Августин Ангелов – Фантастика 2025-166 (страница 112)

Судьба Ребекки, попробовавшей сбежать из Мурманска по железной дороге, тоже сложилась не лучшим образом. Поезд, в котором она находилась, подвергся нападению отряда белофиннов. И в перестрелке шальная пуля убила ее маленького сынишку. А самой Ребекке вместе с другими пассажирами разгромленного поезда пришлось спасаться, убегая по лесу, в котором беженцев по счастливой случайности спасли красные партизаны. Узнав, что Ребекка является большевичкой и сбежала от предателя Юрьева, командир отряда приблизил ее к себе. Так она и сделалась красной партизанкой, имеющей личные счеты к Троцкому, который, поддержав своего ставленника Юрьева в Мурманске, явился причиной ее горя. Позднее, уже служа в ОГПУ, она вынашивала планы мести. А тут и официальный повод нашелся. Потому Ребекка отправлялась на дело с энтузиазмом.

Самой старшей в отряде охотниц по возрасту оказалась сорокалетняя блондинка Галина Григорьевна Никифорова, дочь отставного русского офицера, родившаяся в Кстово, маленьком городке рядом с Нижним Новгородом. К революционерам она примкнула еще в детстве, учась в женской гимназии. За годы борьбы с угнетателями она завоевала себе определенную известность в революционных кругах участием в террористических актах и в вооруженном сопротивлении властям на баррикадах 1905 года. Ее старшие братья были казнены, а она, отправленная в ссылку, сбежала за границу, где не просто занималась партийной работой, а окончила военные курсы для женщин в Париже. Там она прошла подготовку молодого бойца, научилась отменно стрелять и вполне профессионально освоила взрывное дело. Вернувшись в Россию сразу после Февральской революции, Галина активно участвовала в революционных событиях. Боевой отряд, который она возглавила, помог большевикам захватить власть в Харькове и достойно сражался с петлюровцами, с махновцами и с прочими врагами революции. После окончания Гражданской Галину взяли в ЧК. И теперь она носила кодовое имя Белая Гадюка, отправляясь на охоту за Троцким.

Все четыре женщины, отправленные Эльзой с заданием ликвидировать Лейбу Бронштейна, были хороши в своем деле. За каждой из них через годы тянулся длинный хвост из трупов. Каждая хорошо умела стрелять, а также грамотно обращаться с взрывчатыми веществами и с ядами. И ни одна из них не ведала страха. Напротив, все они рассматривали свое секретное поручение, данное им самым высоким руководством ОГПУ, как большую честь, подразумевающую безоговорочное признание их революционных заслуг. Ведь такое важное задание могут поручить лишь лучшим из лучших!

В их глазах убийство Льва Троцкого выглядело вполне оправданной акцией. Они понимали, что лучше уничтожить одного человека, чем допустить многочисленные жертвы, на которые Троцкий готов пойти, развязав новую кровавую гражданскую войну во имя своих амбиций. А убить человека для каждой из этих четырех женщин, подобранных Эльзой в отряд охотниц, особого труда не составляло, поскольку у каждой имелся большой опыт в подобных делах. И мы, разумеется, надеялись на успех этой четверки убийц, каждая из которых должна подобраться к Троцкому, следуя своим собственным особым путем. Ведь у каждой из них не только легенды, но и собственные любимые методы причинения смерти были разными.

Глава 21

Пытаясь заново строить советское общество, я помнил о том, что все это построение новой лучшей жизни зависит не только от решений руководителей, но, гораздо больше от того, как эти решения станут исполняться самими гражданами СССР. Так уж получилось, что, попав в 1928 год и сразу же оказавшись на высокой должности, я сделал пока не слишком много наблюдений о жизни простых людей. Но и те общественные проявления, которые я видел из отчетов и с чем сталкивался в ежедневной повседневности, свидетельствовали о том, что в эти времена москвичи, вопреки стереотипам из двадцать первого века, вовсе не были намного проще в общении и дружелюбнее друг к другу.

Напротив, в столичном обществе, пережившем революцию десять лет назад, присутствовало такое явление, как классовая ненависть и нетерпимость. Пролетарии завидовали новым буржуям НЭПа и ненавидели их за успешность. Одновременно простой народ ненавидел и появившуюся к концу двадцатых годов социальную прослойку советских бюрократов с их новенькими служебными автомобилями иностранных марок и с женами, а то и любовницами, разодетыми по европейской моде, которые на этих автомобилях колесили по Москве за покупками, в рестораны и театры, когда обычные труженики еле сводили концы с концами.

