Авайс Хан – Без чести (страница 1)
Авайс Хан
Без чести
Никогда не поздно стать тем, кем ты мог бы стать.
Не знающий одного ведает о другом.
Awais Khan
NO HONOUR
Copyright © Awais Khan, 2023
All rights reserved
© А. И. Самарина, перевод, 2026
© Издание на русском языке. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026
Издательство Иностранка®
Деревня Хан-Вала, Пакистан
Только когда младенца вырвали у Шабнам из рук, она поняла, до чего все серьезно. Ее брат-близнец Аслам грубо запеленал ее дочурку – и собственную племянницу – в грязную тряпку (наверное, из конюшни прихватил). Запах влажной ткани растекся вокруг. Платок, который Шабнам связала специально для малышки, брат небрежно швырнул на пол.
Из глаз роженицы брызнули слезы.
– Отдай, – слабым шепотом взмолилась она с пола, бессильно перебирая ногами. Повитуха, которая обмывала тело Шабнам, бросила на Аслама быстрый взгляд, торопливо натянула на молодую мать шальвары и застегнула пуговицы на поясе.
– Прошу, скажите ему, чтобы вернул мне дочку! Я ей нужна! – слезно попросила Шабнам, взглянув на женщину.
Та не поднимала на нее глаз.
– Это не мое дело. Надо было думать, прежде чем такую грязь в родной дом тащить. Еще скажи спасибо, что твоя родня позвала меня в помощницы. Таких, как ты, в реку бросают – и то, считай, везение. А коли не повезет, и вовсе сжигают заживо. Молись, чтобы брат тебя пощадил! Хотя такое бывает редко.
– О, она у нас везучая, – подметил Аслам. – На ее счастье,
Повитуха распрямилась в полный рост.
– Раз вы думали про сожжение, зачем позвали меня на роды? Какой смысл?
– Чтобы она не умерла раньше времени и не избежала заслуженной кары! – сверкнув глазами, буркнул Аслам. – Чтобы слишком легко не отделалась!
Повитуха побледнела, поспешно собрала вещи и выскочила из дома, ни разу не обернувшись.
Шабнам пришлось приложить титанические усилия, чтобы просто приподняться на локтях. Роды изнурили ее до полусмерти. Все мышцы в теле словно вопили от боли. В горле пересохло, но она боялась попросить у брата воды: как знать, что он вытворит? Пока что он отвлекся на племянницу и играл с ее крохотными кулачками. «Может, он полюбит ее и пощадит», – взмолилась про себя Шабнам.
Если бы.
Мать отвернулась от нее. Только плечи, которые так и ходили вверх-вниз, выдавали ее чувства.
– Шабнам, как ты могла? – прошептала мать. – Я же молила тебя: убегай! – Она быстро покосилась на сына и сменила тон, воскликнув уже громче: – Как ты посмела! Отец, поди, в гробу вертится от стыда!
Шабнам закрыла глаза. Ей вспомнился тот день, когда она, не выдержав давления, отдалась человеку, которого прочили ей в мужья. Ему было уже за тридцать – на пятнадцать лет больше, чем Шабнам, и все же, когда он предложил ей прогуляться вдоль реки, никто и бровью не повел, и уж тем более Аслам: куда больше брата интересовали ящики с манго, которые тот человек привез с собой. Тот человек – ей не хотелось даже имя его вспоминать – обещал, что весь мир будет у ее ног. Что они переедут жить в большой город.
Мать не рассказывала ей о нравах мужчин. А когда Шабнам стала девушкой, просто кинула дочери грязную тряпку и велела каждый месяц подкладывать ее под себя, чтобы кровью всё не перепачкать. И когда появился тот человек со своими щедрыми подарками, мать не сделала ничего, чтобы уберечь пятнадцатилетнюю дочь от беды. Впрочем, Шабнам не держала на нее зла. Жалела только, что ее воспитали такой наивной.
Когда тот человек вдруг повел ее в поля и стал нашептывать сладкие нежности, щекоча дыханием кожу, Шабнам всеми силами старалась скрыть изумление. От его слов она вся раскраснелась, ей стало и страшно, и приятно. Пусть взрослые и не подготовили ее к жизни, она видела несколько пенджабских фильмов и понимала, что просьба раздеться, услышанная от мужчины, – не самое рядовое событие. Сперва она сопротивлялась, а потом заметила, как омрачилось лицо того человека, и у нее екнуло сердце. Ей вспомнились ящики с манго, рулоны шелка и шифона, которые он привозил, радость на лице матери, и она улыбнулась в знак согласия. Но даже в тот миг не понимала, на что соглашается. Только когда все тело пронзила боль, точно его рассекли надвое, а с губ сорвался крик, который некому было услышать, она осознала, что случилось.
