Ава Хоуп – Горячие романы Авы Хоуп. Комплект из 4 книг (страница 12)

– Итак, Эбби, ты надолго в Лос-Анджелес? – интересуется Рекс, делая глоток пива, пока я чищу чеснок и ставлю сковороду на плиту.

– Пока что на год, а дальше будет видно.

– Так значит, с фигурным катанием покончено?

– Покончено. – Тяжело вздыхая, наливаю немного масла на сковороду и опускаю в него половинки долек чеснока. Затем беру фарш и добавляю к чесноку, чтобы обжарить.

– Мне жаль. Говорят, что на льду ты была хороша…

– Горяча. Я говорил, что на льду она была горяча, – влезает в наш разговор Рид, открывающий бутылку пива.

Я поднимаю голову и недовольно смотрю на него. В его небесных глазах веселятся чертики. Неужели он не может держать рот на замке хотя бы сейчас, когда здесь его друг и мой брат?

– Ты же в курсе, что я стою в метре от тебя и все слышу? – сурово произносит Эштон, продолжая при этом опускать листы лазаньи в кастрюлю с кипящей водой.

Рид беззвучно извиняется. Я поворачиваюсь к Рексу и произношу:

– Ближайшие три месяца я буду сниматься в телешоу «Ледяные танцы», так что у тебя еще будет возможность лицезреть меня на льду.

– С удовольст… – говорит Рекс.

– Рекс не любит фигурное катание, – перебивает его Рид и направляется ко мне. – Тебе помочь с соусом, Эбби? – спрашивает он раздражающе-приторным голосом.

Бесит!

– Продолжишь в том же духе, и я посыплю твой кусок лазаньи ядом.

– Этого не будет, ведь мы уже выяснили, что я тебе нравлюсь, – тихо говорит Рид мне на ухо, наклонившись так близко, что его парфюм с ароматом цитруса полностью окутывает меня. На мгновение я закрываю глаза, наслаждаясь этим запахом.

Черт возьми, жить с ним в одном доме целый год будет гораздо сложнее, чем я себе представляла. Он сводит меня с ума.

– Нет, – наконец выдаю я.

– Лгунья.

– Ты мне не нравишься!

– Ага. Я тоже постоянно целую людей, которые мне не нравятся.

Когда я, шумно выдохнув, открываю глаза, Рид облокачивается на столешницу слева от меня и самодовольно усмехается:

– Так чем тебе помочь?

Ну что за кретин!

– Можешь пока очистить томаты и измельчить их в блендере.

– Очистить, в смысле вырезать вот эти зеленые штуковины?

– Ты умеешь готовить, Рид? – сдерживая смех, произношу я.

– Ага, гранолу с йогуртом или хлопья с молоком, – издает смешок Рекс.

– Вообще-то, я могу приготовить много разных блюд.

– Что, правда? За двадцать лет, что мы знакомы, я ни разу не видел тебя у плиты. Ты просто так охренительно хорошо скрывал этот навык от меня или как?

Больше не в силах сдерживаться, я начинаю громко смеяться.

– Накрой пока на стол, пожалуйста, – сквозь смех вежливо прошу я. – Справишься?

– Ха, ха. Оборжаться, – бубнит Рид и достает с верхней полки тарелки.

Сорок минут спустя мы садимся за стол. За это время я успела приготовить тройную порцию лазаньи, панцанеллу[27] и пару десятков брускетт с вялеными томатами, чоризо и рубленными томатами с базиликом.

– Все выглядит чертовски вкусно! – восклицает Рид и пробует кусочек лазаньи. – Мммм… Это божественно!

Боже мой, почему мне стало так жарко от мычания этого блондинчика?!

– У меня были мысли по поводу сдачи Эбби в сексуальное рабство, но я согласен взять плату едой.

– Никогда не упоминай слова «Эбби» и «сексуальное» в одном предложении, пока мы находимся в одной комнате, – морщась, произносит Эштон.

– Где ты научилась так превосходно готовить безглютеновую еду, Эбби? – интересуется Рекс.

– Годы жизни с братом-хоккеистом, – пожимаю плечами я и решаю перевести тему: – Рекс, а как ты оказался в Лос-Анджелесе? Рид упомянул, что ты друг детства, а он из Квебека, значит, и ты оттуда?

Рид замирает с ложкой в руке и бросает на меня странный взгляд, а затем продолжает накладывать в свою тарелку салат, пристально глядя на меня своими голубыми глазами.

– А ты внимательная, – улыбается Рекс. – После развода родителей мы с матерью перебрались сюда. Так что Рид и я оказались здесь примерно в одно время.

– И ты… чинишь машины?

– Не совсем, у Рекса своя автомастерская премиальных автомобилей, – произносит Рид, продолжая пронзать меня своим тяжелым взглядом. В его тоне мне слышится холод, и я не могу понять почему. Ему не нравится, что я интересуюсь Рексом? Все мои вопросы продиктованы элементарной вежливостью.

