Августин Ангелов – Выжить в битве за Ржев. Том 3 (страница 2)

Но, Ловец понимал: несмотря на все последние пополнения личного состава новыми группами заплутавших в лесах десантников, присоединившихся к отряду, сил для прорыва укрепленного района в его распоряжении недостаточно, чтобы прорубить и удержать многокилометровый коридор к Васильковскому узлу немецкой обороны, чтобы туда могла бы устремиться 33-я армия Ефремова навстречу удару 5-й армии Говорова. Для образования подобного коридора одних диверсий было недостаточно. Необходимо занимать опорные пункты и удерживать их хотя бы несколько дней, а для этого следует максимально увеличить боевую массу и мощь отряда. Трофейного оружия хватало, но нужны еще люди. И они имелись поблизости, за колючей проволокой лагеря для военнопленных, что расположился возле оккупированного совхоза в тридцати километрах от Вязьмы.

Тут неожиданно появился диверсант от ведомства Судоплатова. Сначала из Центра пришла шифровка с предупреждением о побеге бывших красноармейцев под руководством подпольщика. Указывался его позывной «Сова», а также пароль и отзыв. Потом к Поречной вышла маленькая группа советских командиров, сумевших сбежать из плена. Тот, кто привел их, назвал пароль и, услышав отзыв, назвался Совой.

— Товарищ Ловец, меня забросили за линию фронта с целью организовать побег военнопленных летчиков для присоединения к вашей группе, — поведал Сова, молодой лейтенант НКВД с решительным взглядом, он имел диверсионную подготовку и звали его по-настоящему Владимир Селезнев. — Я выполнил задание, проникнув в лагерь. Вот только, многих вывести не смог, лишь тех, кто был в моем списке. Всего пять человек увел, когда их вывели на работы по лесозаготовкам. Но, там, внутри лагеря, наших людей содержится очень много. И все они разные. Не все смогут сразу воевать. Они там на грани выживания. Их кормить надо и отогревать.

Разведка, тут же проведенная в сторону лагеря Ковалевым и его группой, подтвердила сведения от диверсанта и тех пятерых бывших узников, авиаторов в званиях от младшего лейтенанта до капитана, которых он вывел из плена. Разведчики доложили: в лагере содержится около полутора тысяч человек. Охрана — рота полицаев, добровольных помощников немцев, которых они называли «хиви», и две роты полевой жандармерии.

Ловец знал: для немцев такие лагеря — это места страха, нагоняемого на местное население одним видом вышек и заборов из колючей проволоки, за которыми военнопленные красноармейцы содержатся в ужасных условиях. И освободить этих пленных необходимо еще и ради деморализации врага.

План родился быстро. Кавалерия Васильева должна была выдвинуться в обход, чтобы отсечь путь подхода немецких подкреплений по грунтовой дороге со стороны шоссе. Лыжный батальон Ловца охватывал лагерь в полукольцо со стороны леса. А диверсионная группа проникала внутрь через слабое место в ограждении, выявленное Совой и подтвержденное разведкой — старый дренажный коллектор, выход которого к берегу реки был завален снегом, но не заминирован, потому что Сова, прежде, чем проникнуть по этой трубе внутрь лагеря, смог разминировать все мины-ловушки.

Советский диверсант, посланный к немецкому лагерю ради спасения летчиков, собирался вывести узников этим путем, но получилось по-другому. Надсмотрщики отвлеклись, обнаружив в районе вырубки на деревьях новых парашютистов, которым не повезло наколоться на ветки при приземлении. Поднялась суета, и Сова благополучно увел своих подопечных к схрону, в котором им было заранее припрятано оружие, продовольствие и лыжи. Нескольких сбежавших лесорубов немцы начали искать с опозданием. Вот только неизвестно было, до какой степени переполошились в лагере после побега этой небольшой группы заключенных, которых Сова привел к Ловцу.

— Для нас лезть туда прямо сейчас слишком рискованно. После вашего побега немцы наверняка усилили меры безопасности, — сказал Ловец.

Но, Сова настаивал:

— Поймите, для узников, если вы не решитесь освобождать их оттуда, скоро все будет кончено. Эти полторы тысячи через неделю станут трупами. Пока я находился внутри лагеря, подслушал разговоры надзирателей, что есть уже приказ сворачивать этот лагерь. Я хорошо знаю немецкий… Так вот, они готовятся к зачистке. Из-за опасности, исходящей от советского десанта, высаженного в лесах, немцами принято решение ликвидировать заключенных. Лагерь этот пересыльный. Оттуда узников отправляют по мере накопления дальше в немецкие тылы. И сейчас узников там уже набралось больше, чем на эшелон, но теперь по дороге отправлять их к станции немцы не рискуют из-за последних дорожных засад, организованных, как я понимаю, вашим отрядом. А внутри лагеря кормить их нечем. Так что время поджимает. Не думаю, что побег нескольких человек мог серьезно всполошить охрану. Скорее, они решат, что это случайность. Они не ожидают, что кто-то целенаправленно пойдет спасать «иванов» в глубокий тыл.

