Ава Рид – Искренне (страница 41)
В последний раз я провожу алой помадой по нижней губе и трогаю ее пальцем, чтобы проверить макияж. Она очень мне нравится – не оставляет пятен и держится на губах просто вечно. Тут на столе вибрирует мой мобильный телефон, и на экране появляется сообщение. Это от Оуэна.
– Оуэн?
– Да.
– Что он пишет?
Я подсовываю телефон ей под нос, чтобы она могла прочитать сама. Джун хмурится.
–
Верно. Тем не менее я не отвечаю сразу, а убираю сотовый в сумочку.
– Пойдем. До встречи, Носок!
Джун чешет его на прощание, пока он уютно валяется в своей лежанке животом вверх. Мы заранее дважды сходили с ним на улицу, потому что сегодняшний вечер может закончиться поздно.
Мы радостно выбегаем из комнаты, дурачась на ходу, и видим Мэйсона, развалившегося перед телевизором.
– Увидимся позже, – говорю я, а Джун показывает ему средний палец, когда он посылает ей воздушный поцелуй. Эти двое похожи на детей, которые готовы сцепиться каждую минуту, когда вы от них отворачиваетесь.
– Куда идете? – Он смотрит на нас, не вставая с дивана, пока мы на всех парусах несемся в прихожую.
– На какую-то домашнюю вечеринку недалеко от кампуса. Джек пригласил нас. А вас – нет?
Купер выходит из кухни.
– Мы приедем позже.
Мэйсон смотрит на него, пожимает плечами и бросает на Джун вызывающий взгляд.
– Слышала, кошечка? Скоро встретимся.
– Тебе разве не нужно на работу? – Я подозрительно сужаю глаза и жду ответа Купера.
– Нет. Сьюзи в офисе, Мэтт и Луи с двумя временными помощниками в баре. Так что я сегодня свободен.
– А вы вообще знаете, о какой вечеринке идет речь? – недоверчиво спрашиваю я. Мне и в голову не могло прийти, что Купер и Мэйсон тоже туда собираются.
– Конечно.
Вот и все, больше ничего. Итак, мы снова возвращаемся к предложениям, состоящим из одного слова. Волна разочарования охватывает меня, и я ничего не могу с этим поделать. Поэтому я просто оборачиваюсь, игнорируя его мрачное выражение лица и горящий взгляд, и выхожу оттуда вместе с Джун как можно скорее. Мне все равно, сможет ли он туда добраться.
Только когда мы оказываемся на улице и Джек выскакивает навстречу нам из машины, я снова обретаю легкость. По крайней мере, хоть частично.
– Просто отлично, Мэйсон тоже будет там. Надо было взять с собой перцовый баллончик. Или, по крайней мере, электрошокер, – шепчет Джун, дьявольски улыбаясь сразу после этого. Она, вероятно, представляет, как ударила бы Мэйсона электрическим током. Я, в свою очередь, отталкиваю мысли о Купере и Мэйсоне и надеюсь, что не увижу их обоих в этот вечер. Может быть, они передумают и решат остаться дома. Я была бы совсем не против.
– Что ж, дамы! Вы выглядите восхитительно. Прошу. – Он открывает нам двери своего «Вольво», я забираюсь на заднее сиденье, пропуская Джун вперед и пристегиваясь.
– А где Кира? Разве она не придет сегодня? – с любопытством спрашиваю я. Мне бы очень хотелось познакомиться с ней.
– Она заболела. Я хотел остаться с ней, но она выгнала меня. Хочет побыть овощем в тишине, по крайней мере так она сказала.
Джун громко хохочет, и я заставляю себя улыбнуться. Когда я болею, то тоже предпочитаю покой. Джек трогается с места, и в то время как они с Джун веселятся, я смотрю в окно, сверкающие огни города скользят мимо меня, и я задаюсь вопросом, написать ли мне Оуэну ответ. Почему, собственно, нет? Он был милым, а что может быть плохого в одном свидании, которое ни к чему меня не обязывает?
Купер. Но… нет, черт побери! Почему это должно мешать мне? Мистер-одно-слово-супер-сварливый хочет быть просто моим соседом, не более того. Отлично!
Я хотела бы знать, почему все называют его Купером, когда на самом деле его имя Лэйн. Я узнала это, когда пришло сообщение от Сюзанны со списком телефонов, и я сохранила его номер и номер Мэйсона в моем мобильнике. Интересно, у мамы были подобные заботы – когда она была в нашем возрасте? Очень банальные, простые вещи, которые настолько незначительны, что о них, казалось бы, не стоит и беспокоиться, но они становятся твоими личными высокими горами, преодолеть которые довольно тяжело. Я думаю, с каждым так было.
– Энди? Мы на месте.
Когда до меня доносится голос Джека, я понимаю, что мы остановились, а я этого даже не заметила. Я моргаю несколько раз и осматриваюсь. Если внимательно прислушаться, то уже можно различить басы играющей в доме музыки. Мы открываем двери, и тогда я отчетливо слышу громкую музыку. И в этот момент я погружаюсь в нетерпение и ожидание этого вечера с друзьями, который не хочу портить слишком большим количеством мыслей.
