Аврора Белль – Связанная с ним (страница 14)

— Дай сюда, — сказал он. — Я сам.

Этот поступок привлек внимание Этторе, и когда он выпрямился, напряженный и готовый к действию, я почувствовала, как напряглась рядом с ним. Даниэле не спешил, нагружая мою тарелку пастой, жареным мясом и салатами. Когда места на тарелке не осталось, он обошел стол, но вместо того чтобы передать её мне, пошел дальше. Моя спина выпрямилась, и я поняла, что дело плохо, когда он прошел мимо стола, не сводя с меня ледяного взгляда. Я чувствовала, как тело Этторе напряглось, его взгляд следовал за каждым шагом брата.

Я же не смела даже пошевелиться.

Сердцебиение участилось.

Разговор за столом стих, и теперь всё внимание было приковано к Даниэле. Не колеблясь ни секунды, он открыл раздвижную дверь, поднял тарелку и швырнул её на задний двор. Она приземлилась с грохотом, который заставил меня вздрогнуть. Казалось, будучи вполне довольным собой, Даниэле прокрался обратно за стол, сел, посмотрел мне прямо в глаза и холодно произнес:

— Собаки не едят в доме.

Кровь ударила в уши, когда тишина вытянула воздух из комнаты.

Мой тесть повернулся к сыну, качая головой. Было ясно, что он стыдится поступка младшего. Все остальные сидели в неловком молчании. Что-то подсказывало мне, что нужно многое, чтобы вывести Сандро из себя, но даже он перестал улыбаться. Когда Джада встала, чтобы принести другую тарелку, Этторе поднялся, и все замерли.

Я опустила голову, чтобы скрыть раскрасневшееся лицо.

Этторе двигался медленно, наклонившись над столом. Тяжелый взгляд Даниэле встретился со взглядом брата, и нам оставалось только смотреть, как Этторе взял тарелку Даниэле и бережно поставил её на место, где только что была моя. Джада поспешила наполнить мою новую тарелку, и все заняли свои места и начали есть.

Все, кроме Даниэле.

Глава 9

Хладнокровный убийца

Виттория

— Открывай. — Джада широко улыбнулась, пока я моргала, глядя на большую квадратную коробку у меня в руках.

Обед закончился так же неловко, как и начался: Этторе выволок брата за шиворот, напряженно о чем-то с ним поговорил, а затем вернулся в одиночестве, объявив: «Даниэле только что вспомнил, что у него есть важное дело».

Это заставило Тино, Сандро и Эмилию засобираться домой, и вскоре остались только самые близкие родственники.

Когда Джада исчезла в соседней комнате и вернулась с белой коробкой, она взглянула на брата и начала: «Я знаю, ты говорил, что не хочешь подарков, поэтому я уважаю твои желания и купила один для невесты».

Странно тронутая этим жестом, я позволила легкой улыбке тронуть уголок губ и начала развязывать серебряную ленту. Я подняла крышку и отодвинула защитную бумагу, но моя улыбка погасла, когда я увидела, что внутри.

Свадебный альбом.

— Как мило, — произнесла я, вынимая его из коробки и кладя на колени. — Спасибо, Джада. Мне очень нравится.

Но горло сдавило, когда я обменялась многозначительным взглядом с мужем. Печаль навалилась на мои плечи, когда я осознала, что у нас нет ни одной фотографии с того дня. Ни одного воспоминания, кроме шрама, который останется у Этторе чуть ниже ключицы.

Легкие горели, и внезапно стало трудно дышать. Должно быть, я сильно побледнела, потому что она положила руку мне на предплечье и обеспокоенно спросила:

— Ты в порядке?

— Джиа, — Этторе постарался бережно отнестись к чувствам сестры, — у нас нет фотографий, чтобы вставить их туда.

— Оу, — пробормотала она с сожалением, прежде чем её осенило. — У меня есть несколько. Я сделала пару во время церемонии. Вот. — Джада достала телефон и начала листать. Найдя то, что искала, она протянула его мне. — Видишь?

Моё сердце замерло при виде фотографии.

Снимок был сделан из центра прохода в церкви, через мгновение после того, как подняли мою фату и мы впервые повернулись друг к другу. Я смотрела на Этторе так, будто он был единственным мужчиной во вселенной, а он глядел на меня так, словно никогда больше не сможет смотреть на кого-то другого.

Это было одновременно прекрасно и душераздирающе.

Пульс участился, руки задрожали.

Это могло бы стать началом, которого мы заслуживали. Началом чудесной жизни. Обожающая жена и преданный муж.

Моё дыхание сбилось.

Это было прекрасно, и я всё разрушила.

Через несколько мгновений после этого фото случилась катастрофа, и в моей голове до сих пор эхом отдавался выстрел.

