Автор Неизвестен – Русская Хтонь. Лучшие крипипасты (страница 13)

Теперь если они видели Горбушку где-то на улице, возле их дома, они матом прогоняли его. Он больше не слушал дома соседей, больше не ставил им свои знаки. Он всегда приходил днем, когда светило солнце. Но когда он перестал приходить днем, его сменил кто-то приходящий ночью. Его я видел всего пару раз из своего окна, стоящим все там же, возле домов напротив. Мне сначала показалось что это Горбушка, но присмотревшись, я понял это не может быть он. Силуэт был слишком длинным и худым, но одновременно с этим сгорбленным. Он прислонялся всем своим телом к домам соседей, и слушал их, пока с него что-то падало и сыпалось. Затем он шел к другим домам, где было намного меньше света у подъездов, и там он исчезал в тени.

Последнее что я помню перед тем как Горбушка переехал со своей матерью, это то, что он несколько месяцев питался из мусорников и практически не выходил из дома. Затем в один день они просто уехали, тихо продав свою квартиру. С того дня я больше никогда не видел Горбушку, и понятия не имею о его судьбе. Я даже не помню точный год их уезда, и если признаться не уверен жив ли он вообще. Мне кажется, я даже сейчас не найду и пяти человек из моего старого круга общения которые бы помнили его. Всё это было настолько давно, что при попытке вспоминать отдает каким-то сновидческим сюрреализмом. Я бы и сам охотно поверил что всё это было странным мимикрировавшим под воспоминание сном, да вот только вчера увидел кое-что жуткое. Возвращался от нотариуса домой, шел через внешнюю улицу своего дома, поворачивал за угол во двор, и заметил маленький знак на кирпичике. Такие неумело нарисованные мелком весы. Классическая чаша весов. Это и была та точка с которой всё и началось. То что сподвигло меня сесть и написать всё это.

После того как я пришел домой и собрался с мыслями, мне стало интересно, есть ли подобные знаки на других домах. Весь остаток дня, я как сумасшедший обходил все дома в округе и осматривал их. Те знаки что я обнаружил на них, повергли меня в состояние ужаса: гроб, крест, петля, спичка, нож, человечек с отрезанными ногами, лицо с зачеркнутыми глазами, зуб, слово «смерть», слово «боль», слово «ужас». Это были такие же нарисованные мелом маленькие знаки, как те, что когда-то рисовал Горбушка, только теперь они имели более пугающее содержание. Страшнее было от того, что я знал – их оставляет не Горбушка.

У себя дома, как в детстве я сидел у окна, только теперь уже вечером. Так же смотрел на соседские дома, и ждал. Та неестественная фигура, которую я когда-то видел всего пару раз, приходила каждый вечер и прикладывалась ухом к дому. Слушала, а затем шла к другим домам. Наутро там были очередные пугающие метки. Мне захотелось сфотографировать одну из них, и в момент когда я только начал направлять телефон на стену, позади меня окликнул грубый, женский голос:

– Эй, что ты там делаешь! А!? Пошел вон отсюда! – без каких либо прелюдий она плюнула на свою ладонь, и стала стирать со стены нарисованную мелом виселицу.

– Извините, я просто хотел сфотографировать…

– Не надо ничего тут фотографировать! Иди отсюда!

Такая реакция меня слегка удивила, и я пошел к другому дому. Найдя там маленький нарисованный нож, я вновь хотел его сфоткать, и снова наткнулся на очередного жильца, только уже более сдержанного:

– Здравствуйте, а для чего вы фотографируете? – поинтересовался вышедший из подъезда дедок.

На фоне гнавшей меня оголтелой тетки, дед выглядел вершиной рассудительности и спокойствия, и я рассказал ему про знаки, и то какими они были раньше. Он слушал меня молча, затем посмотрел так, словно пытается меня вспомнить, после чего стал рассказывать что происходило последние десять лет в нашей округе. С его слов, люди стали без причины умирать в нашем районе, часто вешаться, резать вены, прыгать с окон. Кто-то орал по ночам, кто-то забивался внутри досками. Все это начало происходить больше десяти лет назад. Слушая его, я понимал, что всё это начало происходить после того, как уехал Горбушка. На мой вопрос про знаки на стене дома, он рассмеялся.

– Мы стираем их каждый день, но это не всегда помогает, «Он» всё равно слушает наши дома, «Он» всегда всё знает, – сказал он и улыбнулся.

– Я дико извиняюсь, а кто «Он»? – услышав мой вопрос, его лицо стало еще более неестественно веселым.

– Может я, а может ты, – сказал он и стал уже без эмоций смотреть мне в глаза.

