Ава Хоуп – Горячие романы Авы Хоуп. Комплект из 4 книг (страница 10)
– Неужели это не сон? Это же дом моей мечты! Ущипните меня! – восклицаю я и тут же морщусь, когда кто-то и в самом деле щиплет меня за задницу.
Резко поворачиваюсь и впадаю в ступор, увидев знакомого голубоглазого кретина. Теперь я уверена, что Иисус не просто наказывает меня, он всеми возможными способами показывает мне свою ненависть. Шумно выдыхаю, поднимаю голову к небу и с громким стоном произношу:
– Черт!
– То ты называешь меня «Боже мой», а теперь обращаешься ко мне «Черт». Определись уже, Блонди, – ухмыляется Рид.
Опускаю голову и смотрю на говнюка, стоящего передо мной. Рид сияет сексуальной улыбкой. Его светлые волосы взъерошены. Из одежды на нем только серые спортивные шорты, низко сидящие на бедрах.
Как же он меня бесит!
До одури.
Все утро мне пришлось сдерживаться, чтобы не убить другого говнюка, испортившего мне жизнь. Так что у меня осталось совсем немного самообладания. И этот остаток я трачу на то, чтобы не опустить взгляд и не начать любоваться идеальным рельефным телом Рида.
Я в полной заднице.
– Отнесу вещи в дом, – произносит Эштон, вытаскивая мой чемодан из багажника.
– Не надо. Я не буду жить с Ридом, – заявляю я, сложив руки на груди.
– Не доверяешь себе? – вскидывает бровь блондин.
– Тебе.
Эштон хмыкает и все-таки уносит чемодан в дом. Неожиданно Рид подходит ближе и сгребает меня в охапку, крепко обнимая. От его наглости у меня на пару секунд пропадает дар речи.
– Какого черта ты делаешь? – раздраженно интересуюсь я.
– Слышала что-нибудь об объятиях, Блонди?
– Звучит как какой-то запрещенный прием MMA[24].
Усмехнувшись, Рид своими большими руками хватает мои ладони и кладет их себе за спину, тем самым заставляя обнять его в ответ. Сама не замечаю, как утыкаюсь в его шею и вдыхаю запах. Рид пахнет теплом. Это невозможно описать словами. Успокаивающий стук его сердца. Исходящее от его тела тепло. Сильные руки. Хочется раствориться во всем этом. В нем.
Какое-то время мы молчим, а затем Рид неожиданно произносит:
– Я тоже скучал, Блонди.
– Я не говорила, что скучала, – протестую я.
– А я поменял свой дар предвидения на телепатию.
Невольно улыбаюсь ему в грудь, осознавая, что он помнит наш разговор в Турине.
Рид отстраняется, берет меня за подбородок, чтобы я подняла на него глаза, и странно смотрит на меня своими ярко-голубыми глазами:
– Мне нужно, чтобы ты понимала, что для меня ты гораздо больше, чем просто горячая блондинка, крошка Эбс. Мы будто знакомы целую вечность. И я скучал. Чертовски сильно.
Крошка Эбс? Это еще что за хрень?!
– Кстати, в твоей комнате есть терраса с видом на океан. Хочешь взглянуть?
– Тебе кто-нибудь говорил, что ты ни черта не умеешь вести переговоры? С этого вообще-то нужно было начинать! – всплескиваю руками, пока Рид, ухмыльнувшись, ведет меня к дверям, положив руку мне на задницу.
Я убью его.
Глава 8
Рид
Исследую взглядом каждый дюйм ее тела: Эбби еще красивее, чем я запомнил в тот единственный раз, когда встретился с ней. Ее волосы стали длиннее и светлее, словно выгорели на солнце, белый короткий обтягивающий топ на бретельках подчеркивает красивый золотистый загар, а короткие шорты демонстрируют длинные рельефные ноги.
Не могу оторвать взгляд.
Она охренительно красива.
Пока мы идем к дому, прижимаю ее к себе, положив руку на задницу, и вновь ощущаю потрясающий цветочный аромат, не такой ядерный и приторный, как у большинства девушек, любящих вылить на себя половину флакона духов, а нежный, опьяняющий, который так и манит зарыться в волосы и вдыхать, вдыхать, вдыхать, пока легкие полностью не заполнятся этим ароматом вместо воздуха…
О господи!
