Ава Рид – Трудный выбор (страница 21)

– Засранец, засранец! – Слышу, как Холли ругается, и закатываю глаза. Она всегда такая драматичная.

– Ладно. Не стоит каждый раз оскорблять меня, когда прихожу домой. Иначе однажды я выкину тебя, – говорю сердито, швыряю куртку на диван и мчусь в ванную. Я быстро умываюсь, чищу зубы и пытаюсь пригладить растрепанные волосы, прежде чем броситься в гардеробную, чтобы надеть свежую одежду.

Вернувшись в гостиную, слышу громкий смех Холли. Она не воспринимает меня всерьез. Конечно.

– Прости, что оставил тебя одну, но у меня было важное дело, – она продолжает смеяться, а я тру лоб. – Меня дразнит серый попугай. Не могу поверить, что вообще тебя спас.

– Идиот, – выдает она, и я сердито сверлю ее взглядом.

Ее клетка не уступает по размерам однокомнатной квартире, она без проблем может сделать в ней несколько кругов, места достаточно. А когда я возвращаюсь домой, то выпускаю ее, чтобы она свободно летала по пентхаусу. Поэтому она не очень довольна, когда я ухожу.

– Прости, был неправ. – Иду на кухню, чтобы найти какое-нибудь лакомство, немного фруктов и початок кукурузы, которую Холли особенно любит. Досыпаю зерновой корм. Обычно еда ее немного успокаивает. – После смены я вернусь домой и сразу выпущу тебя, но сейчас мне нужно идти, – я нежно глажу ее по перьям и радуюсь, что она позволяет. Так было не всегда. Холли около десяти лет, и примерно три года она живет со мной. Я никогда не хотел заводить попугая, но однажды заглянул в зоомагазин по просьбе сестры – и там была она. Истощенная, грустная, со взъерошенными перьями и в такой маленькой клетке, что она даже не могла расправить крылья. Ее взгляд был настолько печальным, что я не удержался и забрал ее с собой. С тех пор и дня не прошло, чтобы она не бранила меня. Вот такая благодарность за спасение.

Быстро запихиваю в рот кусок вчерашнего торта, затем спускаюсь вниз и бегу через фойе к выходу из отеля.

– До свидания, мистер Мастерсон.

– Было бы здорово, если бы ты наконец назвал меня Грантом, – говорю Маркусу, забираясь на мотоцикл. Он улыбается. Мы оба знаем, что этого никогда не произойдет. Это не соответствует его представлениям о данной работе, не соответствует предписаниям.

Я отворачиваюсь, надеваю шлем и уезжаю. Обычно я прохожу расстояние до больницы за десять минут; если заглядываю в кофейню на углу, то за пятнадцать. Хотя с тех пор как в больнице появилась Лора с ее потрясающим фраппучино, мне больше не нужно этого делать. Несколько последних недель я еду на мотоцикле длинной дорогой до и после работы. Это доставляет удовольствие, проясняет голову и расслабляет меня – куча плюсов.

Но только не сегодня. Пробки адские, а времени мало, потому что я заснул у Мэйси. Мэйси… Одна мысль о ней заставляет мое сердце биться быстрее. В последнее время я так часто думал, как завязать с ней разговор, узнать ее лучше или даже пригласить на свидание, но не решался сделать первый шаг. Я хотел дождаться подходящего момента и боялся все испортить. А потом налетела песчаная буря, которая все перевернула с ног на голову. И хотя она принесла страшные последствия, я немного благодарен ей, потому что иначе я, возможно, так ничего и не сделал бы. Теперь же я попытался сблизиться с Мэйси и чертовски рад этому.

Когда я приезжаю в Уайтстоун, паркую мотоцикл и прохожу через главный вход, чувствую себя бодрым и готовым к новому дню, несмотря на то, что почти не спал.

Я поднимаюсь в отделение кардиохирургии, готовлюсь к дежурству и встречаю на ресепшене Лору, которая начинает смену вместе со мной и еще должна переодеться.

– Эй, малышка! Ты опоздала.

Она замирает и морщится.

– Я была у Джесс.

– Как она?

– Лучше, я думаю. Она разговаривает со мной, но… она… – Лора тяжело выдыхает и прикусывает нижнюю губу. – Она пугает меня. Я не узнаю сестру. Она была такой замкнутой и печальной только после смерти родителей.

– Дай ей время. Я не скажу ничего нового, если напомню, что травмы не исчезают за одну ночь.

