Ава Рид – Искренне (страница 23)

Это комната. Но для меня более чем достаточно.

Где она, Энди?

Я не отвечаю ей сразу, потому что лихорадочно думаю о том, как бы помягче назвать эту «задницу мира», и потому что даже такие маленькие хитрости перед подругой вызывают у меня отторжение.

Джун пишет…

Что, так далеко?

Я издаю стон негодования. Откуда она всегда все знает?

Спокойной ночи, Джун! Увидимся в понедельник утром.

Спокойной ночи. И в следующий раз ответь на звонок. Пожалуйста. Люблю тебя.

Я тебя тоже.

Я убираю телефон и набиваю полный рот начос, а потом тянусь к книге, которую я вчера взяла в библиотеке. Конечно, я измотана, и мне обязательно нужно поспать, но я слишком взвинчена. Сначала надо успокоить мысли, отвлечься. Хоть немного.

Открыв книгу, я устраиваюсь поудобнее, и моя сосредоточенность вскоре ослабевает, поэтому я вздрагиваю, когда Носок вдруг поднимает голову со спального мешка, и его уши, которые обычно забавно висят по бокам, слегка приподнимаются. Он тихо рычит, глядя на дверь, ведущую к танцполу и бару. Я напряженно прислушиваюсь, не шевелясь, чтобы не зашуршать спальным мешком.

Нет, я ничего не слышу.

Тем не менее собака остается настороже, даже наклоняет голову набок и… Вот дерьмо, там что-то есть.

Мое сердце бешено колотится, я буквально чувствую, как адреналин охватывает все мое тело и как мысли погружаются в хаос. Я заперла входную дверь? Сигнализация включена? Черт, я не знаю, я не помню. Что мне теперь делать? Что я могу предпринять? У меня перехватывает дыхание, и шум в ушах напоминает оглушающе орущую музыку, которую никак не выключить.

Раздаются шаги. Они отчетливо различимы. Я в панике оглядываюсь по сторонам, хочу оттолкнуть от себя Носка и в то же время быстро и бесшумно вылезти из своей постели, зная, что это абсолютно невозможно. Я останавливаюсь на половине движения и смотрю на лампу, горящую рядом со мной. Свет. Его можно увидеть снаружи. Боже, еще немного, и я задохнусь.

Шаги становятся все ближе и ближе, я неуклюже нажимаю на выключатель и надеюсь… да я понятия не имею, на что надеюсь! В голове становится абсолютно пусто, потому что кто-то включил большой свет в главном зале. Внезапно появляется тень и…

На складе загораются лампы, ослепляя меня, и я начинаю кричать во все горло и рефлексивно хватаю, что первое попадется под руку, чтобы бросить в направлении неизвестного.

– Мать твою! – ругается кто-то. – Энди?

Я замираю, моргаю один раз, второй.

О нет…

О НЕТ!

Нет, нет, нет. Только одно это слово проносится бегущей строкой в моих мыслях.

– Привет, – выдавливаю я из себя.

В дверях стоит Мэйсон. Мой босс. Тот, кому принадлежит этот клуб, где я ночую без его разрешения. И в кого я только что швырнула все свои начос вместе с гуакамоле. Соус прилипает к его бедру, как жирный комок соплей. Или как дерьмо гигантского радиоактивного жука. Пожалуйста, если есть бог, пусть он разверзнет землю подо мной, чтобы я могла туда провалиться.

Мэйсон стряхивает с костюма несколько крошек начос, прежде чем его глаза фокусируются на пятне, которым я его наградила. Гуакамоле только что соскользнул оттуда и с чмокающим звуком приземлился на пол. Затем босс смотрит на меня.

– Я хотел заскочить на мгновение в офис, чтобы забрать кое-что оттуда, но увидел свет. Может, расскажешь, что ты тут делаешь? – Вопреки моим ожиданиям, он остается спокойным и сдержанным. Вопрос только в том, как надолго хватит его терпения.

Скривив лицо, я чувствую себя на грани обморока и тереблю пальцами свой дешевый спальный мешок, пока Носок жмется к моим ногам.

– Ты и собака, – добавляет он.

У меня нет другого выбора. Никаких оправданий, никакой лжи.

– Я сплю здесь.

– Это я и сам вижу. Но почему?

– Я до сих пор не нашла квартиру, и… мои возможности в данный момент немного ограниченны. – Черт, это физически больно признавать. – Пес жил за клубом. Мне стало его жалко, поэтому я просто впустила его.

Я пожимаю плечами и глажу мягкую шерсть Носка, чтобы успокоить его, а главное – себя.

Наконец, совершенно смущенная, я поднимаюсь на ноги и начинаю лихорадочно собирать вещи. Тот факт, что я стою перед боссом в одной пижаме, на данный момент мне абсолютно безразличен.

– Мне очень жаль. Я не хотела… я не собиралась… – Я не знаю, как закончить предложение. Сделав глубокий вдох, я делаю паузу и предпринимаю еще одну попытку: – Я сейчас уйду. Мне очень жаль.

Я повторяюсь, подчеркивая последние слова снова и снова, начинаю говорить слишком быстро. Мои глаза заполняются слезами, что не делает происходящее лучше или легче для меня.

– Я быстро заберу то, за чем пришел сюда. Ты пока собирай вещи и приберись за собой, потом мы поедем.