Почему я думаю, как слюнтяй?
Это все из-за похмелья. И хотя вчера я выпил лишь две бутылки лагера, я все еще пьян.
Фух, это все объясняет.
– Убери руку с моей задницы, – шипит Эбигейл.
Выражение лица у нее такое, словно в своей голове она уже подписывает мне смертный приговор.
– Тебе же нравится.
– Не нравится. Почему ты ведешь себя как неандерталец?
– Я родом из Квебека, столицы Неандертляндии. Ты что, не знала?
Она закатывает глаза, и я усмехаюсь.
Мы заходим внутрь и останавливаемся посреди просторного светлого холла с зеркальной стеной слева и ведущей наверх белой деревянной лестницей справа. Если пойти прямо по коридору, мы окажемся в огромной гостиной с пятью большими панорамными окнами, а немного правее расположен кухонный островок с барными стульями, ведущий прямиком на огромную светлую кухню. Также там находятся тренажерный зал, кабинет, кинозал и гостевое крыло. Но все это я решаю показать ей после того, как она увидит, какой вид открывается из ее спальни, расположенной на втором этаже.
– Н-и-ч-е-г-о с-е-б-е! – протягивая каждый звук, восклицает Эбби. – Дом внутри еще больше, чем казался снаружи!
– У меня все большое, – поигрывая бровями, ухмыляюсь я.
– Мы говорим о твоем эго? А есть какие-нибудь другие темы для разговоров?
– Вообще-то мы говорим о моем члене, – серьезно заявляю я и жестом призываю ее направиться наверх по лестнице.
– Ты говоришь о своем члене.
– Ха, смотри-ка, ты тоже только что о нем заговорила, – с широкой улыбкой произношу я, пока Блонди звонко смеется.
Мой член вдруг реагирует на этот звук, словно это не смех, а долбаная «Виагра».
Мда, полностью одетая девушка просто смеется, а меня это возбуждает.
Это какой-то странный фетиш, не находите?
Кажется, мне необходима консультация сексолога.
– Хватит болтать! Мне не терпится увидеть спальню!
– Хочешь поскорее оценить кровать? – хриплым голосом произношу я, пока Эбби закатывает глаза и читает «Ангел Господень»[25], заставляя меня рассмеяться.
Пару лет назад я понял, что устал от жизни в квартире, и стал подыскивать себе дом. Этот реконструированный особняк во французском стиле площадью 9350 квадратных футов, расположенный в спокойном нетуристическом районе Пасифик Палисейдс прямо на берегу океана, стал первым и единственным домом, который я посмотрел. Это была любовь с первого взгляда.
Особняк идеален во всех смыслах. В нем много света благодаря окнам в пол. К дому прилегает огромная территория, полностью засаженная деревьями разных видов, что создает ощущение уединения в большом городе. Из-за расположения на возвышенности со второго этажа открывается потрясающий вид: с одной стороны – на океан, а с другой – на Лос-Анджелес.
Единственным минусом для меня стал размер дома. Он действительно огромный. И все же я его купил.
Когда мы подходим к спальне Эбигейл, я открываю дверь и, прислонившись к дверному проему, остаюсь стоять в коридоре. Эштон сказал мне, что Эбигейл влюблена в океан, поэтому я решил, что ей понравится спальня с просторной террасой по соседству с моей. Блонди переступает порог, и я вижу неподдельный восторг в ее глазах.
За дверью небольшая спальня с белыми стенами, которые украшены резными барельефами под потолком. На полу светлая паркетная доска. В центре комнаты у трехстворчатого белого французского окна в пол стоит большая кровать из такого же темного дерева, что и двери. Над изголовьем кровати висит картина с изображением Парижа, а у ее изножья стоит небольшая оливковая банкетка с бежевым вязаным пледом. Комнату освещает низко свисающая с потолка лампа в виде уличного фонаря. И самое главное – лежа в постели, можно любоваться видом на океан.
– Никогда не видела ничего прекраснее, – шепотом произносит Эбигейл, остановившись у открытого окна.
– Что? А как же я? – положив руку на сердце, произношу я, пока она снова закатывает глаза, не переставая улыбаться. – Ты разбиваешь мне сердце, Блонди.