужно было просветить в этом отношении христианское общество, убедить, что Халкидонское определение ни в чем — ни в идейном содержании, ни даже во внешнем изложении — в терминах своих, не отступает от учения предшествующих соборов и Свт. Отцов, в особенности же от свт. Кирилла Александрийского. [841] Именно эту задачу в VI веке поставил себе Леонтий Византийский и старался осуществить ее в своих литературных трудах. Читая их, мы убеждаемся, что автор самым настойчивым образом стремится к тому, чтобы дать точное определение термину ὑπόστασις «ипостась» и отличить, его от всяких других понятии. Αἱ ὑποστάσεις φύσεις εἰσὶ καὶ ἰδιωμάτων «ипостаси — это природы с особенными свойствами» [842] — вот общее определение ипостаси, даваемое Леонтием. Ипостась это та же природа, только воплощенная в определенный предмете и характеризующаяся своими особыми свойствами (substantia concreta «конкретная сущность» Аристотеля). Она существует не в другом, как природа, но самостоятельно и особо, сама по себе (ἡ ὑπόστασις τὸ καθ᾿ ἑαυτὸ εἶναι). [843]

«Ипостась не обозначает непременно и преимущественно совершенного (τὸ τέλειον, — то есть законченного во всех отношениях предмета или существа), но только то, что существует само по себе, а потом и совершенное (τὸ καθ᾿ ἑαυτὸ ὑπάρχον, δευτέρως δὲ τὸ τέλειον)». [844]

Φύσις «природа» не есть ὑπόστασις «ипостась», потому что не изменяется. Ипостась же есть и природа. [845] «Природа заключает в себе понятие бытия, а ипостась — понятие бытия через себя (ἡ γὰρ φύσις τὸ τοῦ εἶναι λόγον ὑποδέχεται, ἡ ὑπόστασις τὸ τοῦ καθ’ ἑαυτὸ εἰναι)». Природа заключает в себе понятие вида, а ипостась служит к познанию чего-нибудь (предмета); природа выражает всеобщий характер предмета (καθολικοῦ πράγματος χαρακτῆρ), а ипостась — особенное в общем (τοῦ κοινοῦ τὸ ἴδιον). [846]

Несомненно, это общее определение ипостаси близко подходит определению πρώτη οὐσία «первой сущности» Аристотеля, которая есть τὸ ἄτομον «индивид» с определенными свойствами, из которых главное — образ существования (ὁ τρόπος ὑπάρξεως) самостоятельного, независимого от других (καθ᾿ ἑαυτό). Отсюда вытекает и философский тезис, которым нередко пользуется в своих целях и наш автор «Нет природы без ипостаси» (οὐκ ἔστι φύσις ἀνυπόστατος; ἀνυπόστατος μὲν οὖν φύσις, τουτέστιν οὐσία, οὐκ ἄν εἴη ποτέ). [847] У Аристотеля нет данного тезиса, хотя он с его философией и согласен. Он не принадлежит и самому Леонтию, но заимствуется последним у своих противников (несториан), против которых он и направляет его. [848]

Но для Леонтия недостаточно было выяснить термин ὑπόστασις «ипостась», только в его противоположности термину φύσις «природа», как частное и самостоятельное в отличие от общего и не самобытного. Для полемики с монофизитами ему нужно было в особенности указать значение ипостаси в применении к миру существ одушевленных, обладающих сложными природами. С этой стороны Леонтий показывает себя чистым Каппадокийцем, воспроизводящим терминологию Каппадокийских Отцов. Он находит в термине ὑπόστασις «ипостась» два смысла:

1) ипостась означает нечто просто имеющее существование (τὸ ἁπλῶς ἐν ὑπάρξει ὄν), в особенности когда оно абстрагируется от своих характерных свойств; и

2) означает лицо, само по себе существующее (τὸ πρόσωπον τὸ καθ᾿ ἑαυτὸ ὑφεστῶς) в качестве неделимой сущности, или индивида (ὡς τὰ ἄτομα τῶν οὐσιῶν). [849]

Первое значение приложимо вообще ко всяким предметам бытия, а второе — исключительно к существам, одаренным духовной личностью. «Безразлично прилагать оба эти значения в деле апологии веры нельзя». [850]

Таково ὑποστάσεως ὅρος «определение ипостаси» (Col. 1280A) по терминологии нашего автора. Эта терминология еще раз подтверждает высказанное нами положение, что Леонтий — философ-эклектик и богослов каппадокийского направления: он отождествляет понятие ὑπόστασις «ипостась» с понятием πρώτη οὐσία «первая сущность» Аристотеля, но с понятием οὐσία «сущность» (= φύσις «природа») вообще он строго различает ее, как индивидуальное и реальное от общего и абстрактного. Такой терминологии строго следовали богословы антиохийского направления, и до этих пор Леонтий с ними согласен. Но далее наш автор расширяет свою терминологию, поскольку абстрагирует ὑπόστασις «ипостась» от ее конкретного прототипа и превращает в идеальный синтез индивидуальных свойств духовного существа. В таком расширении уже ясно сказывается влияние с философской стороны Платона или, лучше, неоплатонизма, с богословской же — влияние александрийского или, точнее, каппадокийского направления.

Относительно термина πρόσωπον «лицо» у Леонтия можно сказать немного. Наш автор отождествляет его с ипостасью. [851] Особенно часто употребляет Леонтий данный термин в трактате Contra Nestorianos и, конечно, потому, что сами несториане вообще охотнее пользовались этим термином, хотя и не отождествляли его с ипостасью. [852] Так, в 34 главе 2-й книги этот термин повторяется чуть ли не ни каждой строчке и всегда в одном значении: одного Христа, одной Ипостаси Бога Слова (ἕν ἐστιν πρόσωπον τῶν δύο φύσεων Χριστοῦ «одно лицо двух природ Христа»). [853] Согласно такому значению термина πρόσωπον «лицо» и производные от него слова, такие как ἐμπρόσωπος «личный», ἀπρόσωπος «безличный», автор употребляет в смысле ἐνυπόστατος «воипостасный», ἀνυπόστατος «безыпостасный». [854] Но иногда в сочинениях Леонтия можно наблюдать и попытки различения между терминами πρόσωπον «лицо» и ὑπόστασις «ипостась». Так, в сочинении Contra Nestorianos et Eutychianos читаем:

«Следует благоразумно рассуждать о частях (Ипостаси Христовой), ибо я не считаю эти части как бы по природе несовершенными, но как бы восполняющими лицо Ипостаси Христовой». [855]