Потом мы поедем? Я хмурюсь, вытираю слезы с уголков глаз и смотрю на него с удивлением. Мне придется идти в полицию. Он уволит меня и доложит обо мне. Паника растет в моей груди, тогда я кратко поджимаю губы, а затем делаю первое, что приходит мне в голову: прикидываюсь дурочкой.

– Я не понимаю.

Он колеблется на мгновение.

– Можешь поехать ко мне.

Что, простите? Он же несерьезно. Чувство облегчения смешивается во мне с очередной волной паники. Я стою с открытым ртом, не двигаясь. Если я выгляжу хоть наполовину так глупо, как я себя сейчас ощущаю, этого уже достаточно.

Теперь он улыбается.

– Не бойся. Я не психопат и не хочу ни убить и тайно похоронить тебя, ни напасть на тебя. Зато у меня есть комната, которая мне сейчас не нужна. А тебе она, судя по всему, нужна, и довольно срочно. Все остальное мы обсудим завтра, когда не будем такими уставшими и у меня больше не будет этой странной зеленой штуки на штанине. – Поскольку я не реагирую сразу, он добавляет: – Собаку тоже можешь взять с собой.

Через четверть часа мы покидаем клуб, и я погружаюсь в мягкое кожаное кресло спортивного автомобиля Мэйсона. Носок сворачивается клубочком и дремлет у меня в ногах.

Я даже не думаю о том, сколько может стоить эта машина, ведь у него есть клуб. Как он сделал это, будучи таким молодым? У него была такая хорошая идея? Удача? Или богатая семья? В любом случае у человека рядом со мной, кажется, есть квартира с комнатой, с которой он не знает что делать. Нет, я не могу быть такой счастливицей. Не я. Не среди всего этого хаоса в моей жизни. Я еле сдерживаю нервный смех, который зарождается во мне.

Сиденье с подогревом дарит мне комфортное тепло, и в сочетании с тихим шумом езды оно мгновенно вызывает сильнейшую сонливость. Мне трудно держать глаза открытыми и не поддаваться ей.

В дополнение к усталости я очень волнуюсь. Потому что Мэйсон ничего не сказал с того момента, как поймал меня. Он просто молча схватил мою сумку, вынес ее на улицу, убрал в багажник и завел двигатель. Я не знаю, почему он мне помогает, о чем думает сейчас и что будет дальше. Я больше ничего не знаю…

Поездка длится недолго. Мэйсон паркует машину на узкой подъездной дорожке перед темным гаражом, через мгновение двигатель выключается, и становится тихо. Настолько тихо, что я даже пытаюсь дышать незаметно.

Когда я хватаю Носка, который прижимает голову к моему локтю, и свой рюкзак, мой босс снова несет тяжелую сумку. Не говоря ни слова, я следую за ним до входа, совершенно не подозревая, что меня ждет внутри. Здание в пять этажей выглядит новым и современным. Мы поднимаемся на лифте на самый верх и попадаем в небольшой коридор. Там чисто, возможно, немного пахнет лимоном. Но уже поздно, и я так изнемогаю от усталости, что не удивлюсь, если все это окажется не более чем воображением.

Мы останавливаемся у дальней двери.

– Заходи. Не шуми, остальные уже спят.

Остальные, – отозвалось эхом в моей голове. Меня мгновенно окутывает теплый воздух, я чувствую аромат дерева и уюта. Мэйсон нажимает выключатель в коридоре, показывает мне гардеробную, на которой висит пара курток и два мотоциклетных шлема, один черный, другой – темно-серый.

Чтобы снять обувь, я опускаю собаку, которая сразу все исследует. Мэйсон закрывает входную дверь и указывает кивком головы вперед. Я следую за ним как можно тише. У меня под курткой, которую я забыла повесить и теперь просто несу с собой, все еще надета пижама, и если бы это было не по-настоящему, не в моей жизни, я бы посмеялась над этим. Но это грустно.

Передо мной простирается просторная и светлая гостиная с огромными панорамными окнами. Под впечатлением я смотрю вокруг, смотрю на все и вижу, что у Мэйсона есть чувство стиля. Все сочетается, выглядит шикарно и в то же время уютно. Огромные черно-белые плакаты с изображением старых кинозвезд украшают длинную стену, в одном из углов стоит кактус. Правда, надо признать, он выглядит нездорово. На самом деле он кажется очень сухим и потемневшим, и я думаю, что растение уже мертвое. Довести до такого состояния кактус – это настоящий подвиг.

Мы направляемся к стене с четырьмя дверями, а справа от нас я вижу часть кухни. Одна дверь слева приоткрыта, она ведет в ванную. Даже в темноте можно различить плиточный пол, который выделяется на фоне дорогого паркета в гостиной.

Эта квартира такая огромная. В дальнем углу слева есть еще одна дверь, и Мэйсон открывает ее. Под потолком загорается теплый оранжево-желтый свет, и когда он кладет мою сумку, я нерешительно захожу внутрь. Комната самая обыкновенная, вероятно, около двенадцати квадратных метров. Два небольших окна, такой же красивый деревянный пол, как в гостиной, диван и зеркало. Больше в комнате ничего нет, но мне этого более чем достаточно, и я с трудом могу поверить, что Мэйсон разрешил мне остаться здесь. Что он забрал меня из клуба и не послал к чертовой матери.