Случай не представится. И причина тому обозначена самим Фридрихом в одном из его писем к российскому императору.
«В то время как меня преследует вся Европа, в вас нахожу я друга, нахожу государя, у которого сердце истинно немецкое, который не хочет способствовать тому, чтобы Германия была отдана в рабство австрийскому дому и который протягивает мне руку помощи, когда я нахожусь почти без средств»[34].
«Истинно немецкое сердце» не было воспринято российскими подданными. «Немецкое сердце» – то, что станет веской и вроде бы понятной причиной июньского дворцового переворота… правда, переворота во имя… немки на российском престоле, не имеющей на него никаких законных прав.
28 июня 1762 года свершилось то, что свершилось.
Фридриху была срочно отправлена депеша от прусского посланника Гольца: «Государь! В Российской империи только что произошел совершенно неожиданно переворот, подготовлявшийся в величайшей тайне и увенчавшийся самым блестящим успехом»[35].
Прусский посланник в подробностях, с цифрами войска и временем по часам, изложил события тех дней, потому как находился в непосредственной близи с императором и русским двором.
«Государь! В воскресенье вечером императорское министерство объявило иностранным министрам циркуляром, что накануне двор получил извещение о кончине бывшего императора, вечером 6‑го (17‑го), от страшных колик, бывших следствием геморроидальных припадков, которыми он давно страдал. Вчера и третьего дня тело покойного было выставлено в Александро-Невском монастыре. Третьего дня канцлер просил прийти к нему около семи часов вечера и, передавая мне орденские знаки в[ашего] в[еличества], которые носил покойный, дал мне понять, что, по его личному мнению, и так как в[аше] в[еличество] имеете орден Святого Андрея Первозванного, государыне было приятно тоже иметь ваш орден. На это я, конечно, сказал, что вы всегда с удовольствием воспользуетесь случаем доказать ее величеству знаки вашей дружбы и уважения, в чем государыня давно должна была убедиться»[36].
Всё снова изменилось… на российском троне – императрица Екатерина II.
1763 год
Год, отмеченный завершением Семилетней войны и началом тесного взаимодействия Пруссии и России в польском вопросе. Еще до смерти короля Августа III в октябре 1763 года в Речи Посполитой активизировалась борьба двух партий.
Одна из них метила на трон сына Августа III курфюрста Саксонии и ориентировалась на поддержку Франции и Австрии, а другая партия во главе с Чарторыйскими стремилась утвердить на престоле в Польше Станислава Понятовского и опиралась на поддержку России.
Екатерина II продвигала последнего как кандидата на польский трон и потому что близко знала его, и потому, что хотела иметь в Польше лояльного Петербургу правителя.
Глава внешнеполитического ведомства Н. И. Панин приступил к реализации плана так называемого Северного аккорда, или Северной системы, который предполагал формирование союза северных европейских государств – России, Пруссии, Англии, Дании, Швеции и Польши – против союза южных государств – Франции и Австрии.
Фридрих II, в целом прохладно относясь к участию Пруссии в этом инициируемом Россией блоке, поддерживал Екатерину II в ее польской стратегии. Он поддержал кандидатуру С. Понятовского и согласился вместе с Россией бороться за права диссидентов (то есть не католиков – как православных, так и протестантов) в Польше.
В 1763 году Пруссия и Россия начинают подготовку подписания союзного договора.
№ 7
Король Фридрих II – императрице Екатерине II
Лейпциг, 15 февраля 1763 года
Государыня, сестра моя,
мир подписан сегодня в Губертсбурге, и я осмеливаюсь послать вам копию с него, уверенный в том, что ваше императорское величество не злоупотребит этим доказательством моего доверия. Вы найдете там, государыня, проектированную статью, где упоминается имя вашего величества. Но полномочный Австрии никак не хотел допустить меня, и ваше величество увидит причины, на которые он ссылался; я уже заранее убежден в участии, какое ваше величество принимает в этом счастливом происшествии.
Только от вашего величества будет зависеть утвердить дело общественного спокойствия, в котором вы столь сильно заинтересованы, ничто не может более способствовать тому, как преследование идей, сообщенных мне вчера вашим министром, князем Долгоруковым.
Король Польши болен, здоровье его значительно расстроено, мне даже пишут из Варшавы, что опасаются, что конец его ближе, чем воображают; если смерть эта случилась бы неожиданно, то дóлжно опасаться, чтобы при этом случае, по интригам различных дворов, не возгорелось снова едва потухшее пламя войны[37]. Я готов участвовать во всех мерах, какие вам будет угодно предложить по этому предмету, и, чтобы скорее приступить к делу, я считаю должным открыто изъясниться о том с вашим императорским величеством.
