Ава Рид – Искренне (страница 39)

– Могу я пригласить тебя выпить?

Черт возьми, Энди, отдай ему напитки как можно скорее, – мысленно молю ее я, надеясь, что тогда это тип исчезнет.

– Мне нельзя выпивать на работе.

– А после, м? Я с удовольствием подожду. Или могу проводить тебя домой, если позволишь.

Что, простите?

Джун заинтересованно выглядывает из-за плеча Мэйсона, но я уверен, что Энди просто отдаст ему коктейли и вежливо откажется, пожелав хорошего вечера. Но к моему удивлению, она останавливается и внимательно изучает его взглядом. Не на что там смотреть! – как бы я хотел прокричать это вслух.

Энди переводит взгляд на меня, но я отворачиваюсь, продолжая отчаянно натирать барную стойку, демонстрируя всем своим видом, что мне на это наплевать. Затем я быстро принимаю заказ какой-то молодой женщины, улыбаясь ей во весь рот. Я улыбаюсь ей так, словно она мне понравилась и я заинтересовался ею, а вовсе не думаю об Энди. Я чувствую, почти физически, как та продолжает сверлить меня взглядом.

– Ладно, – неуверенно произносит она, и я замираю, будто при этом слове что-то сломалось во мне. – Я освобожусь через полчаса.

– Класс! Тогда скоро увидимся.

Так наступает момент, когда я разворачиваюсь в другую сторону, выхожу из-за стойки и, пробираясь сквозь шумную потную толпу, перемещаюсь в маленький бар к Сюзанне. Там мало что происходит.

– Эй, все хорошо?

Она обеспокоенно хмурит брови, и я выдавливаю из себя:

– Да, отлично.

До конца смены я остаюсь здесь, будучи не в состоянии ни на чем сконцентрироваться, и когда я прощаюсь со Сьюзи и иду, чтобы забрать свои вещи, то пытаюсь убедить себя, что Энди может делать, что захочет. И что это нормально.

Но, не увидев у главного бара ни Энди, ни Джун, я немедленно направляюсь к Мэйсу.

– Джун исчезла где-то полчаса назад. К большому сожалению… – Он смотрит на меня, и выражение его лица становится все серьезнее. – Ну а ты – еще более чокнутый, чем я думал, – заявляет он, прежде чем начать цедить свой коктейль. – Они уже на улице.

Ничего не отвечая, я бросаюсь в сторону выхода, толкаю дверь и закашливаюсь от неожиданности, когда холодный ночной воздух внезапно охлаждает мое разгоряченное тело. Я напряженно смотрю налево, но там ее нет. Проклятье. Тогда направо…

Вот они! Я бегу им вслед, между нами не больше пятнадцати метров.

– Энди! – вырывается у меня. Она замирает, поворачивается ко мне. Рядом с ней стоит этот тип. Черт, что я тут делаю?

– Купер? – недоверчиво спрашивает она, наклонив немного голову в сторону, и ждет, пока я подойду еще ближе. – Все в порядке? Что-то случилось? Я ничего не забыла? – С этими словами она ощупывает карманы своего пальто, проверяя, все ли взяла с собой.

– Нет, нет, – успокаиваю я ее. Тот тип пристально наблюдает за мной и выглядит напряженно, а когда он подходит ближе к Энди, я еле сдерживаюсь, чтобы не врезать ему.

– Я отвезу тебя домой. – Если бы это не было так ужасно, наверное, я посмеялся бы сам над собой. Это совсем не то, что я хотел сказать. Совсем не так.

– Что, прости? – В ее голосе я снова могу различить уже знакомые раздраженные нотки.

– Не волнуйся, я сам провожу малышку домой.

– Не думаю, что она твоя малышка, – злобно выплевываю я сквозь зубы, но парень лишь нагло улыбается мне.

– Я доберусь, Купер. Иди обратно.

– Кажется, твоей ее тоже не назовешь, – объявляет этот кретин, и я чувствую, что вот-вот познакомлю его лицо с асфальтом.

Энди делает шаг ближе ко мне.

– Зачем ты здесь? – спрашивает она настойчиво.

Я не могу ничего ответить, даже когда замечаю, как ее взгляд становится более мягким, терпеливым и понимающим. Когда в нем появляется надежда.

– Ладно, слушайте, – прерывает нас парень. – У тебя есть мой номер, можешь позвонить, когда захочешь восполнить этот вечер.

