Аврора Пайель – Красный Сокол (страница 2)
– И почему я не удивлена? Но главное, что ты пришла. Понимаю, тебе непросто, но поверь – там будет классно. К тому же на вечеринку приглашены только свои.
Я пожимаю плечами, когда она закрывает за нами дверь уборной.
– Я здесь только из-за Билла.
– Что ж, хотя бы так. Ладно, где там мой тональник…
Немного покопавшись в сумке, Манила вытаскивает огромную косметичку.
– Всегда беру с собой самое необходимое, – гордо заявляет она.
– Кстати, а где Билл?
Невеста моего придурка-братца качает головой:
– Он приедет позже: им поставили тренировку с новичками. Билл теперь все время тренируется, ведь скоро отборочные. Думаю, у него все шансы попасть в профессиональную лигу в конце года. Учеба заканчивается, надо двигаться дальше…
– Ага, говори за себя, – ворчу я. – Кажется, до выпуска еще целая вечность.
– И что за хмурое лицо! Ничего, пока мы еще соседки, так что будем отрываться, да? Для начала давай замажем эту жуткую сыпь.
Я спокойно подставляю ей щеки. Манила хлопает ресницами. О, кажется, я знаю эту улыбку…
– Билл приедет поздно… А что это значит?
– Без понятия.
– Я перезнакомлю тебя со всеми на вечеринке!
Обреченно поднимаю глаза к потолку. Этого я и боялась. А думала, что, приехав в Сиэтл, буду валяться в кровати, смотреть диснеевские мультики. Мечты, мечты…
– О, класс, – говорю без особого энтузиазма.
– Вот увидишь, «хаски» очень даже ничего. Оторвемся по полной!
– Как скажешь.
– Чарли… Знаю, тебе не хочется никуда идти, но кто проживет за тебя твою юность? Пока мы молоды, надо этим пользоваться. Carpe diem, лови момент! Ты больше не в Денвере, но прошлое тянет тебя назад. Отпусти его.
Я киваю, хотя и не согласна с ней. Пускай где-то в глубине души и понимаю, что она права, но все равно не могу принять это. Я не смогла бы остаться в Денвере, но Сиэтл… Вряд ли я мечтала о такой жизни. Все эти тусовки, знакомства – не мое. Не про меня.
– Даже не знаю…
– Слушай, побудь там пять минут. Если не понравится, уйдешь – ключ от квартиры у тебя есть.
Я киваю. Потупив взгляд, рассматриваю тонкие розовые линии на запястьях. Раны на коже со временем зарастают, но в душе – кровоточат вечно.
– Взбодрись, Чарли. Жизнь всего одна, так что давай оторвемся по полной!
Жизнь… Забавно. После той трагедии в Денвере я вроде бы живу, а вроде и нет. Я пыталась все забыть, перевернуть страницу, но… Задумавшись, я не замечаю, как Манила наносит тональник мне на щеки.
– Чарли, – говорит она с укором, – тебе срочно нужно развеяться. Новая обстановка и… бокальчик мартини.
– Серьезно, мартини? – улыбаюсь я.
– Ага. И мир станет куда дружелюбнее.
– Может, он станет дружелюбнее позже? Через неделю или две?
Манила смеется, нанося последний штрих – тонкую линию подводки.
– Не заговаривай мне зубы. Я приведу тебя на эту вечеринку. Ты же знаешь, я упрямая, как…
– …Баран. Билл постоянно это повторяет, – хихикаю я.
Манила убирает косметику обратно в сумку. А я поворачиваюсь к зеркалу:
– Мне даже нравится, но неужели без этого нельзя?
– Конечно. Или ты думала, явишься такая красотка в толстовке и все парни твои?
– Ну… Зато я неплохой собеседник.
– Чарли, милая, кто станет знакомиться с кукушкой в капюшоне? У парней есть глаза, ты в курсе?
– И мозг, надеюсь.
– Если ты имеешь в виду тот, что у них между ног… – протягивает она смеясь.
– В любом случае это напрасная трата времени – я не ищу знакомств.
– Да, конечно, но тебе нужно развеяться, и я в этом помогу.
Изгой однажды – навсегда изгой?
Фрэнк сказал, что это будет небольшая вечеринка. Ага, конечно. Я полчаса искал, где припарковать свой Kawasaki Ninja. Весь двор заполнен машинами, к гаражу не подъехать. Страшно представить, сколько народу набилось в дом. Бьюсь об заклад, они все там разнесут… Фрэнк, ну ты и придурок. Стоит ли вообще идти? Да я там никому не нужен, впрочем, это взаимно. Будь у меня выбор… Но мне больше некуда податься.