Из всех претендентов на польскую корону, законы здравой политики обязывают меня, государыня, выключить только принцев австрийского дома[38], и, насколько я знаком с интересами России, мне кажется, что по этому вопросу ее выгоды достаточно отвечают моим.
Впрочем, я соглашусь, государыня, избрать из всех претендентов того, которого вы предложите, однако должен прибавить, что нашим общим интересам приличествует, чтобы то был Пяст[39], а не иной кто.
Итак, государыня, вы извещены о всем, что я думаю об этом предмете, остается вашему величеству изъясниться о подробностях этого дела, к чему я не вижу какого-либо затруднения, впрочем, полагаю, что как с той так с другой стороны необходимо будет хранить это дело в глубокой тайне, чтобы не дать времени вести интриги и коварство тем, кому оно не могло бы нравиться.
Ваше императорское величество может рассчитывать на полное содействие с моей стороны во всем, что касается этого дела, надеюсь, государыня, что все эти поступки убедят вас в желании снискать вашу дружбу, которую ценю по достоинству, с отменными чувствами пребывая, государыня, сестра моя,
вашего императорского величества,
добрый брат Фридрих.
№ 8
Императрица Екатерина II – королю Фридриху II
Москва, 21 февраля 1763 года
Государь, брат мой,
я хотела отвечать на предпоследнее письмо вашего величества, как получила ваше письмо от 2‑го января. С большим удовольствием увидела я там, что мои желания готовы осуществиться, остается только подписать столь желанный мир. От всего сердца поздравляю вас с ним, ваше величество, и возношу искренние мольбы о том, чтобы это дело было просто и продолжительно, я со своей стороны, с радостью буду способствовать сделать его таковым.
Давно пора было прекратить эту сечу, для счастья человеческого рода, и я надеюсь, что ваше величество охотно согласится предотвратить на будущее время подобный случай, в котором до сих пор ни одна сторона не выиграла, как только разорение своего государства; если мои увещания помогли умиротворению, то они были конечно, весьма бескорыстны.
С подобными же чувствами я буду отвечать на доверие, оказываемое мне вашим величеством, буду воздерживаться злоупотребления им; с отменным уважением пребываю
вашего величества
добрая сестра Екатерина.
№ 9
Императрица Екатерина II – королю Фридриху II
Москва, 21 февраля 1763 года
Государь, брат мой,
письмо вашего величества, от 15‑го нового стиля, доставило мне видимое удовольствие своим содержанием. Не могу воздержаться, чтобы не возобновить вашему величеству своих поздравительных приветствий по случаю заключения мира и благодарить за сообщение трактата. С большим удовольствием смотрю я на доверие, свидетельствуемое мне вашим величеством, я далека от злоупотребления им. Статья, составленная относительно меня, также доказывает добрые намерения вашего величества, я не упущу случая поддержать их и упрочить дело столь приятного для меня мира.
Так как ваше величество находит, что следовать представлениям, сообщенным вам от меня князем Долгоруковым, значит способствовать ему, и говорит в своем письме, что согласится избрать из всех кандидатов на польский престол того, который будет предложен мною, то я изъяснюсь столько же откровенно, сколько и искренне в ответ на доверие вашего величества, но под глубочайшей тайной: в случае упразднения польского престола я охотно соглашусь, как того желает ваше величество, на выключение принца из австрийского дома, ежели только вашему величеству угодно будет сделать то же самое для кандидата, поддерживаемого Францией.
Я вполне разделяю мнение вашего величества и также хочу лучше, чтобы корона Польши пала на долю Пяста, но такому, который не стоял бы на краю могилы и не получал бы жалованья ни от какой из держав[40].
Если ваше величество соглашается со мною в этом распоряжении и соблаговолит приказать войскам Саксонии[41], как я предложила вам то, единственно через объявление: что не пустит их пройти в Польшу, где королю, по договору, дозволено иметь их только в числе 1200 человек. И он может употребить большее число только для стеснения свободы нации, чего я никогда не потерплю, имея ручательство, как одна из поручительниц того, я, со своей стороны, буду действовать как можно лучше, чтобы достигнуть успеха в этом намерении, которое, согласно с желаниями вашего величества, останется тайным между нами, чтобы препятствовать интригам и коварству тех, кто не сочувствует тому.
