Ава Морденбрук – Тайна старинного портрета (страница 3)

Портрет неизвестной красавицы? Интересно.

Портрет неизвестной красавицы с документированной историей? Это уже легенда.

Антур кивнул самому себе. Логика была безупречна.

Но дневник он возьмёт только если художник действительно покажет, что там написано. Платить за кота в мешке он не будет— даже Антур не настолько безумен.

Что касается визита вечером…

Один.

Антур посмотрел на свои руки – накачанные, сильные. Семь лет в спортзале, боксёрские перчатки, тренер, который заставлял его работать с грушей, пока не валился с ног. Годы, вложенные в мышцы, в рефлексы, в умение держать удар.

Что может случиться?

Художник – это бродяга, алкоголик, вероятно, со множеством своих проблем. Сам адрес – обычная квартира на Чехова, в самом центре Москвы, где рядом люди, свет, жизнь.

Какой риск?

Антур засунул записку обратно в карман и направился на кухню. До назначенной встречи было ещё несколько часов, и голод громко заявлял о своих правах. Вчера он ничего не ел, только пил, и теперь желудок требовал расплаты.

На кухне было светло и тепло. Антур открыл холодильник, и запах свежести хлынул ему в лицо. Салат, курица, хлеб, масло.

Он нарезал себе бутерброд, налил апельсинового сока в высокий стакан и сел за стол, глядя в окно на вечернюю Москву. Город оживал – огни включались по всему городу, машины медленно полнели на дорогах, люди возвращались домой с работы.

Антур допил сок и вытер рот салфеткой. Потом, почти машинально, он достал телефон и открыл Яндекс.Карты.

Улица Чехова, дом 12, квартира 47.

Результат был один – красная точка на карте Санкт-Петербурга. Не в Москве. На расстоянии 700 километров.

Встреча в 22:00.

Десять вечера.

Антур посмотрел на часы. Было 17:20. До встречи оставалось чуть больше четырёх часов. До Сапсана – который, как он знал, уходит в 18:20 с Ленинградского вокзала – оставалось полтора часа.

Полтора часа, чтобы собраться, добраться до вокзала и купить билет.

Это было очень мало времени.

Антур открыл сайт РЖД. Сапсан до Петербурга – отправление в 18:20, прибытие в 21:50. Билеты были в наличии, но мест оставалось всего два.

Он не раздумывая нажал «Купить». Карта провела платёж, и в мессенджер пришёл электронный талон.

Теперь он не мог отменить решение. Билет куплен. Точка возврата пройдена.

Антур начал собирать вещи в сумку – паспорт, деньги, телефон, портрет в коробке. Движения были автоматическими, рефлекторными. Мозг ещё не успел уловить всю абсурдность ситуации: он едет в неизвестный город, в неизвестный адрес, встречаться с человеком, которому не доверяет.

Телефон звонил.

Номер был неизвестный, но код московский.

– Антур Игоревич? – голос был вежлив, профессионален. – Это помощник Александра Евгеньевича Морозова. Я звоню вам чтобы уточнить время и место встречи для экспертизы портрета. Во сколько часов вам удобно? И где мы можем забрать работу?

Антур замер.

Он совершенно забыл о том, что позвонил Морозову.

– Я… – начал было он, но потом остановился. Мозг работал быстро. – Слушайте, а можно ли быстрее? Прямо сейчас?

– Сейчас? – удивление в голосе помощника было заметно. – Это довольно необычно. Обычно мы работаем по предварительной записи. Но… позвольте, я уточню. Через сколько времени вы можете подъехать к нам? Мы находимся на Пречистенке.

– За двадцать минут, – ответил Антур, и в его голосе не было сомнений. – Может быть, даже за пятнадцать.

– Тогда приезжайте. Только предупреждаю – полная экспертиза займёт время. Минимум сутки, если не больше.

– Мне нужна хотя бы предварительная оценка, – сказал Антур. – Это подлинник или подделка? Когда был написан портрет? Кто художник? Это главное.

Пауза.

– Ладно. Приезжайте. Мы посмотрим, что там. Адрес я скину в сообщение.

Трубка отключилась.

Антур стоял в комнате, сумка в руках, портрет в коробке под мышкой. Логика была проста: если портрет окажется подделкой, то ехать в Питер незачем. А если подлинник – то у него будут основания для переговоров с художником. Информация – это власть.

Он спустился вниз.

Такси уже ждало его. Антур дал адрес на Пречистенке и откинулся на спинку сиденья, глядя на портрет в коробке.

До вокзала оставалось полтора часа.

До встречи с художником в Питере – чуть больше трех.

И он всё ещё не знал, во что ввязывается.

Помощь и откровение

Такси резко затормозило.

– Пречистенка, дом 12, – объявил водитель.

Красивое старое здание, отреставрированное, дорогое. Офис аукционного дома «Сотбис» находился на четвёртом этаже.

Антур выскочил из такси и вбежал в здание, держа портрет под мышкой. Лифт работал медленно – с третьего этажа поднимался на четвёртый целую вечность. Когда двери наконец открылись, Артур вышел оглядываясь.

Помощник Морозова – молодой человек лет двадцати пяти с внимательным взглядом – уже ждал его у входа.

– Антур Игоревич? Проходите, проходите. Александр Евгеньевич уже готов вас принять.

Кабинет Морозова был забит книгами, каталогами, фотографиями произведений искусства. Сам Морозов – мужчина за шестьдесят, с резкими чертами лица и проницательным взглядом – сидел за массивным дубовым столом.

– Сын Игоря, – сказал он, поднимаясь. – Очень похож на отца. Но отец никогда не спешит. Ты же, похоже, торопишься. Покажи, что ты нашёл.

Антур аккуратно распаковал портрет, положив его на специальную подставку перед Морозовым.

Морозов замер.

Долгие, мучительные секунды он смотрел на портрет. Потом встал, подошёл ближе, надел лупу. Рассматривал холст, краски, обратную сторону холста.

– Откуда это? – спросил он, не отрывая взгляда от портрета.

– Художественный двор. Один художник продавал. Есть ещё дневник, связанный с этой работой.

Морозов обернулся к нему с удивлением.

– Дневник? – переспросил он. – Какой дневник?

– Художник сказал, что у него есть дневник его дяди. Там информация об этом портрете. Я должен встретиться с ним в Петербурге сегодня вечером.

Морозов медленно снял лупу.

– Слушай, я дам тебе профессиональное мнение: это работа конца XIX века. Технически безупречная. Холст – подлинный, краски – подлинные. Это не подделка. Это настоящее. Какой именно художник, когда точно написано – это нужно уточнять. Это требует полной экспертизы, архивных исследований.

Морозов снял лупу и посмотрел на Антура.

– Оставь портрет мне. Я буду заниматься полной экспертизой. Когда вернёшься из Петербурга, мы обсудим результаты. Если ты найдёшь дневник, то это может дать нам ключевую информацию.