Августин Ангелов – Фантастика 2025-166 (страница 106)

— Магия, колдовство и древние знания, говоришь? Хм, — задумался я на несколько мгновений, переваривая сказанное им и прикидывая, как бы это использовать. Потом выдал:

— А помнишь, как я поджог в Горках дерево молнией?

— Да! То было для меня настоящее откровение! И такое не забывается никогда, — сказал он совершенно серьезно.

Я же продолжал:

— Так вот, Глеб, в тот раз ты убедился, что я способен делать кое-что необычное. Скажу тебе больше. Я обладаю некоторыми знаниями о тех самых древних технологиях, о которых ты сам только что упомянул. Ты можешь считать это хоть памятью предков, хоть секретным знанием, переданным мне высшими иерархами тайных братств по наследству, как польскому дворянину, посвященному, допустим, в иллюминаты, мне без разницы. Но, я молчал об этом до срока. А сейчас, когда наш Советский Союз в опасности, настает время, когда кое-что необходимо применить на практике. На первых порах нам потребуется не так и много, лишь освободить энергию атома. И мы установим в мире новый порядок на века!

Глеб не сдержался, восторженно выпалив:

— Я так и знал, что вы — Великий магистр иллюминатов! И для меня величайшая честь служить вам!

Я предупредил:

— Тише, Глеб. Эта информация совершенно секретная. Кроме нас двоих об этих сверхсекретных планах пока никто не должен знать. И не надо называть меня на «вы». Ты мне кто? Друг или служитель?

— Вообще-то, я и тот и другой одновременно, — заметил он.

— Вот и славненько. Потому и обращайся ко мне по-прежнему по имени. Мои должности ничего не меняют в наших отношениях, — попросил я. Потом добавил:

— Вызови ко мне в ближайшее время народного комиссара внутренних дел Грузинской ССР Берию Лаврентия Павловича. И мы поручим ему возглавить атомный проект, который ты станешь курировать. Так вот, Берия начнет формировать научные группы из тех специалистов, списки которых я передам ему через тебя. Этот Лаврентий имеет навыки инженера, а потому он точно сможет организовывать работы, как надо, чтобы построить сначала экспериментальный атомный реактор. Прежде, чем создать бомбу.

— Какую бомбу? — не понял Бокий.

— Атомную. Которая будет сделана из пары десятков килограммов обогащенного урана и сможет давать такую энергию взрыва, которую производят десятки тысяч тонн обычной взрывчатки, — объяснил я.

А он пробормотал удивленно:

— Неужели же такое возможно, чтобы одна небольшая бомба могла вызвать столь грандиозный взрыв? Это же какое-то колдовство!

— Не колдовство, дружище, а всего лишь технологии, — поправил я.

Глава 16

Затем я перешел к дальнейшему изложению своего плана.

— Только надо учитывать, что атомный проект не будет реализован слишком быстро. Имеются кое-какие технические сложности, чтобы воплотить все, что называется, в железе. И эти сложности придется преодолевать. Ты же понимаешь, Глеб, что развитие наших производственных сил и науки не идет ни в какое сравнение с теми, которые имелись в распоряжении древних цивилизаций. А потому, многое придется воссоздавать заново, — сказал я Бокию, продолжая выдавать свои знания попаданца из будущего за такие милые его сердцу мифологические секреты далекого прошлого, якобы доставшиеся в наследство Менжинскому от неких предков из таинственного ордена иллюминатов.

— Это же, наверное, очень трудно, — пробормотал Бокий.

Но я обнадежил его:

— Да, легко не будет. Тем не менее, я верю, что товарищ Берия справится и все организует, как надо. Конечно, тут нам придется рассчитывать на несколько лет. Это очень важный проект на перспективу. Чем раньше мы запустим его, тем лучше для страны. Вот только дожидаться результатов этого проекта некогда. Надо двигать прогресс и в других направлениях прямо сейчас. Потому вызови ко мне завтра… Я протянул ему список, составленный заранее по памяти, а потом и еще один, пояснив:

— Конструкторы из первого списка отвечают за авиацию и ракетостроение, а из второго — за связь и производство электроники. И наша задача свести их всех вместе в единый коллектив ради того, чтобы все их изобретения дополняли друг друга, а не конкурировали бы за государственный бюджет, внося постоянные распри в ряды изобретателей и рассогласованность в их концепции вооружений. Так вот, чтобы подобного не было, мы и создадим мощный единый центр перспективных вооружений, ЕЦПВ. Там у нас будут разрабатываться сразу и самолеты, и ракеты, а также специальная электроника для этой боевой техники. Разумеется, и этот проект тоже будет очень секретным и не быстрым в реализации. Но, его необходимо запустить параллельно атомному, поскольку для доставки атомных бомб к целям понадобятся надежные реактивные самолеты и ракеты большой дальности, управляемые с помощью электроники. Кое-что я специалистам готов подсказать. Выдам им кое-какие эскизы авиационного и ракетного вооружения забытых цивилизаций, а также расскажу про древние технологии полупроводников кое-что.

