Ава Рид – Трудный выбор (страница 22)

– Да, я тоже. – Многозначительно поднимаю брови. Нам обещают увеличение штата уже вечность. Доктор Гарднер делает все, что может, и я не виню его. Хорошие медсестры не растут на деревьях, найти их – настоящая проблема, но это, впрочем, не меняет того, что мы все работаем на пределе. Или уже превысили его.

– Я пойду за кофе, ты не хочешь? – спрашиваю Беллу и иду в заднюю часть кладовой к кофемашине, где Эдит постоянно готовит и подает это варево.

– Нет, я уже выпила полчашки, хочу попытаться сохранить желудок.

Хороший аргумент. Тем не менее я наливаю себе большую чашку и с удовольствием отмечаю, что кофе хотя бы теплый. Сделав глоток, давлюсь, потому что на вкус он еще более отвратительный, чем обычно. Должно быть, у Эдит сегодня чертовски хорошее настроение, если она может приготовить такой кофе и подать его без угрызений совести. Возможно, дело в том, что уже пятница и выходные не за горами…

– Кажется, у меня онемел язык! – причитаю я, а позади доносится злорадный смех Беллы.

Глава 17

Уже вечер, Грант давно ушел, и без него мне становится тяжелее – словно на меня давит потолок. Я пропылесосила всю квартиру и до блеска отмыла ванную комнату. Чтобы отвлечься, я напевала и пританцовывала, и прежде от этого мне всегда становилось лучше, но сегодня все иначе, я беспокойная и немного грустная. Но теперь я чувствую себя в силах поехать в Уайтстоун к Сьерре и Джесс и не позволить эмоциям захлестнуть меня.

Дело не только в мыслях о них и обо всем, что произошло, но и в… Гранте. Я прокручиваю в голове случившееся и не перестаю спрашивать себя: кто, черт возьми, такая Холли?

Больше всего раздражает то, что этот вопрос меня интересует. Вокруг происходит много событий, которые серьезней и важнее, а мои мысли заняты какой-то ерундой. Я готова снова начать петь, чтобы переключить мозг!

Раздосадованная, вытираю ладонью пот со лба, убираю принадлежности для уборки и делаю большой глоток воды. Боль в мышцах скоро доконает меня, и это напоминает мне, что спортом я вообще не занимаюсь. Царапины на руке заживают, астма беспокоит меньше. Все было бы хорошо, если бы не упрямство Сьерры.

Измученная, я иду в комнату и, хотя каждое движение причиняет боль, застилаю кровать и убираю книги со стола на книжную полку.

Эта комната не похожа на ту, что была в доме моих родителей. Она немного больше и формой скорее напоминает квадрат, а не узкий пенал. Кроме того, стены здесь не так хорошо изолируют шум, и есть кондиционер. Моя большая кровать идеально вписалась в левый угол, а над ней я повесила полку для фотографий в рамках. Рядом стоит столик, на котором я держу будильник и книгу, которую читаю. Хватило места и для шкафа с большими раздвижными дверцами, и для небольшого письменного стола для учебы. А еще я купила круглый пушистый ковер. На стене над письменным столом, у окна, я прикрепила несколько крючков, чтобы повесить разные очки.

Мне здесь нравится. Я могу спать дольше, потому что до работы совсем недалеко. Раньше мне приходилось добираться до больницы на машине почти час, в зависимости от пробок и времени суток. Но все же меня часто мучает совесть из-за мамы. Я долго жила у родителей, потому что не хотела оставлять ее одну, пока папа работает и не может вернуться домой, и пусть она говорит, что справляется, я беспокоюсь. Ужасно переживаю. Иногда он уезжает только на несколько дней, но бывает, что и на несколько недель. Такая работа у дальнобойщика.

Звон ключей и звук захлопывающейся двери вырывают меня из размышлений, и я выглядываю в коридор, чтобы поздороваться с Джейн.

– Привет!

Она пытается улыбнуться. Джейн всегда спокойная, но при этом внимательная и дружелюбная. Она редко смеется или широко улыбается, и после всех этих месяцев я все еще не знаю, всегда ли она была такой или что-то изменило ее. Были ли дни, когда она любила смеяться. Но спросить прямо мне неловко. Кажется, что тогда переступлю невидимую границу. Я оставляю все как есть, тем более, что Джейн нравится мне. Ответ на мой вопрос этого не изменит. Если Джейн захочет, чтобы мы узнали ее лучше, она сама расскажет.

– Привет, – говорит она, как усталое эхо.

– Как прошла смена?

– Напряженно. Моя смена была в торакальном отделении. У Сьерры все без изменений.

Значит, она видела ее, это меня успокаивает. Джейн снимает туфли, ставит их в угол и ненадолго исчезает в комнате напротив, чтобы положить сумку.

– У нас есть что-нибудь съедобное? – спрашивает она, направляясь на кухню. Я следую за ней.

– Думаю, осталось немного чили Митча. И много фруктов.

