Авенир Зак – Утренние поезда (страница 98)

А н д р е й. Они уехали из Германии, когда к власти пришел Гитлер.

Т е о. Понятно. Коммунисты. (Затягивается.) Да, хорошо бы сейчас оказаться на Фридрихштрассе, двенадцать.

А н д р е й. Ты был наверху. Ты сам видел — всюду наши… Уйти вам некуда. Ну взорвете… А дальше что? Вас тут же поймают. И расстреляют на месте.

Т е о. Да, если поймают, расстреляют. На, потяни еще раз. (Дает Андрею затянуться, затягивается сам, вынимает из кармана портсигар.) Откуда у тебя эта игрушка? Трофей?

А н д р е й. Нет. Подарок.

Т е о. Ну, если подарок, на, держи. (Засовывает портсигар в карман Андрея.) Но боюсь, что он тебе не понадобится.

А н д р е й. Тебе тоже.

Тео усмехнулся, подражая трубе, запевает траурный марш.

Война кончается. Неужели тебе не хочется жить?

Т е о. Мало ли кому чего хочется. Мне вот, допустим, хочется у тети оказаться. И чтобы она поставила передо мной свою голубую кружку с молоком… А молока давно в Берлине нет. И дома моего тоже нет. Разбомбили. А где моя мама… не знаю. Можно, конечно, выбраться из этой мышеловки… переодеться в штатское или нацепить белую повязку…

А н д р е й. Что же тебе мешает? Ты предпочитаешь погибнуть как герой?

Т е о. Шкуру спасти можно. Но вот скажи мне… если я тебя сейчас отпущу… развяжу руки и скажу — беги! И только одно условие — живым останешься только ты один. Согласен?

А н д р е й. Нет.

Т е о. Зачем же ты предлагаешь мне сделать то же самое?

А н д р е й. Разве это то же самое? Я хочу спасти людей, а ты готовишься их уничтожить.

Входят  Г е л ь м у т  и  Д и т е р, укладывают принесенные ящики.

Г е л ь м у т. Взгляни, Тео. Может быть, этого довольно?

Т е о. Чем больше, тем лучше.

Г е л ь м у т. Хорошо. Принесем еще.

Вбегает  Р е й н г о л ь д.

Р е й н г о л ь д. Гельмут, она сбежала!

Г е л ь м у т. Кто?

Р е й н г о л ь д. Урсула! Она стояла позади меня, а потом я оглянулся — ее нет. Она сбежала!

Т е о. Ну и хорошо, что сбежала. Никому она здесь не нужна.

Г е л ь м у т. Дрянь!

Р е й н г о л ь д. Она нас выдаст!

Т е о. Не выдаст. А пропадать ей с нами ни к чему.

Р е й н г о л ь д. Почему пропадать?

Т е о. Ты что, мой миленький, надеешься выбраться отсюда? Могу тебя успокоить. Свиные ножки у деда жрать тебе не придется.

Р е й н г о л ь д. Зачем он меня пугает, Гельмут? Ты ведь сказал, что мы уйдем отсюда?

Г е л ь м у т. Уйдем. Тео не всегда удачно шутит. Пошли. С русским останется Дитер.

Г е л ь м у т,  Т е о  и  Р е й н г о л ь д уходят.

Операционная.

На стенах портреты великих немецких ученых — Гумбольдта, Кеплера, Лейбница, Вирхова. С а н и т а р ы  вносят  Л и ф а н о в а. Входит  Т а м а р а.

В о е н в р а ч. Маску. Перчатки. (Подходит к Лифанову.) Ну, как наши дела, лейтенант?

Л и ф а н о в. Болит, зараза… Ну ничего, потерплю… Вы бы только… Андрюшку разыскали… мне бы тогда… спокойнее было.

В о е н в р а ч (делая знак Тамаре). Тамара, ты, кажется, говорила, что Андрея где-то видели?

Т а м а р а (растерянно). Да… Седьмой сказал… видели его… у Подтосина.

Л и ф а н о в. Видели?.. Слава богу.

В о е н в р а ч. Ну, лейтенант, в добрый час. Начинается операция.

На улице.

К о р о б к о в  и  С и н и ц а  проверяют линию.

С и н и ц а. Стой, Коробков, смотри. Из подвала какой-то немец ползет со своим фаустом. Ну, берегись, Коробков… Сейчас как… жахнет… и все… был Коробков… нет Коробкова.

К о р о б к о в. Где… твой немец? Не вижу.

С и н и ц а. Да вот… гляди… из подвала лезет… (Пригнул Коробкову голову.) Лишняя она, что ли, у тебя?

К о р о б к о в (обиженно). Лишняя… У меня не лишняя. Вот у тебя, я гляжу… лишняя. Какой же это немец, когда это… девка.

С и н и ц а. Вроде и верно — девка… А девка что? Вот как вытащит пушку…

К о р о б к о в. Какая там пушка… Зонтик у нее… Не видишь, что ли?

С и н и ц а. А зачем ей… зонтик? Дождя вроде нет? (Шепотом.) Это, Коробков, никакой не зонтик.

К о р о б к о в (сердито). Как — не зонтик?

С и н и ц а. А так… Новое секретное оружие. «Фауст» замаскированный.

К о р о б к о в. Да она дрожит… бедняжка.

У стены, прижавшись, стоит  У р с у л а, испуганно смотрит на солдат.

С и н и ц а. Немочка… Гляди, Коробков, ничего из себя немочка…

К о р о б к о в. Девчонка… Чего она боится?

С и н и ц а. Нас боится. Тебя, Коробков, боится. Думает, вот как возьмет Коробков свой автомат, как жахнет… И все, нет немочки…

К о р о б к о в. Может, она голодная. Консерву ей дать… (Кричит.) Консерву хочешь?

У р с у л а  испуганно смотрит, убегает.

Подвал.

Д и т е р (подходит к Андрею). На, глотни. Только быстрее, пока они не вернулись. (Подносит ко рту Андрея фляжку.)

А н д р е й (отпил). Болотом пахнет.

Д и т е р. Другой нет.

А н д р е й. И за то спасибо. Увидел бы Гельмут — тебе несдобровать.

Д и т е р. Он был бы прав.

А н д р е й. Зачем же ты дал мне воды?