Сами же пролетарии отнюдь не казались святыми и честными гражданами, не гнушаясь подворовывать с тех же предприятий, на которых работали. Такие работники думали примерно так: «Раз объявлено, что все теперь народное, значит, оно и мое собственное. Следовательно, я вполне могу взять себе что-то по мелочи, не испытывая от этого ни малейших угрызений совести. Ведь общему делу строительства коммунизма та мелочь, которую я прихвачу, никак не помешает, а мне будет польза». И, к сожалению, подобным образом рассуждало большинство обычных рабочих не из активистов, повсеместно практикуя мелкое воровство с заводов и фабрик, которое в масштабах страны наносило немалый урон.

Наблюдая подобное поведение «несунов» по донесениям с мест, я отлично понимал, почему Сталин старался вводить на предприятиях железную дисциплину. Ведь до высокой моральной планки строителя коммунизма, который будет думать о благе страны больше, чем о своей личной выгоде, было еще очень далеко. И, чтобы эту моральную планку поднимать, начальникам предстояло начинать с себя, поскольку они являлись примером для подчиненных. А большинство из них даже и не задумывались о собственном поведении, о том, что они сами постоянно дискредитируют те идеи всеобщего равенства и братства, которые декларируют народу.

Да и многие другие критерии общества пока совсем не соответствовали социалистическим идеалам. Например, уровень образования оставался удручающе низким. А преступность процветала. Хотя меры, принятые мной, уже давали результаты. Например, круглосуточное дежурство милиции и дружинников на столичных улицах позволило значительно сократить преступность во второй половине января, даже несмотря на троцкистский мятеж, который в Москве, к счастью, удалось предотвратить.

НЭП тоже, конечно, способствовал негативным общественным проявлениям. Если банды разного рода отморозков, желающих пограбить богатеньких и занимающиеся банальным уличным гоп-стопом или рэкетом, постепенно уничтожались усилиями милиции и ОГПУ, то иные преступные пороки, замешанные на деньгах, пока еще процветали во всех районах большого города. В Москве конца двадцатых успешно действовали подпольные притоны, бордели и казино. Бесчинствовали разного рода аферисты и мошенники. Свирепствовали карманники. И кроме того, разумеется, имелась многочисленная братия самых обыкновенных городских наркоманов и алкоголиков.

С другой стороны, немало появилось и энтузиастов, настоящих строителей нового мира: честных парторгов, комсомольцев с пламенными сердцами, готовых к самопожертвованию ради блага других, ударников труда, которые не приворовывали со своей работы, а любили ее, бережно относясь к рабочим инструментам и материалам. Подрастало поколение пионеров, воспитываемых на революционных идеалах. Из вузов выпускались новые инженеры и другие специалисты советской формации. А педагоги по всей стране ежедневно боролись с неграмотностью. Но, человеческую природу изменить было очень трудно. Хотя, конечно, некоторые успехи в плане воспитания людей нового образца: трудолюбивых, честных и самоотверженных, все-таки имелись.

Вот только я думал о том, что ни в коем случае нельзя допустить, чтобы эта новая нарождающаяся формация строителей социализма погибла на войне. А ведь в моей прошлой жизни так и произошло, когда именно то самое поколение энтузиастов первых пятилеток и пионеров тридцатых годов погибло почти полностью в горниле Великой Отечественной. И я не собирался допускать подобного развития событий ни в коем случае. Поскольку считал, что именно огромные людские потери стали самой главной причиной развала Советского Союза.

Отложенной на годы причиной, но выстрелившей со всей мощью именно тогда, когда старое поколение искренних строителей социализма уходило, а на смену ему шло поколение людей совсем иного сорта. В основном, потомки тех, кто отсиделся в войну по тылам, меркантильных маргиналов и приспособленцев, которые и оказались той благоприятной средой, тем самым «хворостом», успешно подожженным западными спецслужбами, которые запалили, для начала, межнациональные конфликты по окраинам огромной страны, одновременно протащив во власть своих агентов влияния. И этим агентам некому уже было противостоять, поскольку решительных людей, вроде Эльзы, готовых пожертвовать собой ради идеалов революции, ради защиты советской власти, к этому времени просто не осталось в структурах управления СССР, как и в советской армии. И потому ни одна военная часть не проявила верность Уставу, не выступила на защиту социализма, позволив в 1993 году Ельцину спокойно расстрелять из танков парламент, как единственный и последний осколок социалистической системы, пытающийся оказать хоть какое-то сопротивление буржуазной контрреволюции. Так уж сложилась советская система управления со времен Хрущева, что отрицательный отбор во власти начал доминировать… Кстати, где там сейчас Хрущев? Каким-то уездным парткомом руководит? Надо бы внести этого «кукурузника» в список на ликвидацию, пока он в Промышленную академию не поступил и бед не натворил.