– Тогда приготовлю фруктовый салат. Хочется чего-то свежего, – она достает разделочную доску и нож, затем миску и начинает чистить и резать фрукты. – Хочешь? – спрашивает она, но я отказываюсь. Я не голодна.

– Мне жаль, что я не проснулась сразу, – тихо добавляет она, и я встаю рядом, помогая очистить банан.

– Это не повод для извинений.

– Для меня – повод.

– Я лежала на диване со Сьеррой, видела, что ей нехорошо, и все равно уснула.

– Давай закончим на этом самобичевание, – бормочет Джейн.

– Да, пожалуй, иначе мы будем ходить по кругу. Главное, что наша подруга в надежных руках и за ней присматривают.

– Ты не пойдешь в Уайтстоун?

– Собираюсь. Мне просто нужно еще несколько минут, – или часов…

– Понятно. – Джейн кладет в миску банан и яблоко, затем несколько виноградин. – Ты в порядке?

Грант спросил меня о том же. И хотя раньше я повторяла, что все хорошо, сейчас я не могу дать Джейн тот же ответ, потому что больше не уверена.

Задумчиво прикусываю губу, прежде чем сказать:

– Не знаю.

Странное чувство настигает меня, когда я вхожу в Уайтстоун – ведь на работу мне не надо. Для меня существует три причины для визита в больницу: вы там работаете, вам требуется лечение или вы навещаете пациента. Понятное дело, что лично мне приятна только первая причина. По крайней мере, пациенты, которых я собираюсь навестить, скоро поправятся.

Сначала я иду к Джесс. Я не видела ее с аварии и чувствую себя из-за этого отвратительно. Джейн сказала мне номер ее палаты, Джесс все еще находится в терапевтическом отделении, вероятно, чтобы обследование исключило все возможные травмы.

Я осторожно стучу в дверь, но никто не отвечает. Мне кажется неправильным просто войти. Мы недостаточно близки, едва знакомы, если быть точнее. Я решаю вернуться позже, но стоит мне отойти, как дверь палаты распахивается. На пороге стоит Лора.

– О, привет, Мэйси.

– Здравствуй. Прости за беспокойство.

Лора улыбается и машет рукой.

– Ты меня не беспокоишь. Заходи. Уверена, Джесс будет в восторге, – она придерживает для меня дверь, и я замечаю темные круги под ее глазами, когда проскальзываю мимо. Должно быть, Лора очень волнуется за сестру.

У Джесс маленькая, но уютная одноместная палата. В целом помещения в Уайтстоун красивые, насколько это возможно для больницы. Палаты не напоминают холодные и безликие клетки, стены здесь ярких и теплых цветов и украшены картинами. Мне это нравится. Немного домашнего уюта для людей, которые пока не могут вернуться домой. Лора закрывает за нами дверь и придвигает еще один стул к кровати сестры, ставя рядом со своим. Джесс спит.

– Может, мне зайти попозже?

– Нет. Все в порядке, правда, – она садится и легким кивком предлагает мне сделать то же. Я тихо опускаюсь на стул и делаю глубокий вдох, разглядывая Джесс. Она выглядит спокойной. Ее волосы светлее, чем у Лоры, но с таким же теплым оттенком. Брови немного гуще, скулы ярче выражены, губы тоньше, но все равно сестры невероятно похожи. Тот же темперамент, та же любовь к жизни, те же улыбка и фигура.

– Доктора говорят, что она здорова, – внезапно начинает Лора, с грустью глядя на сестру. – Несколько гематом, больше ничего. КТ, МРТ, дыхательные функции легких, кровь и моча – все в норме. Ничего не нашли.

Я сжимаю губы и вытираю потные ладони о джинсы. Это хорошая новость. Но мое чувство вины меньше не становится.

– Мне жаль, что не смогла остановить ее, когда она выходила из машины, – с трудом произношу то, что мучает меня со дня аварии. – И мне жаль, что не смогла вовремя привезти ее домой, – мой голос срывается на полуслове.

Лора берет мою руку и крепко сжимает. С удивлением я поднимаю взгляд и вижу ее улыбку.

– Я сама должна была забрать ее, но не смогла. Кроме того, никто не ожидал песчаной бури, не в это время года и точно не такой силы. Джесс сама решила выйти из машины. Ты и Сьерра сделали все возможное, и я благодарна вам за это. Вы заботились о моей сестре, как о родной.

Кивнув, я сжимаю руку Лоры и замираю на мгновение, прежде чем задать вопрос, который мучает меня. Мы разговариваем тихо, чтобы не потревожить Джесс.

– Если с ней все в порядке, почему ты выглядишь такой обеспокоенной?

– Очень заметно, да?

Я снова киваю. У нее на лице отражается каждая эмоция. Лора тяжело сглатывает.

– Потому что… скорее всего у нее травма. Думаю, ее выпишут завтра, и она будет находиться под амбулаторным наблюдением. Врач, который говорил с ней, сказал, что она очень замкнута и приуменьшает свои проблемы. Он также предполагает, что этот несчастный случай не является основной проблемой или причиной травмы, – Лора погружается в себя, словно не в силах вынести тяжесть этой новости.