Августин Ангелов – Выжить в битве за Ржев. Том 3 (страница 4)

— Потери? — спросил Ловец.

— Один наш ранен. Смирнов просит разрешения продолжить зачистку.

— Разрешаю. Каждая предательская тварь должна быть уничтожена. Только передай Смирнову: пусть работает аккуратнее, не подставляется под пули.

Связной умчался. Полина смотрела на Ловца с новым выражением. Она уже видела его в боях у той высоты, видела, как он командует небольшой группой бойцов. Но сейчас, здесь, в этом разгромленном лагерном аду, который так внезапно закончился освобождением, она узнавала о нем новые подробности. Он был не просто командиром, безжалостным и умелым снайпером. Он был здесь самым главным. И он стал тем, кто вытащил ее из этого гиблого места. Тем, кому она теперь принадлежала всей своей второй, подаренной жизнью.

— Коля, — сказала она тихо, когда они остались вдвоем на несколько секунд. — Я не знаю, что будет дальше. Но я… я хочу быть с тобой. Не просто в отряде. Рядом.

Ловец посмотрел на нее долгим взглядом. Перед ним стояла не та приятная девушка из госпиталя, а изможденная, замученная пленом женщина. Но в ее глазах горел тот же огонь, отблеск которого он увидел тогда, в Можайске. Огонь любви.

— Хорошо, — просто сказал он. — А теперь идем. Нам нужно вывести людей, пока эсэсовцы сюда не нагрянули.

Колонна тронулась. Впереди — несколько трофейных грузовиков и штабная машина Ловца. Всех совсем немощных погрузили в машины и на сани. Но оставались еще многие сотни людей, которые брели за транспортными средствами своим ходом. По флангам их движение сопровождали лыжные дозоры, скользящие параллельно сквозь мерзлый лес.

Попаданец думал о том, что судьба — странная штука. Он неожиданно попал в это время, в роковой 1942-й год, спасал деда, а теперь, получается, что спас уже множество людей… И было еще кое-что. Глядя на Полину, которая сидела рядом в штабном грузовике, он чувствовал, что снова нашел для себя нечто важное и очень личное. То, что, казалось, было навсегда потеряно для него в его собственном прежнем мире. Нашел человека, ради которого захотелось не просто выживать и выполнять боевые задания, а вернуться когда-нибудь к обычной мирной жизни.

Предупреждение пришло, когда колонна с освобожденными только начала втягиваться в лесную чащу, ведущую к Поречной. Ветров, не снимавший наушников с самого утра, резко поднял руку.

— Товарищ капитан! Наши из передового дозора передают! — Лицо радиста было бледным. — Колонна СД, до батальона на бронетранспортерах и грузовиках движется со стороны Вязьмы. Едут по большаку не прямо сюда, а наперерез нашей колонне. Примерно через час будут на перекрестке.

Ловец замер. До того места основной колонне освобожденных предстоит идти пешком еще часа три, не меньше. Напрямую, через лес, немцы, конечно, не пройдут на броне, но большая часть их пути пролегает по расчищенным дорогам, постоянно патрулируемым полевой жандармерией, которыми пользовались немецкие войска для подвоза припасов. Если они выйдут к перекрестку раньше, чем колонна пройдет злополучный перекресток и скроется в лесах…

— Васильев! — окликнул Ловец из кузова штабного грузовика, который ехал медленно, приноравливаясь к темпу движения колонны. Майор находился неподалеку, возвышался на своем коне, отдавая приказы разъездным дозорам кавалеристов.

Как только майор поскакал в его сторону, пришпорив коня, Ловец приказал шоферу остановиться и сказал:

— Слышал новости? Эсэсовцы на подходе.

Васильев кивнул, ответил:

— Слышал. Мне только что доложили. Батальон СД, там всякий сброд, вроде вот этих полицаев, — Васильев сплюнул на снег в сторону трупа одного из предателей, застреленного возле дороги людьми Смирнова. — Они, наверняка, постараются перехватить нас у проклятого перекрестка, где старая лесопилка, им туда от большака напрямую — совсем немного времени ехать. А этой колонне освобожденных — часа два ползти. Не успеваем.

— Значит, будем их встречать, — отрезал Ловец. Он уже просчитывал варианты. — Где мы можем их задержать?

Васильев развернул карту поверх своей сумки-планшета.

— Вот здесь, — ткнул он пальцем. — Километрах в трех от перекрестка. И довольно близко отсюда, если напрямик через лес на лыжах. Дорога идет вдоль речки. Там есть мостик через протоку, впадающую в реку из болота, справа — речное русло, слева — заболоченная низина. Лед там тонкий, болотина и протока почти не замерзают. Идеальное место для засады. Я уже выслал туда своих. Заминировали тот мостик. Все сейчас под снегом, но техника туда в обход мостика не сунется. А если сунется, то провалится под лед. Так что, как только поедут враги с этого направления, то вместе с мостиком один их «ганомаг» точно на воздух взлетит. А остальные просто встанут возле протоки. Сходу там машинам будет не проехать. Это сильно задержит немцев.

— Отлично, тогда отправляю к этому мостику роту лыжников для прикрытия. А командовать буду сам. Вы же продолжайте движение к Поречной. — Смирнова сюда!