– Да, мы занимаемся тюнингом автомобилей премиум-сегмента, а также подбором автомобилей под определенные запросы. Часто ко мне обращаются известные люди, которые нуждаются в полной конфиденциальности.

– Это как?

– Ну, например, если нужно приобрести машину для любовницы втайне от жены. Или же просто необходимо во что бы то ни стало заполучить определенный автомобиль на аукционе, чтобы при этом не светить нигде свое имя.

– Кстати, что там с моим мотоциклом? – неожиданно спрашивает его Эштон.

– Ты решил снова сесть на мотоцикл? – удивляюсь я.

– Возможно, – уклончиво отвечает мой брат, пока я в изумлении на него смотрю.

– Пока ничего. Как будет информация, я сразу дам тебе знать.

После случая с Лизой мой братец не прикасался к мотоциклам. Хотя до двадцати трех лет он только и делал, что ездил на них и даже ни разу не водил автомобиль. Так что он и в самом деле очень удивил меня только что.

Остаток вечера пролетает незаметно. Мы болтаем о начале хоккейного сезона, о новом фильме со Стэйтемом, вышедшим вчера в прокат, о сестре Рида, которая перебирается сюда, в Лос-Анджелес, и о моих предстоящих телевизионных съемках в шоу про фигурное катание. Весь вечер я чувствую себя невероятно счастливой и умиротворенной, будто я впервые после смерти Лизы нахожусь в нужном месте.

Если бы у меня была возможность поменять дар, я бы хотела стать обладателем суперспособности воссоздавать день сурка, чтобы этот вечер повторялся вновь и вновь.

Глава 10

Эбигейл

Меня будит яркий свет лучей восходящего солнца, озаряющий спальню сквозь высокие французские окна. Тянусь к телефону, лежащему на тумбочке справа от кровати, – двадцать минут седьмого, то есть через два с половиной часа мне необходимо быть в ледовом дворце, чтобы приступить к съемкам в телевизионном шоу «Ледяные танцы». С тяжелым вздохом бросаю айфон рядом с собой и устремляю взгляд к белому потолку.

Господи боже, до сих пор не верю, что я действительно сделаю это.

Издав великомученический стон, заставляю себя сесть, любуясь открывающимся из окна видом на завораживающий океан, в котором так ярко отражаются солнечные блики. Как бы сильно мне ни хотелось провести в этой роскошной кровати огромных размеров весь день, нужно вставать.

Поднимаюсь с постели и подхожу к окну, наблюдая за спокойной гладью воды, не имеющей конца, а затем, в очередной раз отчаянно вздохнув, направляюсь в ванную, где принимаю контрастный душ. Вытираюсь полотенцем на ходу и открываю чемодан, чтобы найти тренировочную форму и коньки.

Вчера у меня так и не было возможности разобрать вещи, потому что наш ужин затянулся до глубокой ночи. Так что на поиски необходимого у меня уходит целых пятнадцать минут. Складываю вещи в свою спортивную сумку, надеваю розовое короткое шелковое платье-комбинацию и иду на кухню, где готовлю парням омлет и овсяную кашу с сухофруктами и орехами.

За шесть лет, что мы живем вдвоем с братом, я узнала о питании все. Серьезно, я могу дать фору любому диетологу и нутрициологу. Конечно, я и сама ответственно подхожу к своему рациону, но количество съедаемой мною пищи примерно в двадцать раз меньше того, что поглощает Эштон. Клянусь, его метаболизм просто не знает границ. Иногда у меня складывается впечатление, что мамонты не вымерли. Они вселились в тела хоккеистов.

Приготовив для парней завтрак, которым можно было бы накормить целое африканское племя, и на ходу жуя банан, выбегаю из дома, потому что на часах уже почти восемь.

Когда дверь гаража поднимается, мое сердце стучит в бешеном ритме. Не могу поверить, что братец и в самом деле купил Каспера для меня. Я знаю, что он может позволить себе приобрести даже гребаный небоскреб, если захочет, ведь Эштон – лучший защитник НХЛ, который зарабатывает примерно дохреналион долларов в год.

Дело не в том, что он купил мне машину, ведь я не могу сказать, что ощущаю какой-то трепет при виде классических автомобилей. Просто Эштон запомнил – именно эта малышка каким-то невероятным образом заняла особое место в моем сердечке. Однажды, когда его жена еще была жива, мы все вместе поехали в Техас на выставку автомобилей, где мне посчастливилось посидеть за рулем такого же «Мустанга». С тех пор прошло два года, наши жизни перевернулись с ног на голову, но Эштон сохранил это воспоминание о нашей последней совместной поездке и моей неожиданной любви к этому автомобилю цвета океана.

Хоть и говорят, что счастье не купишь за деньги, брату это удалось. Момент, когда я сажусь за руль этой крошки, делает меня чуточку счастливее.