Паника охватила меня, и я вскочила так быстро, что альбом с грохотом упал на пол. Лоб покрылся испариной, в глазах помутилось. Я начала задыхаться. Этторе и Джада в мгновение ока оказались рядом. Я металась из стороны в сторону, тряся рукой и тяжело дыша:

— Я не могу дышать.

— Всё хорошо, — сказала Джада, обняв меня за талию и удерживая на ногах. — Я рядом. — Я почти ничего не видела, когда она скомандовала мужу: — Тор, принесёшь Виттории стакан холодной воды? — А мне прошептала: — Тише, милая. Идем со мной. Тебе нужно немного свежего воздуха и покоя.

Она отвела меня в комнату, соединенную с задней частью дома, усадила на кушетку и открыла окна. Как только прохладный бриз коснулся моего лица, я почувствовала, что снова могу дышать. Я не видела Этторе, но, должно быть, это он принес воду, потому что Джада поднесла её к моим губам, помогая обхватить стакан пальцами. Она твердо приказала:

— Пей.

Я подняла стакан дрожащими руками и неровно сделала глоток, жадно заглатывая воду, так что капли потекли по подбородку на колени. Желудок отозвался на ледяную воду, но через минуту мне стало легче.

Что-то коснулось моего лба. Я открыла глаза: Джада вытирала моё вспотевшее лицо тканью. Мне было неловко, но я была благодарна. Мои губы слиплись, когда я прошептала:

— Спасибо.

— Не за что. — Она печально улыбнулась. Прошло несколько минут, и я почувствовала себя лучше. Когда я села, перестав дрожать, она сказала: — Знаешь, это может прозвучать странно, ведь кажется, что мы только познакомились, но я знаю тебя. На самом деле, я знаю тебя довольно давно. Не знаю, помнишь ли ты, но я приходила к вам домой с отцом. Я играла с тобой и твоей сестрой, пока они обсуждали дела.

Что?

Недоумение отразилось на моем лице.

— Прости. Я не помню.

Улыбка Джады стала робкой, и она вздохнула:

— Ты пыталась заплетать мне косы, но, прости, у тебя это плохо получалось. Я всегда уходила с запутанными прядями, но, несмотря на это, всегда уходила с улыбкой. Однажды я подарила тебе кое-что своё. Итальянский браслет с шармами.

Узнавание пришло внезапно, и я медленно ахнула.

— О Боже. — Я часто заморгала. — Я помню тебя.

У меня до сих пор был этот браслет, но до этого момента я не помнила, как он у меня появился.

Она мило рассмеялась:

— Вот именно. Твой отец был хорошим другом моего папы. Кстати, папа Нунцио отчитал нас всех перед церемонией. Предупредил, чтобы мы относились к тебе хорошо, иначе... Я знаю, что видеть эти синяки на твоей шее для него пытка. Особенно зная, что это сделал Этторе.

Стыд заставил меня опустить глаза.

— Я заслужила.

Я была удивлена, когда она ответила:

— Конечно, заслужила, но Нунцио не так воспитывал своих сыновей. Он учил их защищать своих женщин, даже когда они иррациональны. — Она закатила глаза. — Особенно в такие моменты.

Она не пыталась заставить меня чувствовать себя хуже, но её сострадание вызывало во мне чувство глубочайшего позора.

— Я должна извиниться перед вашей семьей.

— Нет, не должна, — сказала она, и её спокойный тон заставил меня в изумлении вскинуть голову. — Видишь ли, может, из-за нашей общей истории или того, что я немного знаю о твоей жизни, я безоговорочно уверена: это мы должны извиниться перед тобой.

Горло тут же перехватило.

Я была не готова к тому, что Джада скажет дальше:

— И я просто хотела сказать тебе, какая ты храбрая. — У меня защипало в носу. — Никто не мог подготовить тебя к тому, через что тебе пришлось пройти, но ты справилась. — Мои губы дрожали. — Совсем одна, и посмотри, какой сильной ты была. Лично я не думаю, что смогла бы пережить такую потерю. — Когда она потянулась, чтобы погладить меня по голове, я держалась из последних сил. — И да, ты совершила ошибку, но это можно исправить. Ошибки нас не ломают. — А потом она сказала то, что вырвало моё сердце. То, частью чего я хотела стать снова с того самого дня, когда у меня забрали отца: — Мы — семья.

Это стало последней каплей.

Грудь болезненно сжалась, лицо исказилось, я опустила подбородок, и теплые слезы потекли по щекам, пока я тихо рыдала. Джада пододвинулась ближе, осторожно обняла меня, прижимая к себе, пока я плакала от стыда, отчаяния и сожаления одновременно.