На секунду мне показалось что перед мной стоит очень реалистичное чучело деда, с которым от скуки я веду наигранную беседу. Я смотрел в его глаза, и видел что в них лишь кукольная пустота. Мягкая покрытая пеленой темнота. Был белый день, но чувство тревоги заставило меня пятится, и стараться не упускать из виду зависшего деда. Я так и ушел, не увидев момента, когда дед пришел в себя и стал двигаться.

Дома одержимый чувством жути, я смотрел в окно, тот дом где у меня недавно была неприятная встреча с дедом был частично виден. Того деда я не увидел, но увидел кое-что другое, заставившее мой мозг не менее судорожно работать. Увидел, как из дорогого черного лексуса выходит высокая фигура. Мне сначала показалось, что это батя того мажора садиста, который когда-то заварил всё это, и лишь присмотревшись, до меня дошло – это мелкий ублюдок. Уже взрослый, солидно одетый, на дорогой тачке, в роскошной одежде. Он припарковал её в месте, которое мы использовали в детстве как футбольные ворота, там где обычно соседи выбивали ковры. После чего, шагая таким шагом, словно всё вокруг грязь, он прошел в свой подъезд.

Увидев его я испытал нечто вроде дежавю и одномоментного складывания всех кусочков пазла воедино. Весы. На нашем доме были нарисованы весы! Правосудие, «Он» хочет получить свое. «Он» хочет не просто взять, «Он» хочет добиться справедливости. Остаток вечера я провел в поисках любой информации про выросшего ублюдка. Теперь это был не просто маленький мажор, теперь это был человек только по имени-отчеству, депутат одного из районов города. Я вдруг начал вспоминать все те долетавшие до меня годами истории про него, которые были мне не важны, из-за того что я окончательно забыл свой родной город. Как он изнасиловав очередную бедную девушку, давлением своих родителей заставлял ее забрать заявления из полиции. Как они пьяные ездили на машине, и врезались в едущего по правилам таксиста. Водитель стал инвалидом, а это происшествие даже не получило уголовного дела. В своем «контакте» он красовался на разных мероприятиях, везде всё тот же взгляд, в котором застыли слова «Мне ничего не будет».

Признаюсь, план того как добиться справедливости у меня созрел почти сразу. Будто этот план был всегда где-то в недрах моей головы. Я знал, что нужно как-то заманить его в то здание, куда раньше ходил Горбушка. Так же я понимал что оттуда уже ему не спастись. Но между этими двумя точками в моей голове была пропасть, мысленно я не понимал как их соединить, чтобы ублюдок из точки «А», попал в точку «Б», где закончится его история. Ответом на мой вопрос, словно божественное вмешательство, стала статья про воров автомобильных номеров, что снимают номера с машин и где-то их прячут, после чего за выкуп называют место их нахождения.

Опасаясь, что если потом его кто-то будет искать, и менты начнут пробивать мобильную сетку, я оставил свой телефон дома, и вышел на улицу. Примерно обрисовав в голове план действий, я пошел на местный рынок, и купил довольно дешевый б\ушный старенький смартфон, у торгующих всем подряд людей. На том же рынке я купил повербанк, чтоб потом включить телефон. Затем приобрел стартовый пакет, и активировал его, после чего, оттуда сразу пошел в сторону заброшки, куда раньше ходил Горбушка. Там у входа в подвал, я спрятал замотанный в пакет купленный телефон, и для надежности накрыл его еще парой кирпичей. Придя домой, я записал контактный номер ублюдка, найденный в интернете, и как на иголках стал ждать следующий день.

Это наверное была самая долгая ночь в моей жизни. От скуки, как в детстве я всё так же сидел у окна, смотрел на дома соседей. Наблюдал за тем как в редких светящихся окнах гаснет свет. За тем, как стоящая у стены фигура слушает дом, как медленно идет к другому, и исчезает в темноте. Когда часы перевалили за пять утра, я вышел на свое первое и последнее в жизни «дело». Мне повезло, что в этих новых машинах номера на магнитах, отсоединив их без проблем, я перебежками двинулся в сторону Горбушкиной заброшки. Там я быстро достал спрятанный телефон, подсоединил к нему свой повербанк, включил и сделал пару фото. Затем ввел телефонный номер ублюдка, и отправил ему фотографии. После чего отправил язвительное сообщение, где предложил их забрать в знакомом ему месте, и далее описание того дня, и подвала где он кидался на Горбушку. Сообщения тут же помечались как прочитанные. Ублюдок принялся сразу звонить по этому номеру. Последнее что я написал ему, было «У тебя есть пятнадцать минут», после чего отсоединил батарею, достал симку, сломал ее, и разбросал кусочки в разные стороны. Перед уходом я взял автомобильные номера, и кинул в черноту подвала. Долетев до земли, они зазвенели ударившись о валявшиеся обломки кирпичей. Еще секунду я видел их, после чего, что-то большое, похожее на конечность, стало тянуть их к себе, вглубь подвала, в темноту.