Аврора Белль – Связанная с ним (страница 13)

Второй пробормотал:

— Я Доменик.

Они казались милыми.

— Очень приятно познакомиться, — это всё, что я успела сказать, прежде чем кто-то метнулся вперед, загородив их от меня. Моя улыбка померкла, когда маленькая девочка — та самая, которую я видела кричащей «папа» — начала сверлить меня взглядом. Я прочистила горло, пытаясь исправить то, что натворила. — О, привет. Я Ви...

Я не успела закончить, потому что девочка замахнулась и со всей силы влепила мне пощечину. Удар был впечатляющим. Я была так ошеломлена, что покачнулась и неуклюже рухнула на задницу, прижав пальцы к пульсирующей щеке.

В воздухе повисли вздохи шока и громкий мужской смех. То немногое, что осталось от моего эго, было растерто в пыль и развеяно ветром.

Я могла бы сказать многое об Этторе. Мои предположения о нем были глубоки, и большинство из них были нелестными. Было бы вполне оправдано, если бы он рассмеялся вместе с остальными. Но он этого не сделал. Не думаю, что когда-нибудь забуду, как вместо того, чтобы злорадствовать над гневом своего ребенка, он отпустил мальчиков и рявкнул:

— Эй! — на дочь, схватив её за предплечье и развернув к себе. — Что это за чертовщина была?

Девочка кипела:

— Ты не должен был приводить её сюда. Я не хочу, чтобы она здесь была.

— Это не способ решать проблемы. Не позволяй гневу брать верх, — сказал он, как будто не он сам душил меня еще вчера. — Ты не такой человек. Ты лучше. А теперь давай попробуем снова.

Я оставалась сидеть на полу, пока он отпустил дочь, чтобы помочь мне встать. Он удивил меня, коснувшись покрасневшего места, куда пришелся удар, и его губы сжались, когда он посмотрел на дочь тяжелым взглядом и произнес:

— Элла, это Виттория. Моя жена. Твоя мачеха.

Губа Эллы скривилась в точно такой же ухмылке, как у отца, и когда она открыла рот, чтобы, несомненно, высказать всё, что думает, Этторе пробормотал:

— Тебе лучше очень тщательно обдумать то, что ты скажешь дальше. Лагерь черлидеров в следующем месяце, и я полагаю, ты хочешь туда поехать.

Её глаза сузились, глядя сначала на него, а потом на меня. Казалось, ей стоило огромных усилий произнести со смертельным спокойствием:

— Здравствуй, Виттория. Я Элла.

Она выглядела злой, но внутри неё бурлила печаль. Мне было жаль девочку. Неправильно видеть, как её наказывают за неуклюжую попытку защитить семью.

— Приятно познакомиться, Элла. Красивое имя.

Она окинула меня полным отвращения взглядом и усмехнулась:

— Моя мама меня назвала, — после чего скрестила руки на груди и медленно ушла, не отводя от меня глаз.

Милая женщина с вечера нашла, что сейчас самый подходящий момент прочистить горло и объявить как можно более жизнерадостно:

— Ладно. Думаю, здесь мы разобрались. Почему бы вам всем не занять места, а мы принесем остатки еды.

Как только Этторе двинулся к столу, нас остановила стена из взрослых мужчин. Единственный, кто открыто улыбался, сразу попытался разрядить обстановку шуткой:

— Я не знал, что нам разрешен один удар. Теперь я буду помягче, но остерегайся Даниэле. У него крутой хук, и я знаю, он мечтает проверить его на тебе.

— Сандро, — вздохнул Этторе, явно не находя шутку смешной.

— Что? О, да ладно. Это была шутка, — отозвался Сандро. — Расслабься, Тор.

Этторе проигнорировал его и перешел к представлениям:

— Виттория, возможно, ты помнишь моих шаферов. Улыбающийся идиот — это Сандро.

Он протянул мне руку, и я осторожно пожала её.

— Посередине — Сантино.

— Тино, — поправил он, тоже протянув руку. Мы пожали друг другу руки лишь на мгновение.

— А это мой брат, Даниэле.

Оу-оу. Его брат. Неудивительно, что он выглядел так, будто хотел вцепиться мне в горло и разорвать на куски.

Даниэле не протянул руку и не поздоровался. Он просто стоял там, глядя на меня так, будто я была не более чем помехой. Назойливая муха, летающая у него над головой, которую хочется прихлопнуть посильнее.

Затем Этторе повернулся к кухне, где Нунцио пробовал что-то из большой кастрюли.

— С моим папой ты познакомилась. Женщина, которая режет хлеб, — Эмилия.

— Это моя жена, — радостно вставил Сандро.

— Мою сестру Джаду ты вспомнишь по приему, — продолжил Этторе. Ох. Та милая улыбающаяся женщина — еще одна сестра. По крайней мере, хоть кто-то из них был на моей стороне. — Сэмми, муж Джады, он... не вижу его, но он где-то здесь.

Джада добавила:

— Он скоро будет. Он в погребе режет прошутто.

— А их дочь, моя племянница, Никки... — Этторе огляделся. — Где Никки?

Джада издала задумчивый звук, но отвела взгляд, осторожно объясняя:

— Мы решили, что ей лучше не приходить сегодня. Она улетела этим утром.

Этторе нахмурился, отодвигая для меня стул.

— Почему?

Все остальные расселись, пока Джада мялась.

— Ну, после того, что случилось вчера, — я поняла, что она пытается быть дипломатичной, — она была немного... зла.

Из-за наших спин донеслось более прямое объяснение:

— Она ходила к дядям в поисках пистолета. — Высокий, крепкий мужчина поставил на стол блюдо с тонко нарезанным прошутто и проволоне, вытер руку о брюки, затем взял мою без спроса и один раз тряхнул её. — Как дела? Я Сэмми.

— Привет, — вежливо ответила я.

Брови Этторе поползли вверх от удивления:

— Она ходила искать пистолет?

Ну, отлично. Теперь у меня на лбу мишень.

Не знаю, что на меня нашло, но с детьми, которые были в безопасности в соседней комнате, я не смогла удержаться, чтобы не прочистить горло и не пробормотать:

— Ну, если ей всё еще нужен, скажите, что я знаю одного парня.

И, боги ада, тишина, последовавшая за моей очень неудачной шуткой, была жестокой.

Моя шея горела, щеки пылали, и я уже собиралась извиниться, когда Нунцио Скала начал посмеиваться. Сандро последовал его примеру. Затем Сэмми и Тино присоединились. Джада не смеялась, но её глаза сияли. И вскоре весь стол — кроме Даниэле — хохотал.

Сдерживая желание вырвать, я встретилась взглядом с Этторе и беззвучно прошептала: «Прости».

Он долго и растерянно смотрел на меня, словно не мог разгадать. А затем, к моему шоку, я увидела, как его глаза потеплели, а губы дернулись. Видимо, мои извинения были приняты, потому что он потянулся через стол, взял бутылку красного вина и налил немного в мой пустой бокал.

Даниэле заговорил поверх края своего бокала:

— Притормози, Тор. Она хоть достаточно взрослая, чтобы пить?

Эти слова повисли в воздухе. Они были призваны смутить нас обоих. Но Этторе не выглядел смущенным, когда, перестав наливать, легко ответил:

— Едва-едва.

Даниэле был явно раздосадован тем, что его выстрел не достиг цели. Я осторожно наблюдала за ним, и по тому, как он смотрел на меня, было ясно: между нами будет вражда до тех пор, пока один из нас не окажется мертвым в холодной земле. Поэтому я была ошеломлена, когда Джада с улыбкой взяла мою тарелку, но её остановил Даниэле.