Нам отсюда недалеко, дождя нет, поэтому мы оставляем куртки в машине и, смеясь, идем на вечеринку. За поворотом мы видим небольшие группы молодых людей на подъезде к дому и на лужайке.
– Вау, – шепчу я.
– Ага, – соглашается Джек. – Дом принадлежит родителям Рафаэля, у его семьи их даже несколько. Они сейчас, вероятно, где-то на Гавайях или в Дубае, не знаю точно. Так что вперед! Подожди, пока ты не увидишь все изнутри.
Джек не зря сказал эту фразу. Пробираясь сквозь толпу, я оглядываюсь по сторонам и восхищаюсь лепниной на потолке, мрамором под ногами и электрическими гирляндами, развешанными повсюду.
Студенты разбрелись по дому, пьют что-то из бумажных стаканчиков, смеются, флиртуют друг с другом, о чем-то разговаривают. То тут, то там Джек встречает нескольких знакомых, представляет им нас и потом приносит нам выпить. Я пробую напиток, и после этого у меня во рту все горит.
– Господи… – выдыхаю я.
– Да, это знаменитый пунш Мэй, будь осторожна. Мэй – девушка Рафаэля. Для пунша она всегда вымачивает фрукты в алкоголе на двадцать четыре часа. Так что пейте понемногу.
Мы добираемся до конца коридора и внезапно оказываемся в комнате, которая словно родом из других веков. Огромные окна, более десяти метров, вплотную друг к другу, потолки выше еще на метр, и повсюду фонарики. Кроме диджейского пульта и самого диджея, здесь ничего нет. Лишь несколько разноцветных прожекторов и дым-машина, дым от которой распространяется вокруг нас и закрывает мою обувь и лодыжки.
– Разрешите представить: танцпол, – гордо указывает Джек, при том что он здесь вообще-то не живет.
Джун радостно ликует и делает еще один значительный глоток пунша, в то время как я совершенно очарована всем, что вижу вокруг.
– Что будет, если во время вечеринки в доме что-то сломается? – спрашиваю я, но Джек только пожимает плечами.
– Раф всегда убирает важные и дорогие вещи и заранее запирает их в комнатах, остальное не так страшно. По крайней мере, так он всегда говорит. Последние два года я все время его об этом спрашиваю.
Джек что-то набирает на своем телефоне.
– Круто, ребята тоже почти готовы.
Джун настораживается, я тоже.
– Ребята?
– Мэйсон и Купер. Я только что отправил им адрес. А Дилан не сможет прийти.
Джун залпом допивает свой бокал и спрашивает, где найти еще этого знаменитого пунша.
– Вон там, одна чаша стоит на кухне, другая – у бассейна.
– Хорошо, я должна найти и опустошить одну из них. Если я выпью достаточно, то есть шанс, что я смогу не заметить, когда Мэйсон прибудет сюда. Давай, Энди. Надо найти воронку. Так будет быстрее. – Джун хватает меня за руку, тащит сквозь толпу и кричит:
– Увидимся позже, Джек!
Потом мы теряем его из виду.
Четверть часа спустя я могу сказать, что мы не нашли воронку, а вот чашу для пунша – да, и Джун сидит рядом с ней с мегадлинной соломинкой, которая ведет прямо из источника к ней в рот. Разве они не запрещены в Сиэтле по экологическим причинам? Я не уверена. Если это так, то мне интересно, где Рафаэль достал их. Тем временем я рискую выпить бокал номер два и могу сказать точно, что Джек преувеличил насчет фруктов. Они вкусные, и совсем не кажется, будто им пришлось купаться половину своей жизни в алкоголе.
Когда Джун вдруг роняет соломинку изо рта и ее глаза расширяются, я оборачиваюсь. Мэйсон и Купер здесь.
– Дерьмо.
Джун оставляет свой пунш и тянет меня за угол. На секунду или две я чувствую, как у меня кружится голова. Теперь я могу сказать кое-что еще: я была категорически неправа насчет этих фруктов. Их доставили прямо из ада!
– Что теперь? – растерянно спрашиваю я, когда Джун толкает меня к стене и останавливается вплотную рядом со мной.
– Давай потанцуем. Может, так они не смогут найти нас в течение какого-то времени, и мы успеем повеселиться. Идем! Мы не танцевали вместе целую вечность.
Она тут же выхватывает у меня кружку, отставляет ее куда-то в сторону и берет меня за руку.
Смеясь, мы бежим к танцполу, и с каждым шагом мне становится теплее, легче, и я думаю только об этом моменте, об этом вечере с лучшей подругой, когда мне не нужно беспокоиться о банковском счете, учебе, папе и Лукасе. Я могу отпустить это все хотя бы на сегодня. Диско-шары отбрасывают искрящийся свет, а звук, исходящий из гигантских динамиков, почти не уступает звуку в