Августин Ангелов – Фантастика 2025-166 (страница 119)

Как только аплодисменты стихли, я продолжил свое выступление:

— К сожалению, дорогие товарищи, часто получается так, что труды отдельных очень толковых наших инженеров и ученых не доходят до практического применения, поскольку гениальные изобретатели в большинстве случаев не являются одновременно и гениальными организаторами, способными преодолевать бюрократические барьеры. И потому работы многих талантливых одиночек уходят навсегда, что называется, под сукно. Поэтому для нас очень важно создание научных и технических коллективов со здоровым внутренним микроклиматом и грамотно организованных, внутри которых будет исключена почва для интриг и подковерных сражений за перетягивание государственного финансирования на себя. Учитывая подобную цель, мы все прямо сейчас на этом форуме начнем с вами работать над тем, как нам правильно организовать деятельность во имя целесообразности и прогресса. Я понимаю, что сделать это не просто, что имеется очень много вопросов, ответы на которые необходимо найти безотлагательно. Но, когда мы найдем ответы на все эти вопросы текущего момента, касающиеся согласования научных и технических направлений между собой и с нашей бюрократией не только в теоретическом плане, но и в практическом, тогда мы и ощутим сам прогресс, поскольку он начнет воплощаться в реальность. Потому разрешите объявить о создании Единого всесоюзного центра науки и технологии, который объединит всех вас, техническую и научную элиту нашей страны!

Присутствующие снова разразились аплодисментами, а я продолжал:

— Конечно, нам следует иметь в виду, что Октябрьская революция кардинально изменила отношение в обществе к ученым и инженерам. Не секрет, что поначалу революционный рабочий класс посчитал их социально чуждыми элементами. Как не секрет и то, что среди технической и научной интеллигенции многие поддерживали прежние порядки, монархическое и буржуазное общественное устройство. Но сейчас, когда после революционных событий прошло уже десятилетие, у нас постепенно стираются грани между старым и новым. За эти годы общественная жизнь у нас прошла путь становления в новом качестве, сделавшись полностью советской.

И пусть даже кто-то поспорит со мной, напомнив, что новая экономическая политика создала буржуазную прослойку, я отвечу, что даже наши новые буржуи уже совсем не те прежние дореволюционные буржуи, а тоже наши, советские, которых мы сами выращиваем ради экономического развития и сами же контролируем их аппетиты, заставляя приносить обществу пользу, а не быть паразитами. Что же касается научных и инженерных работников, то их востребованность прямо сейчас, когда наша страна стоит на пороге индустриализации, возрастает многократно. Потому с этого момента я предлагаю навсегда забыть прежние претензии к так называемым «бурспецам», а считать всех наших инженеров и ученых советскими специалистами, независимо от происхождения!

Глава 27

Следующим слово предоставили Циолковскому. И Константин Эдуардович произнес просто фантастическую речь:

— Товарищи! Я сам из небольшого города Калуги, работал до недавнего времени скромным преподавателем, но я всю жизнь старался изобретать ради будущего. Потому тоже, в некотором роде, причисляю себя к научно-техническим специалистам. И сегодня я, как человек пожилой, позволю себе обратиться к собравшимся с горячим отеческим приветом. То, что вы делаете, над чем работаете, является крайне важным для развития нашей страны. И я представляю себе наше будущее, которое вы приближаете своими трудами, открытиями и изобретениями. И я верю, что они откроют дорогу нашему народу к такому научно-техническому прогрессу, которого никто и никогда еще не добивался на нашей планете. Еще в юности я мечтал о том, чтобы в небе над нами пролетали металлические дирижабли и могучие самолеты, чтобы от машин, созданных нашими соотечественниками, птицам стало бы теснее в небе. С тех пор я прожил целую жизнь, наполненную попытками воплотить свои юношеские мечты в реальность. И сейчас мне представляется крайне важным уже развитие не только обычной авиации и воздухоплавания, но и создание ракет, а также реактивных самолетов, летающих с немыслимыми для настоящего времени скоростями. И смею вас заверить, что это не пустые фантазии старика, а настоящие проекты, вполне подкрепленные современными научными познаниями и инженерными расчетами. Если подобные замыслы воплотятся в металле, то мы сразу шагнем на новый уровень прогресса. И сегодня я мечтаю о том, чтобы даже заоблачные высоты были бы покорены нашими замечательными ракетами, которых еще не видел мир, но которые обязательно будут созданы. И пусть прежде ничего подобного люди еще не делали, но мы будем первыми! Именно используя ракетную технику мы, советские люди, обязательно долетим до космоса! И пусть даже кому-то кажется сейчас чудачеством, когда я говорю о предстоящем и неминуемом освоении космического пространства человечеством с помощью ракет, но я абсолютно уверен, что, работая все вместе на благо страны, мы воплотим все эти мечты в реальность! Так давайте же, товарищи инженеры и ученые, позабудем о старых обидах, давайте закроем прожитые страницы нашей книги жизни и откроем новые, которые принесут всем нам радость творческого созидания во имя прогресса! И я верю, что уже следующее поколение сможет покорить космос и выйдет на орбиты Луны и Марса! Дорогу молодым!