Дерьмо. Меня бы здесь не было, заплати я за квартиру. Но пока денег нет, приходится жить у Фрэнка. Только он не отвернулся от меня после случившегося. Он выпустился в прошлом году, так что ему плевать, что говорят в университете. По крайней мере, он верит мне, а не этим хоккеистам.
Мы с одним парнем пошли в паб, а наутро… Парковка, он в отключке, и я. Меня выкинули из «Хаски», лишили стипендии. Заявили: это «временная мера», пока все не поутихнет. Что ж… все знают, в спорте на время – значит навсегда. Такие инциденты никто не забывает. В любом случае в этой истории рано ставить точку.
Я приподнимаю шлем и вытираю уголок рта тыльной стороной ладони. Сколько бы ни курил, металлический привкус не проходит. Кажется, у меня на губах кровь. Я смотрю на себя в боковое зеркало, но в полумраке ничего не видно.
Прикуривая сигарету, тяжело вздыхаю. Я делаю первую затяжку, а затем резко выдыхаю едкий дым. Меня душит кашель напополам со смехом. Это тоже «временная мера». До отстранения я к сигаретам не притрагивался. Спорт, соревнования, команда были моей жизнью. Кажется, все так давно рухнуло, хотя прошел всего месяц. Подумать только, я стал изгоем за какой-то жалкий месяц…
Я тушу сигарету о подошву ботинка и стряхиваю пепел со штанины. Хотя бы моя красотка еще со мной. Поддаю газу, и движок ревет. Я не собираюсь сидеть здесь и ждать, пока кто-нибудь переставит свою машину, чтобы я смог заехать в гараж. Загоняю байк на лужайку, подальше от гуляк – пусть только попробуют поцарапать мою крошку. Черт, кажется, я попал в клумбу… Ничего, старина Фрэнк простит – только свожу его племянницу на ярмарку. К счастью, Эмма меня обожает.
Я осматриваюсь по сторонам: кажется, меня никто не видел. Спрятав в багажник шлем и перчатки, иду к дверям. Быстро ввожу код на домофоне и натягиваю капюшон.
«Давай без сцен… тише воды, ниже травы», – повторяю я про себя, прибавляя шаг. Проще сказать…
Я напряжен, как натянутая струна. Черт, кажется, будто все на меня пялятся. Но если кто-то посмеет прокомментировать мое появление, клянусь, я набью ему морду. Неделями я жил в тени, надеясь, что этот ад наконец прекратится, и вот я на грани срыва. Я сжимаю кулаки, заставляя себя идти вперед, во мрак. Пустые пластиковые стаканчики яростно хрустят под моими ногами. Я открываю дверь и оказываюсь на кухне. Здесь царит полумрак. Около дюжины незнакомцев бродят по комнате в поисках выпивки – кажется, они меня не узнали. Оглядываясь по сторонам, пробираюсь к холодильнику – не помешает чего-нибудь раздобыть. Вдруг мне на плечо ложится чья-то рука. Готовый дать отпор, я резко разворачиваюсь.
Испуганный Фрэнк поднимает руки и пятится:
– Эй-эй, полегче, приятель! Я пришел за льдом.
Бывший нападающий «Хаски» на мгновение замирает, видимо ожидая моего ответа, но я молчу. Я не скажу ни слова. Когда я на взводе, как сегодня, мне лучше держать рот на замке, не то обязательно ляпну какую-нибудь глупость. Язык мой – враг мой.
– Весь день тебя не видел. Ты как, порядок? – спрашивает Фрэнк настороженно.
Он смотрит на мое лицо, затем на руки. Его взгляд задерживается на ссадинах, украсивших мою правую щеку и костяшки пальцев, которыми я надавливаю на дверцу холодильника. Я качаю головой, прежде чем он сделает какие-то выводы.
– Да шлепнул тут кое-кого и первым делом примчался к тебе – перекусить. Расслабься, мужик, я только из зала.
– Ладно, как скажешь. Загремишь за решетку – апельсины носить не буду.
– Какое облегчение: ненавижу апельсины.
– Не умничай, Вест. Я волнуюсь за тебя.
– Пап, можно я уже пойду в свою комнату?
– Да-да, очень остроумно. Не останешься? Пропустим по стаканчику за начало учебного года…
– И заодно пообщаемся с «Хаски» в полном составе? Не, я пас. Лучше сразу в окно.