Ночь выдалась безлунной, но для Ловца это не имело значения. Он шел первым, глядя в окуляр ночного прицела. Прибор выхватывал из тьмы фигуры часовых на вышках. Они курили, не ожидая беды.

— Снять тихо, — прошептал Ловец команду, переданную по цепи.

Снайперы группы, оснащенные трофейными карабинами с немецкой оптикой и с глушителями, синхронно надавили на спуски. Все фигуры на вышках обмякли почти одновременно. Ловец добил последних и приказал:

— Пошли!

Сова первым выскочил из коллектора. За ним — десантники передовой группы. Они двинулись к баракам, уничтожая патрули ножами и стреляя из наганов с глушителями. Основное внимание привлекло здание комендатуры. Там оказались два пулемета, которые начали стрелять. Ловец сигнализировал старшине Панасюку. И его пулеметный взвод тут же открыл плотный огонь на подавление. А десантники в это время проникли в слепую зону, разнесли входную дверь и ворвались внутрь, подавив огневые точки гранатами.

Сопротивление полицаев оказалось слабым. Увидев стремительную атаку «лесных призраков», многие из них предпочли сбежать в лес, бросив оружие. Жандармы в казарме пытались обороняться, но внезапность сделала свое дело. Большинство были уничтожены в нижнем белье. Через сорок минут лагерь был полностью под контролем.

Когда ворота распахнулись, из бараков хлынула серая масса людей. Это было страшное зрелище: обмотки вместо обуви, ватники в дырах, лица, похожие на черепа. Они не кричали «Ура». Они молча, с каким-то звериным остервенением, ломали заборы, топтали колючую проволоку, хватали камни и палки, добивая немцев и полицаев, не успевших удрать.

Ловец встал на какой-то большой ящик перед строем. Рядом — Васильев на коне.

Смирнов обзавелся командирским планшетом и блокнотом, делая в нем пометки, совсем, как покойный политрук Пантелеев. При этом, служебные обязанности у Смирнова были другие. Он больше не скрывал своего истинного звания сержанта государственной безопасности. Это не имело смысла с того момента, как Ловец назначил его начальником Особого отдела.

— Товарищи бойцы! — голос Ловца, усиленный рупором, разрезал морозный воздух. — Вы свободны! Но война не закончена. Немцы рядом. У нас есть оружие. Кто хочет отомстить — пройдете фильтрацию и вперед, получать винтовку. Кто не может идти — садитесь на грузовики и подводы, мы вывезем вас к партизанам.

Тишина повисла тяжелая. Потом из толпы вышел высокий мужчина в рваной шинели.

— Товарищ командир… — голос звучал хрипло, сорвано. — Мы есть хотим. Мы три дня не ели. А вы говорите — в бой?

— Пищеблок немцев мы взяли, — ответил Ловец. — Каша будет роздана всем. Но оружие дадим только тем, кто пойдет с нами и пройдет фильтрацию.

В толпе пробежал ропот. Одни потянулись к штабу, другие с опаской пятились назад. Среди освобожденных царило смешанное чувство: эйфория от спасения и ужас перед перспективой сразу же снова попасть в мясорубку. Многие надеялись сначала отогреться в тылу, а уже потом думать снова о том, как воевать дальше.

Пока шел стихийный митинг и распределение, Смирнов стоял в стороне на возвышении, забравшись в кузов захваченного немецкого грузовика и давая указания своим бойцам, отобранным им из десантников. Внимательным и наметанным взглядом он наблюдал за толпой. Его взгляд скользил по лицам, фиксируя детали, невидимые другим.

— Товарищ капитан, — тихо сказал Смирнов, подойдя к Ловцу. — У нас проблема.

— Что случилось?

— Смотрите на группу у третьего барака. Те, кто в центре.

Ловец прищурился. Группа из пяти человек стояла особняком. Они не тянулись к кухне, не дрожали от холода. Один из них, коренастый, в слишком чистой для пленного гимнастерке, активно жестикулировал, внушая окружающим страх.

— Они слишком спокойны, — продолжил Смирнов. — И посмотрите на руки. У того, высокого, нет мозолей от лопаты. Зато есть черные следы от пороха на правой руке и на правой щеке. Как у тех, кто часто стреляет. А вон тот, седой, слишком хорошо одет для человека, который полгода в лагере. Сапоги почти новые.

— Думаешь, это агенты? — Ловец тоже вгляделся в тех, на кого показывал особист.

— Я уверен. Они пытаются посеять панику. Говорят, что нас окружат, что это ловушка, чтобы выманить из лагеря и расстрелять. Уже человек пятьдесят отказались идти с нами из-за их слов.

Ловец кивнул. В такой ситуации паника опаснее пулемета.