Авенир Зак – Утренние поезда (страница 97)

А н д р е й. Там, наверху, раненые… Там мой друг… Володя… Он спас мне жизнь, а я для него еще ничего не сделал… Он вытащил меня из воды… из ледяной воды, зимой. Снарядом пробило понтон, а он вытащил меня… Ты слышишь?

У р с у л а. Нет.

Входят  Г е л ь м у т,  Д и т е р,  Т е о. Они приносят ящики со взрывчаткой, складывают их.

Г е л ь м у т. Я считаю, что бикфордов шнур надежнее…

Т е о. Ты можешь считать что угодно, но бикфордова шнура у нас нет…

Г е л ь м у т. А эта… твоя машинка… не сработает раньше времени?

Т е о. Часовой механизм обычно не подводит.

Г е л ь м у т,  Д и т е р  и  Т е о  уходят.

А н д р е й. Объясни мне, Урсула, я все-таки не могу понять. Ты сидишь с автоматом и сторожишь меня. Но ведь это же ты, ты спасла мне жизнь. Зачем ты это сделала?

У р с у л а. Не знаю. Не могла смотреть… на это.

А н д р е й. Не могла смотреть? А когда вы взорвете раненых и меня вместе с ними? Как ты на это будешь смотреть?! Ах да… ты этого не увидишь, вы успеете убежать.

У р с у л а. Замолчи.

А н д р е й. А если не замолчу, будешь стрелять?

Урсула молчит.

Развяжи меня, Урсула.

У р с у л а. Я сказала — молчи! Слышишь, молчи!

А н д р е й. Ноги затекли… Развяжи хотя бы ноги.

У р с у л а. Нет.

А н д р е й. Слушай… Ты же девчонка… тебе не может быть по душе эта затея Гельмута. И не только тебе — всем вам. Почему же вы помогаете ему?! Боитесь его?

Урсула молчит.

Нет, не понимаю. Ты выбила нож из его рук. Не побоялась. Почему же ты вместе с ними идешь на такое преступление?

У р с у л а. Если скажешь еще хоть одно слово, я буду стрелять.

А н д р е й. Пожалуй, и правда выстрелишь. Гельмут ведь приказал в случае чего стрелять. Я-то удивился, зачем он тебе дает автомат… А ты… смотри-ка, настоящий солдат.

У р с у л а. Я выполняю приказ.

А н д р е й. Выполняешь приказ? Тебя этому научили в приюте?

У р с у л а. В каком приюте?

А н д р е й. В котором тебя подгоняли прутиком.

У р с у л а. Откуда ты знаешь, что я была в приюте?

А н д р е й. Я это понял, когда ты рассказывала об этих девочках-подкидышах.

У р с у л а. Как ты догадался?

А н д р е й. Не знаю. Может быть, потому, что у меня тоже нет родителей.

У р с у л а. А у меня есть. Я их не знаю. Я их никогда не видела. Они бросили меня. И я ненавижу их.

А н д р е й. Я знал одного человека… немца. У него был сын. Совсем маленький. Его отдали в приют, а мать посадили в концлагерь. Он, наверное, тоже думает, что его подбросили.

У р с у л а. Какое тебе дело до меня, до моих родителей? Я немка, а ты русский, и мы с тобой враги!

А н д р е й. Нет, вы все-таки не люди. Я думал, хоть в тебе есть что-то человеческое!..

У р с у л а. Ты хочешь, чтобы я предала их? Они выполняют свой воинский долг. И я должна быть с ними до конца!

А н д р е й. От тебя зависит жизнь многих людей… Ты можешь их спасти… Даже дикари не убивают раненых.

Входят  Т е о,  Р е й н г о л ь д,  Д и т е р. Они приносят ящики со взрывчаткой, укладывают их.

Т е о. Осторожно, Ренни.

Р е й н г о л ь д. А что… может взорваться?

Т е о. Бывает. От удара, от выстрела.

Р е й н г о л ь д. Хм… Тогда мне лучше эти ящики не таскать… У меня иногда… нарушается равновесие… внезапное головокружение… Наследственность по материнской линии…

Т е о. Иди! Я покажу тебе наследственность!

Р е й н г о л ь д. Если что случится — пеняйте на себя.

Д и т е р  и  Р е й н г о л ь д  уходят.

У р с у л а. Тео, я больше с ним не останусь. Я лучше буду таскать ящики. Он все время заговаривает со мной.

Т е о. Ну и пусть. Тебе-то что?

У р с у л а. Он говорит, что там в приюте говорили неправду, что нас подбросили… что родителей арестовали, посадили в лагерь, я не верю… откуда он может знать… Этого не могло быть, не могло?! (Андрею.) Ты все выдумал, выдумал! Я не верю тебе, не верю. (Плачет.)

Т е о (забирает автомат). Вот что, давай сюда автомат и отправляйся.

У р с у л а. Куда? Мне некуда идти.

Т е о. Пойдешь к моей тетке. Она живет на Фридрихштрассе. Я дам записку. Или просто скажи, что тебя прислал Тео.

У р с у л а. Я боюсь.

Т е о. Чего боишься?

У р с у л а. Боюсь выйти на улицу, там русские.

А н д р е й. Он прав. Надень белую повязку, никто тебя не тронет.

Т е о. Пожалуй, что так. Фридрихштрассе, двенадцать, фрау Клара Кониц. Скажешь, что тебя прислал Тео. А я… если выберусь из этой переделки… я тоже приду туда.

У р с у л а  уходит. Тео достает сигару, закуривает.

А н д р е й. Много там этих ящиков?

Т е о. На тебя и одного хватит. Затянуться хочешь?

А н д р е й. Что это ты такой добрый?

Т е о. Считай, что я выполняю твое последнее желание.

А н д р е й. Тогда развяжи руки.

Т е о. Дураков нет. Ты прилично говоришь по-немецки. Откуда у тебя саксонский акцент?

А н д р е й. Мой учитель немецкого языка был из Дрездена. В Москве, в Сокольниках, в одном доме с нами жили немцы.

Т е о. А что эти немцы делали в Москве?