На лыжах во главе группы лыжников-десантников примчался вскоре и Смирнов.

Ловец повернулся к нему, приказав:

— Принимаешь командование охранением колонны. Твоя задача — любой ценой прикрыть отход людей в Поречную, чтобы ни один немец не прорвался к этим, — он кивнул на бесконечную вереницу изможденных фигур, бредущих по снегу.

— Есть, — коротко ответил Смирнов. В его глазах не было ни тени сомнения, что он справится.

— Бери половину отряда, всех, кого я оставлю, — сказал Ловец, потом сделал новые распоряжения. — Гуров! Отбери сорок человек, самых подготовленных десантников. Берите противотанковые ружья, все гранаты, что есть. Панасюк! Оставь треть пулеметов Смирнову и за мной со своим взводом! Васильев, твои конники — с нами. Будешь осуществлять разведку и прикрывать отход.

Полина стояла рядом. Она слышала каждое слово. И когда Ловец, уже развернувшись, чтобы идти на лыжах, встретился с ней взглядом, она шагнула вперед.

— Я с тобой, — сказала она тихо, но твердо.

— Нет, — отрезал Ловец. — Там будет мясорубка. Оставайся с колонной. Отдыхай в штабной машине.

— Хорошо. Но раненые все равно будут, — она кивнула в сторону, куда он собирался. — Не время мне сейчас отдыхать.

Он хотел возразить, но увидел в ее глазах то же самое упрямство, которое сам носил в себе. Она не просила. Она ставила его перед фактом.

— Ладно, — выдохнул он. — Помогай раненым, если хочешь. Только без геройства. Береги себя. Поняла?

Она кивнула. И Ловец, пристегнув лыжи, побежал к месту засады, увлекая за собой остальных лыжников.

У мостика через протоку их встретил конный дозор, отправленный на это направление заранее майором Васильевым. Кавалеристы сообщили, что все пока тихо. Ловец быстро расставил людей. Саперы майора Васильева заложили фугасы и готовились их взорвать по сигналу. Расчеты с противотанковыми ружьями и пулеметчики Панасюка расположились в перелеске на склоне невысокого холмика возле болота, откуда открывался наилучший обзор на дорогу. Другие пулеметчики залегли вдоль берега реки. С противоположной стороны холмика, на опушке, на закрытой позиции расставили три миномета. Автоматчики спрятались в ельнике, а снайперы затаились, сделав лежки и замаскировавшись в снегу. Гранатометчики сидели за поворотом дороги у специально устроенного завала из бревен. А Васильев с конниками укрылся в лесу за холмиком, готовый встречать тех, кто попытается прорваться к минометной позиции.

— Первыми пропускаем их разведку, обычно, это пара машин, — инструктировал Ловец. — Как только встанут возле завала за поворотом — забрасываем гранатами. Потом взрываем мостик под головной машиной основной колонны. Тут же начинают бить противотанковые ружья, целясь машинам в двигатели. Немцы останавливаются возле протоки. А мы начинаем методично долбить туда минометами. Пулеметы отработают по немцам, когда они начнут выпрыгивать из машин и полезут на тонкий лед. Главное — не дать им переправиться через протоку и развернуться в цепи. Потому, если лед сам не проломится под солдатами, то взрывайте его.

Ждать пришлось недолго. Минут через пятнадцать вдалеке послышался нарастающий гул моторов. Он становился все громче. И вот из-за поворота показались первые машины, тяжелые полугусеничные бронетранспортеры «Sd.Kfz. 251». Эти полугусеничные транспортные средства весом в девять тонн выпускала немецкая фирма «Hanomag» с 1938 года, как дальнейшую модификацию артиллерийского тягача.

«Ганомаги», окрашенные в грязно-белый камуфляж, шли плотной колонной, утюжа гусеницами снег. В открытых десантных отделениях, укрытых на этот раз сверху брезентом, сидели солдаты в белых маскхалатах. Первая машина, оборудованная скошенным снегоотвалом, шла в отрыве от остальных впереди колонны. Она обеспечивала разведку, в том числе и минную.

На другой стороне протоки расстилалось поле с редкими перелесками. И Ловец, наблюдая в свой прицел с холма, насчитал семь бронетранспортеров, вооруженных пулеметами, в каждом из которых сидело отделение из десяти солдат. А в кузовах пятнадцати грузовиков, которые катили за «ганомагами», в каждом помещалось до полутора отделений с оружием. Серьезная сила. Но у засады было преимущество во внезапности нападения.

Тяжелый «ганомаг» со снегоотвалом притормозил у моста, словно бы что-то почуяв. Из-под брезента высунулся фельдфебель, внимательно осматривая местность впереди на противоположном берегу протоки в бинокль. По его приказу двое солдат быстро выскочили из машины для того, чтобы проверить, не заминирована ли переправа. Но, они ничего не обнаружили, осмотрев доски моста, потому что заряд был заложен саперами советских десантников левее. Заглубленный за бетонной плитой противоположного берега, на которую опиралась деревянная мостовая конструкция, фугас был аккуратно подсунут под нее сбоку. И с той стороны, откуда ехали немцы, этого видно не было. К тому же, советские саперы свою работу тщательно замаскировали.