Авенир Зак – Утренние поезда (страница 91)

А н д р е й. И я тоже умру?

О т е ц. Ты будешь жить долго-долго… Ты вырастешь сильным, добрым, умным. Ты сделаешь много хорошего для людей. И они тебя будут любить.

А н д р е й. А потом… умру?

О т е ц. Да, сын.

А н д р е й. Нет, папа. Я никогда не умру. Когда я вырасту, никто умирать не будет. И ты не умрешь, и мама не умрет, никто больше никогда не умрет.

Подвал.

Г е л ь м у т. Повернись спиной.

А н д р е й. Стреляй.

Г е л ь м у т. Я сказал — повернись.

А н д р е й. Стреляй. Только не советую.

Г е л ь м у т (насмешливо). Не советуешь?!

А н д р е й. Выстрел услышат наши.

Г е л ь м у т (к Тео). Что там… наверху?

Т е о. Русские. У них здесь лазарет.

Д и т е р. Он прав. Наверху услышат.

Г е л ь м у т (сильно бьет Андрея ногой в живот. Андрей падает. Дитеру). Посмотри за ним.

Гельмут отводит Тео в сторону.

Что ты узнал?

Т е о. Ничего хорошего.

Г е л ь м у т. Говори тише.

Т е о. В гимназии лазарет. На улице русские пушки. Во дворе кухня. Всюду полно русских.

Г е л ь м у т. Надо вернуться туда, откуда мы свернули на север.

Т е о. Нельзя. Переход из магазина завален.

Г е л ь м у т. Завал разберем.

Т е о. Нет. Обвалилась наружная стена… с рекламой «Оппеля»… помнишь? Там разбирать… на неделю хватит.

Г е л ь м у т. Ты хочешь сказать, что мы не можем отсюда выйти?

Т е о. Не можем. И потом… ты должен это знать, Гельмут. Я звонил из магазина тете Кларе, она живет на Фридрихштрассе… Русские уже у рейхстага…

Г е л ь м у т. Ложь. Вражеская пропаганда.

Т е о. Тетя Клара сказала, что у них перед домом русские танки.

Г е л ь м у т. На Фридрихштрассе?

Т е о. Да.

Г е л ь м у т. Так вот, Тео. Ты скажешь им, что русских потеснили и наши совсем близко… что ты звонил этой своей тете Кларе и она сказала, что армия Венка подошла к Берлину.

Т е о. Я не привык врать.

Г е л ь м у т. Ты солдат, Тео, и я знаю, ты будешь сражаться до конца… а они… эти двое, они еще совсем мальчики… их надо поддержать, дать им какие-то силы. Они не должны знать то, что ты мне сказал.

Т е о. Я не могу врать.

Р е й н г о л ь д. Чего вы там шепчетесь? Мы тоже хотим знать…

Г е л ь м у т (глядя в глаза Тео). Ты слышишь, они хотят знать. Они твои товарищи. И они должны знать правду. Говори!

Т е о. Проход возле магазина завален, обвалилась стена… вернуться мы не можем. Выйти наверх тоже… нельзя. Кругом русские.

Г е л ь м у т. Но это не все. Тео звонил своей тете… Как ее зовут, твою тетю?

Т е о. Тетя Клара.

Г е л ь м у т. И что сказала тетя Клара?

Т е о (с трудом). Она сказала, что армия Венка входит в Берлин… Что русских потеснили… А наши… совсем близко…

Г е л ь м у т. Мы дождемся темноты. А ночью прорвемся к ставке фюрера.

Д и т е р. До ночи еще далеко… Русские могут спуститься в подвал, и тогда…

Г е л ь м у т. Тогда мы примем бой, Дитер! У нас с тобой есть оружие, и мы будем драться. Или ты не согласен со мной?

Д и т е р. Согласен.

Р е й н г о л ь д (глядя на Андрея). Этот русский, кажется, готов.

Д и т е р. Нет, он дышит.

Гимнастический зал.

Возле койки лейтенанта  Л и ф а н о в а сидит  В о е н в р а ч. Она осматривает его.

В о е н в р а ч. Здесь больно? А здесь?

Л и ф а н о в. Больно. Товарищ майор, скажите честно… ходить буду?

В о е н в р а ч. Будете.

Л и ф а н о в. С костылями?

В о е н в р а ч. Поначалу с костылями.

Л и ф а н о в. Долго?

В о е н в р а ч (продолжая осмотр). А здесь… как?

Л и ф а н о в. Болит, зараза. Нельзя мне помирать, товарищ майор. У меня сын.

В о е н в р а ч. У вас? Сколько же ему лет?

Л и ф а н о в. Пятнадцать.

В о е н в р а ч. Вы шутите — это хорошо. Сколько же вам самому?

Л и ф а н о в. Двадцать три. Да вы видели его — Андрей.

В о е н в р а ч. А, этот мальчик с медалью.

Л и ф а н о в. Отец у него был военным. Погиб на границе… в сорок первом… где-то в Белоруссии. Мать тоже… при бомбежке. Жил у бабки, в оккупации, помогал партизанам…

В о е н в р а ч. Глаза у него смышленые.