И вот ей шестнадцать. У нее из рук только что вырвали новорожденную дочь, а отца девочки она с того дня ни разу не видела.
Мать сокрушенно закрыла лицо руками.
– О горе, горе, почему это с нами случилось?!
– Потому что ты родила
У Шабнам не было сил с ними спорить. Тут уши уловили какой-то шум за дверью. С улицы доносились мужские голоса – громкие, недовольные. Мать дернулась, будто поперхнулась.
– Они пришли! – испуганно прошептала она сыну. – Скорее открывай дверь, а то они сожгут весь наш дом! Попробуй их отговорить.
Аслам усмехнулся.
– С удовольствием.
– Аслам, стой! – Шабнам поднялась, и комната покачнулась у нее перед глазами. Она едва не упала. – Отдай мне ребенка, пожалуйста. Я уйду, и больше вы меня не увидите, обещаю!
Брат почесал подбородок.
– Одного не пойму: как тебе удавалось так долго пузо прятать? Хотя ты у нас всю жизнь лентяйничаешь. Вот никто и не удивился, когда начала поправляться. – Его глаза потемнели. Он взглянул на мать. – Или ты знала?
Мать положила руку на сердце.
– Нет, конечно! За кого ты меня принимаешь?
На самом деле, она все узнала много месяцев назад, но продолжала наивно верить, что тот человек еще вернется. Когда с последних месячных Шабнам миновало семь лун, мать сунула ей сумку, в которой лежали накопленные за долгие годы сбережения и горсть украшений, и стала умолять дочь бежать. Вот только вскоре идея побега отпала: поползли слухи о бандах насильников, которые рыщут в окрестных деревнях, чуть ли не каждый день похищают женщин и измываются над ними. Даже если бы Шабнам отправилась в путь с матерью, ее бы это не обезопасило, поскольку насильники не брезговали даже семидесятилетними старухами. Шабнам наотрез отказалась подвергать мать такому риску. Будь что будет, решила она. И осталась дома.
А теперь горько жалела об этом. До чего же наивно было верить, что брат ее поддержит! В дверь постучали, а потом заколотили с растущим нетерпением. Шабнам повернулась к Асламу.
– Я мать этой малышки, – взмолилась она. – У тебя что, дыра вместо сердца? – Когда брат отвернулся, Шабнам решилась на единственный шаг, который, как ей казалось, точно избавит его от равнодушия. Она взяла его за руку и положила ладонь себе на грудь, влажную от подступившего молока. – Видишь? Я ей нужна, как ты не понимаешь?
Аслам отскочил, будто его током ударили.
– Коварная
Шабнам очень хотелось отвесить ему пощечину – может, хоть так поймет? – но она сдержалась, ведь Аслам по-прежнему держал в руках бесценный комочек.
С каждым ударом в дверь сердце молодой матери разгонялось все быстрее. Казалось, еще немножечко, и она потеряет сознание. Шабнам прислонилась к стене. В комнате висел густой запах крови, металлический привкус льнул к языку. Время нещадно утекало.
Аслам открыл дверь, а дальше события развивались стремительно. Ее дочку отдали какому-то незнакомцу, а потом брат в компании еще двух мужчин схватил Шабнам, выволок из дома и потащил на деревенскую площадь. Рассвет еще только занимался, и голые руки молодой матери покалывало от холода. На площади уже собралась толпа, но Шабнам так обессилела, что зрение затуманилось, и лиц она толком не различала. И только когда ее подтащили к
– Отведите ее к реке, – мягко велел старейшина.
Утренняя прохлада, казалось, просочилась Шабнам в самое сердце. До реки было недалеко: она тянулась за вереницей соломенных хижин вдоль берега, на котором местные часто справляли праздники. В это время года вода не была ледяной, но и теплой тоже.
– Надо держаться, – шепнула Шабнам себе. – Ради малышки.
Пока провинившуюся вели по дороге, в нее успело плюнуть несколько старух. На лодыжки налипла вязкая грязь. Дети кидали Шабнам в глаза комья земли, дергали ее за волосы.
–
– Грязная
– Сжечь ее живьем!
– Застрелить!
– Утопить!
Всю дорогу ее брат улыбался, и только капли пота на лбу выдавали гнев.
– Застрелить – слишком просто, – с неизменной улыбкой пояснил он мужчине, который жаждал крови Шабнам. – Пускай осознает, что натворила. Да и мне надо как-то восстановить честь семьи.
– Верно, верно! – подбадривала толпа. – Вот он, настоящий мужчина, который знает, что делать!