И тут сбоку из-за кулис раздались звуки горна, затем, вторя ему, застучали барабаны. И на сцену дворца культуры перед президиумом вышли дети в белых рубашках и шортах, в красных пилотках и с красными галстуками. В руках они несли модели самолетов, а в центре композиции находился достаточно большой макет цельнометаллического дирижабля, именно такого, какой и продвигал Циолковский. А над его корпусом торчала вверх блестящая антенна. Поднятые на палках над шеренгой пионеров, макеты создавали иллюзию полета. И дирижабль «подлетел» прямо к трибуне, на которой все еще стоял Циолковский, наблюдая с улыбкой за процессией детей. А все остальные взрослые, присутствовавшие в зале, радостно аплодировали пионерам. Остановившись на краю сцены, между президиумом, задрапированным кумачом, и собравшимися на конгресс, пионеры приветствовали ученых и инженеров стихами:

— Сегодня мы, пока что, пионеры,

Но четко верим в миссию свою,

И глядя в даль уже, как инженеры,

До космоса проложим колею…

Дальше прочитать стихи бодрым звонким голосом мальчик не успел, потому что в этот момент макет дирижабля взорвался. Сильный хлопок и мощное сотрясение — вот и все, что запомнил я, потеряв сознание на какое-то время. А, когда очнулся, лежа на полу, то первым делом ощутил резкий запах пороха и услышал крики людей. Меня спасло то, что, как раз перед моментом взрыва я случайно выронил листок бумаги со своими тезисами и нагнулся, чтобы поднять его. Под массивным столом меня осколки каким-то чудом не задели, а лишь сильно ударило взрывной волной по спине, торчавшей над столом, швырнув меня на пол.

С остальными приключилась настоящая беда. Циолковскому, который находился ближе всех из взрослых к макету дирижабля, оторвало голову. Погибли несколько пионеров, как раз те четверо мальчишек, которые держали над собой на палках дирижабль, и их пионерский звеньевой, который читал стихи. А многие другие дети, находившиеся рядом, были сильно ранены. Среди зрителей тоже крепко досталось тем, кто сидел в первых рядах. Но степень ранений у всех была различная: от контузий и рассечений мягких тканей до осколочных ранений и черепно-мозговых травм. Как оказалось, взрывное устройство, находящееся внутри макета, злоумышленники начинили поражающими элементами: металлическими гайками с острыми гранями, которые ранили большое количество людей.

Президиум разметало, кумачовые накидки сорвало взрывной волной, а столы, поставленные в ряд, перевернуло. Тот, в центре президиума, за которым сидел я, был старинного фасона, сделанный из дубового массива, с панелью, закрывающей ноги, он и спас мне жизнь. Но, не все столы оказались столь добротными, некоторые развалились от взрыва, поранив людей еще и деревянными щепками. Правда, из президиума, вроде бы, никого не убило. Слева от меня самостоятельно поднялся с пола профессор Шорин, придерживая раненую левую руку.

Я же, поднявшись на ноги, подошел к Берии, который сидел на полу справа, схватившись руками за лицо и ругаясь по-грузински. Между пальцев у него текла кровь. Оказалось, что от взрыва его пенсне лопнуло, засыпав глаза осколками стекол. И было непонятно, сможет ли он теперь видеть, или же лишился зрения навсегда. Мои очки тоже разбились, но не на мне, а уже отлетев в сторону, когда я упал. В зале ДК стоял переполох, кричали от боли раненые, запах пороха в воздухе смешался с запахом крови. Те, кому повезло отделаться легкими ранениями, суетились возле убитых и раненых. Забывая о том, что и сами пострадали, они старались в первую очередь оказать помощь детям.

Оказавшись рядом с раненым Берией, я вспомнил о своем целительском даре, попытавшись подкачать энергию Лаврентию, взяв его за плечи. Тут к нам подскочил Глеб Бокий. Во лбу у него по диагонали торчали две гайки. Глубоко впившиеся в кожу, но не пробившие лобную кость, они выпирали наружу своими гранями, кровоточа. И Глеб делал нервные движения, пытаясь отгонять тонкие красные струйки, заливающие ему глаза, нервно смахивая кровь с бровей пальцами левой руки. Бокию еще повезло, что сидел он в президиуме дальше всех от места взрыва. Потому отделался относительно легко. Схватив его за руку, я послал ему биоэнергию через контакт и приказал: