Авенир Зак – Утренние поезда (страница 89)
Т а м а р а. Ладно врать-то.
А н д р е й. Точно тебе говорю. Тонну съел — орден.
Т а м а р а. Ну а по правде?
А н д р е й. По правде? Сказал бы, да не люблю хвастать.
Т а м а р а. А ты не хвастай. Скажи.
А н д р е й. Ладно, скажу. Только между нами. Договорились?
Т а м а р а. Ну?
А н д р е й. Про «катюшу» слыхала?
Т а м а р а. А как же.
А н д р е й. Кто изобрел, знаешь?
Т а м а р а. Нет.
А н д р е й
Т а м а р а
А н д р е й
Т а м а р а. Работала. Нас когда привезли, меня сначала на завод отправили. Подземный. Снаряды там делали. Задыхались без воздуха… В госпиталь попала. Подлечили немного, в лагерь послали, а оттуда меня этот бауэр к себе взял. За скотиной ходить. Хаазе его фамилия. По-русски — заяц. А как наши пришли, я сначала при штабе была, а потом меня Вера Алексеевна сюда взяла санитаркой, заодно и подлечить немного.
А н д р е й. Досталось тебе.
Т а м а р а. Выжила — и то хорошо, своих дождалась.
А н д р е й. Война кончится, куда поедешь?
Т а м а р а. В Брянск. Может, кого найду. Маму или тетю Настю… если живы.
А н д р е й. А у меня никого не осталось. Вот только лейтенант. Зовет к нему ехать, в Воронеж.
Т а м а р а. Ты сколько классов окончил?
А н д р е й. Пять… почти. А ты?
Т а м а р а. Тоже пять. Вот смешно-то будет. Приду в шестой класс, а там девчонки маленькие… Стыдно.
А н д р е й. Для взрослых вечерние школы есть.
Т а м а р а. Да? А я и не знала. Ты игрушки любишь?
А н д р е й. Вырос я из этого возраста.
Т а м а р а
А н д р е й
Т а м а р а
А н д р е й. Я только крышку отвинчу.
Т а м а р а. Не дам.
А н д р е й. Ну-ка заведи еще раз.
Если я тебя попрошу… сделаешь?
Т а м а р а. Сделаю.
А н д р е й. Пригляди за моим лейтенантом. А мне… идти надо.
Т а м а р а. Куда?
А н д р е й. В свою часть. Воевать.
Т а м а р а. Не выйдет, Вера Алексеевна приказала старшине, чтобы тебя отсюда не выпускали.
А н д р е й. Приказала? А мне надо. Все равно уйду.
Т а м а р а. У дверей Марченко стоит. Мимо него не проскочишь.
А н д р е й. Через окно вылезу.
Т а м а р а. На окнах решетки.
А н д р е й. Черный ход есть.
Т а м а р а. Черный ход досками заколотили.
А н д р е й. Все равно уйду. А ты молчи. Ты меня не видела, ничего не знаешь. Как лейтенант очнется, скажешь ему, что у Андрея, дескать, все в порядке, он тут где-то, пусть не беспокоится.
Т а м а р а. Не уходи, Андрюша. Война кончается. Что они там, не обойдутся без тебя?
А н д р е й. Они обойдутся. А мне — надо. Володька хотел сам до рейхстага дойти… А его видишь как ударило. Вот и надо… за него дойти.
Т а м а р а. А если… убьют… в последнюю минуту?
А н д р е й. Не убьют. Я один из всей семьи остался. Не могут меня убить. Не бойся. Вернусь. Обязательно. Ты жди меня. Жди. Поняла?
Т а м а р а. Поняла.
А н д р е й. Если не жалко, дай пару сигар на дорогу.
Т а м а р а. Бери все.
А н д р е й
Т а м а р а. Погоди.
А н д р е й. Спасибо. Не сломаю, не маленький. Ну, до свидания, Тамара. До завтра. Пойду рейхстаг брать.
Т а м а р а. А ты не обидишься… если я тебя поцелую?
Р е й н г о л ь д. …И тут русские запустили свой орган. Они называют его «катюшей»… Руди лежал рядом со мной, слева, совсем рядом… как ты… И вдруг — нет его. Нету, ничего не осталось… Ну совсем ничего…
Г е л ь м у т. Нет.
Р е й н г о л ь д. Почему его так долго нет? Он сбежал, твой надежный парень!
Г е л ь м у т. Заткнись!
Д и т е р. Классный журнал. За прошлый год. Четырнадцатого апреля… работали на расчистке после воздушного налета… Пятнадцатого… Последнее занятие. Потом нас отправили на строительные работы. Господин директор сказал, чтобы мы не волновались, получим свои аттестаты вне зависимости от того, будем учиться или нет.