Энди коротко кивает, и он целует ее в щеку, тогда мои пальцы так крепко сжимаются в кулаки, что, кажется, я слышу хруст своих костяшек.

Он уходит. Энди на мгновение закрывает глаза, при этом ее губы слегка раздвигаются, когда она делает глубокий вдох и выдох. Я все еще не могу произнести ни звука.

– Купер. – Она повторяет мое имя.

Я не должен был приходить. Я еще не готов. К этому – нет.

Дыши.

Это нормально, что не все в порядке.

Все снова будет хорошо. Через какое-то время.

Иногда нам ничего не остается, кроме как сделать все, на что мы способны.

Дыши.

И иногда того, на что мы способны, бывает недостаточно.

– Для тебя это что-то значит? Что-нибудь… что?

Ее голос звучит так тихо и робко, что его уносит ветер, и все же я отчетливо слышу каждое слово, как будто мир отражает их для меня в причудливом эхе.

Я думаю, да. Я ведь уверен, так? Я хотел этого – пока не вернулся страх. Я боюсь причинить Энди боль, сделать что-то, чего она не хотела бы, боюсь зайти слишком далеко или быть недостаточно осторожным с ней. Я боюсь, что сделаю все верно и все равно не смогу защитить ее. Что, если кто-то другой сможет? Все это просто парализует меня.

Плечи Энди разочарованно опускаются, а я все молчу.

– Я хочу домой.

Я собираюсь наконец сказать что-то, но она останавливает меня, приподняв руку:

– Одна. Я пойду сейчас домой одна. Не страшно, что ты… что это случилось один раз. Мы все еще остаемся соседями и коллегами. Все в порядке. Но никогда больше так не делай. Не делай вид, словно это что-либо значит для тебя.

Это не обвинение, она не зла и не рассержена, только решительна и спокойна, и я думаю, что от этого мне еще больнее, чем если бы она была в ярости.

– До завтра, – с этими словами она бросает меня там одного. Я заслужил это.

Будучи совершенно не в себе, я возвращаюсь в клуб, забираю куртку, которую я там оставил, и беру шлем из шкафчика, потому что мне хочется немного прокатиться, чтобы успокоить мысли. Но время от времени я чувствую, как мой разум затуманивается, воспоминания о моей плачущей сестре и окровавленных лицах неожиданно обрушиваются на меня, и мне становится тяжело дышать. У меня темнеет в глазах, в груди появляется паника.

– Куп? Вот дерьмо! Куп! – мне по-настоящему плохо. Мэйсон поддерживает меня, усаживает на один из стульев. В какой-то момент мне потихоньку становится лучше, и я выпиваю пару глотков воды из стакана, который он принес для меня. – Флешбэки? Неужели опять? – Я не отвечаю, Мэйс бросает какое-то ругательство. – Так себе вечер, да? – Я не в настроении для шуток, но он и сам это знает. – Ты должен все объяснить ей.

– Что это даст?

– Единственный, кто стоит на твоем пути, это ты, Куп.

– Ты прочитал это в печенье с предсказаниями?

– Я прав, и ты это знаешь.

– Я не готов, – объясняю я и закашливаюсь от того, как чертовски неприятно признавать это.

– Значит, пусть будет так. Но тогда оставь Энди в покое. Все остальное будет нечестно по отношению к ней. – Я не хочу этого слышать. – Может, позвонишь Милли?

23

Если что-то кажется тебе настоящим и правильным, держи это крепко. Держи это всеми силами, каждой клеточкой твоей души и тела, пока не настанет время, чтобы отпустить это.

– Сейчас я жду лифта, а потом буду в библиотеке.

Главное здание Харбор-Хилл напоминает мне музей. С его высокими потолками, старинными картинами на стенах, витринами, полными трофеев и грамот студентов всех возрастов, и конечно, внушительными колоннами в передней части фойе, которое простирается во все стороны как гигантский купол.

Минуту назад я зашла в одно из боковых зданий, где обычно бывает довольно тихо. Из вытянутых витражных окон льется свет, окрашивающий темный деревянный пол во все цвета радуги. Иногда мне становится тепло, когда я думаю о маме. О том, что она когда-то видела эти же места, что она училась здесь – как я сейчас. И именно здесь, на лестнице главного здания, она поцеловала моего отца.

– Клянусь, Купер поплатится за это.

– Он не сделал ничего плохого, Джун.