— Про ракеты я читал, что древние китайцы успешно их применяли, а вот про полупроводники никогда не слышал, — протянул Бокий.

— Ну вот, значит сейчас услышал кое-что полезное, — улыбнулся я по-дружески Глебу, пояснив про преимущества полупроводников перед радиолампами парой фраз, вычитанных мной когда-то в журнале «Наука и жизнь».

Когда Бокий ушел, я напомнил Эльзе приготовить ее набор медсестры. Перед тем, как пойти отдыхать, в качестве вечернего моциона нас ожидало еще одно важное мероприятие. Допрос задержанных. Сегодня своей очереди в камере дожидался Николай Бухарин. Необходимо было вытрясти из него номера секретных счетов Коминтерна в банках Швейцарии.

Пока я торопился играть на опережение геополитических противников, устроив себе в некотором роде забег впереди паровоза истории, новая гражданская война набирала обороты внутри страны. Под Саранском этим же вечером начиналось большое сражение. Для защиты города Шапошников спешно перебрасывал войска из Тамбова, из Липецка и Воронежа. Пенза, расположенная южнее Саранска, тоже нуждалась в немедленном прикрытии войсками, поскольку Шмидт мог в ближайшее время нанести удар и туда. Одновременно со стороны Урала укреплялись Ижевск, Уфа и Оренбург. Но самой главной задачей было укрепить Саратов и Сталинград, чтобы сорвать планы троцкистов по захвату низовьев Волги.

Все эти военные мероприятия мы обсудили в штабе с Шапошниковым. Он уверил меня, что, хоть дивизии, сохранившие верность правительству в Москве, оснащены неважно и укомплектованы личным составом не полностью, но сил при их быстром развертывании должно вполне хватить для создания прочной обороны против троцкистов. А вот решительное наступление провести пока не получится. Надо все-таки быть реалистами. Максимум, что в этой ситуации способна сделать Красная Армия, не оголяя опасные стратегические направления по границам — так это организовать устойчивые линии внутренних фронтов, блокирующие продвижение мятежных войск. А вот уже после этого, закрепившись и подтянув резервы, можно будет переходить к наступательным действиям. Подавить мятеж в зародыше не получилось. И теперь, когда он уже охватил значительные области с миллионами людей, быстро подавить его не получится.

Троцкисты тоже отнюдь не были дураками. Поняв, что с наскока ни Москву, ни Казань подмять под себя не удается, они переходили к тактике взятия под контроль всех небольших населенных пунктов, гарнизоны которых просто не имели возможности оказывать мятежникам сколько-нибудь серьезное сопротивление. Им нужны были люди для увеличения собственной армии. Причем, Троцкий вовсю бравировал именем Ленина, объявив не только создание партии «Верных ленинцев», но и основание новой «Ленинской Армии», основной ударной силой которой стали многочисленные отряды красногвардейцев. Подмена революционных понятий Троцким вовсю практиковалась не только в своей пропаганде, но и в сущности той власти, которую он устанавливал. По сути, он провозглашал некое подобие фашистского режима, собирая в единый кулак под свои красные знамена всех, кто был не доволен советской властью в Москве. Секретная служба, быстро созданная им в Нижнем Новгороде, получила название Управление Порядка или просто УП. И туда троцкисты не гнушались набирать бывших сотрудников царской охранки.

Впрочем, мы делали, примерно, то же самое. Сейчас уже стало не до прежних распрей. И по моему приказу вопрос происхождения больше не являлся препятствием для занятия должностей. Основным требованием отныне становились профессионализм и компетентность конкретного человека. Потому и военспецы, вроде Слащева, вновь оказались востребованными. И не только военспецы, конечно, но и все остальные специалисты царских времен, кто не пал жертвой террора в революционные годы и не уехал из страны в эмиграцию.

Ради развития нужно было немедленно привлекать инженерные кадры. Да и не только инженеры, а и хорошие управленцы были очень нужны на местах. Потому по линии ЦК я снял запрет на вступление в партию и карьерный рост даже для тех, кто еще недавно считался классовым врагом, буржуем или аристократом. Да и само понятие классового врага начинало постепенно нивелироваться, поскольку был взят политический курс на примирение внутри столичного общества. Общая опасность, которую представлял для страны троцкизм, вполне осознаваемая всеми вдумчивыми людьми Москвы, постепенно сплачивала здоровые общественные силы на борьбу плечом к плечу против новой угрозы. Именно Москва становилась местом эксперимента для возникновения новой формации социализма с человеческим лицом, в котором имелось вполне законное место и для кое-каких пережитков капитализма. Поскольку ни я, ни даже Рыков с Томским, совсем не собирались сворачивать НЭП, предпочитая путь более мягких преобразований, чем те, что затевал Сталин.