Она бормочет что-то себе под нос и делает глоток из кружки.

– Чашка, – бормочу я, и Лора от неожиданности замирает. Она смотрит на меня широко распахнутыми глазами. – Ты впервые забыла про мой кофе. Что дальше? Скажешь, что хочешь развестись?

Конечно, она не воспринимает меня всерьез.

– Мы не женаты, Грант.

– У нас был тесный рабочий брак, доктор Коллинз, – я театрально кладу руку на сердце.

– Был? Так это ты хочешь развестись? – восклицает она и наклоняется ко мне.

– Не говори ерунды, мы не женаты, – повторяю я ее слова.

– Грант, – шипит она, и я получаю от этого удовольствие.

– Все в порядке. Пойду утоплюсь в той жиже, что вытекает из нашего кофейника.

– Извини.

Я отбрасываю шутливый тон, потому что вижу, насколько расстроена Лора.

– Перестань, я лишь дразнил тебя. Увы, я слишком привык к твоему чертовски вкусному кофе. Но ты мне ничего не должна. Тебе не за что извиняться.

– Давай принесу тебе кофе в следующий раз, договорились?

Я складываю руки в молитвенном жесте.

– Умоляю!

– Прекрати, – внезапно слышу рядом голос Нэша. Он берет папку и становится рядом с Лорой. – Я единственный, кто может ее о чем-то умолять.

Она смеется, он ухмыляется, а я корчу физиономию.

– Ладно, это слишком для меня, займусь своими прямыми обязанностями.

– Да уж надеюсь, потому что я собираюсь домой, – ворчит Белла, которой надо передать мне дела.

– А мне нужно переодеться, – говорит Лора и прощается. Я стараюсь не обращать внимания на то, что Нэш следует за ней, как влюбленный тролль.

– Вот, – Белла протягивает мне стопку папок, – это новенькие. Мистер Муд…

Я начинаю смеяться.

– Что это за имя?

– Не болтай ерунды, – говорит она, но едва сдерживает смех. – Ему только что сделали операцию, установили новый кардиостимулятор, ты можешь позже перевести его из послеоперационной в палату 331. Миссис Питерс, которая недавно была на интенсивной терапии, уже в своей палате. Вчера утром ей сделали операцию по шунтированию, все прошло без осложнений. Вероятно, она еще отдыхает. И… миссис Хейс.

– Опять? – спрашиваю, открывая ее документы.

– У нее снова проблемы с дыханием и боли в груди. Мы провели полное обследование, но не смогли найти ничего, что объясняло бы ее боли.

– Как и в предыдущие девять госпитализаций в этом году. Не знаю, продолжать мне желать, чтобы эта упрямая старушка была здорова и только симулировала, или чтобы она оказалась серьезно больна, и мы, наконец, нашли причину и избавили ее от боли, – я делаю глубокий вдох. – Кто еще?

– Мистер Сондерс. Завтра утром ему поставят стент. Кроме этого, несколько пациентов были выписаны или переведены.

Никто не ведет здесь бумажную работу так тщательно и аккуратно, как Белла.

– Спасибо! Ты – душа нашего отделения.

Польщенная, она машет рукой.

– Хватит меня умасливать, это не сработает.

О, мы оба знаем, как это работает. И все же это правда: Белла умело наводит порядок в хаосе, даже в том, который создают коллеги.

– Я сейчас начну обход. Сегодня со мной дежурит Софи, верно?

– Да, она скоро поможет тебе, ей нужно было отправить заключение в торакальное отделение для пациентки с тяжелой травмой грудной клетки, чтобы исключить повреждение сердца.

– Все ясно. Спасибо!

– Кстати, сегодня утром пришла информация, которая тебя точно порадует.

– Мы получаем кофемашину и персонального бариста? – честно говоря, я бы мог снова купить кофемашину. Но предыдущую мои дорогие коллеги сломали всего спустя несколько месяцев, потому что она работала без перерыва. Бедняжка всегда выглядела ужасно грязной, и ни у кого не было времени ее почистить.

– Нет. У нас наконец-то появились две новые медсестры.

– Что? – я так удивлен, что едва не роняю папки.

– Да. Только для нашего отделения.

Ее глаза почти светятся от предвкушения.

Я одобрительно киваю. Не думал, что в этом году что-то получится.

– Не знаю, что и сказать.

– Я тоже. Поверю этому счастью лишь тогда, когда они начнут здесь работать, – с улыбкой говорит Белла.