Аурелия Шедоу – Зеленая ведьма: Сад для дракона (страница 6)
С помощью Хэтти я облачилась в этот шедевр. Оно сидело безупречно, будто сшито по мне – и, возможно, так оно и было, учитывая утренние замеры. Оно не сковывало движений, но вес ткани напоминал о своей значимости. Хэтти убрала мои непослушные волосы в элегантную, но не вычурную прическу, оставив несколько прядей обрамлять лицо. Я смотрела на свое отражение в высоком зеркале и видела не себя. Я видела персонажа, которому предстояло выйти на сцену. Сердце бешено колотилось, смесь страха и решимости сжимала горло. Я была готова. Или, по крайней мере, должна была выглядеть так.
И в этот самый момент, когда я сделала глубокий вдох, собираясь с духом, чтобы выйти и встретить лицом к лицу осуждение, любопытство и ненависть целого двора, в дверь постучали.
Хэтти замерла с широко раскрытыми глазами, глядя на меня. Мое собственное дыхание застряло в горле. Вся храбрость, накопленная за день, мгновенно испарилась.
Глава 9. Ужин и публичное испытание
Сердце в горле, я сглотнула и произнесла: «Войдите».
Дверь отворилась, и в проеме возник он. Каэльгорн. Он был облачен в парадные одежды черного и золотого цветов, и в этом строгом величии он казался еще более массивным и недосягаемым, чем обычно. Но не это заставило мое дыхание остановиться.
Он замер на пороге, и его золотые глаза, обычно такие пронзительные и холодные, медленно скользнули по мне, от замысловатой прически до струящегося подола платья. В них не было привычной оценки или расчета. Было нечто иное – чистое, незамутненное изумление. Казалось, он увидел меня впервые.
На его обычно непроницаемом лице что-то дрогнуло. Смягчились жесткие линии вокруг рта, а в глубине зрачков вспыхнул живой, почти человеческий огонь.
– Черные Драконы, – тихо выдохнул он, и его низкий голос прозвучал приглушенно, почти интимно в тишине комнаты. Он сделал шаг внутрь, не отрывая от меня взгляда. – Я знал, что цвет вам к лицу… но это… Вы выглядите… – он запнулся, словно подбирая слово, достаточно сильное, чтобы выразить впечатление, и нашел не самое ожидаемое, но оттого самое искреннее: – …ошеломляюще.
Это был комплимент. Настоящий, не отягощенный политикой. От него у меня перехватило дыхание, и по щекам разлилось тепло. Я почувствовала себя не куклой, которую готовят к выходу, а женщиной.
Он оправился быстрее меня, и его выражение лица вновь обрело долю привычной сдержанности, но в глазах все еще тлели угольки того восхищения.
– Чтобы образ был завершен, – сказал он, и в его руке появилась небольшая, но на удивление тяжелая шкатулка из темного дерева.
Я открыла ее. На черном бархате лежали ожерелье и серьги. Не вычурные, не усыпанные бриллиантами. Это был холодный, белый металл, возможно, платина, в который были вправлены камни того же глубокого сапфирового оттенка, что и мое платье. Они были огранены в виде сложных геометрических фигур и мерцали сдержанным, но бездонным внутренним светом, словно в них были заключены крошечные частицы ночного неба.
– Ваше Высочество, это слишком щедро, – прошептала я, чувствуя, как подступает паника.
– Это не щедрость. Это необходимость, – возразил он, но на этот раз в его голосе не было привычной стали. – Позвольте мне.
Он не стал ждать моего ответа, достал ожерелье. Я невольно откинула голову, подставляя шею, затаив дыхание. Его пальцы, большие и сильные, с удивительной нежностью скользнули по моей коже, застегивая замочек. Их прикосновение было прохладным, но там, где они касались, будто вспыхивали крошечные звездочки. По спине побежали мурашки.
И в тот же миг знакомое тепло разлилось по запястью. Из-под моих рукавов и его манжет пробилось короткое, но яркое золотисто-синее сияние. Мы обменялись быстрыми взглядами – в его глазах читалось то же напряженное любопытство и странная, интимная связь, что и во мне. Свечение погасло, но эхо его осталось жужжать в крови, напоминая о невидимой нити, что связывала нас.
– Теперь готово, – прошептал он, и его пальцы на мгновение дольше, чем было нужно, задержались на застежке, прежде чем он опустил руки. – Пойдемте. – Он выпрямился, и его лицо снова стало маской правителя, но в уголках губ таилась едва заметная мягкость. – Нас ждут.
Спускаясь по главной лестнице в большой зал, я чувствовала, как на нас обрушивается шквал взглядов. Шепот, подобный шелесту сухих листьев, предшествовал нам. Зал был огромен, с высокими сводами, увешанными знаменами. За длинным столом, способным усадить полсотни человек, сидели самые важные люди королевства. В центре, на возвышении, восседали Ториан и Солария. Его лицо было высечено из льда, ее – из маски сладкой ярости, готовой треснуть в любую секунду.
Каэльгорн, не обращая внимания на шепот, твердой поступью провел меня к самому центру стола и усадил на почетное место – по правую руку от себя, рядом с Торианом. Сам он занял место между мной и отцом. Жест был более чем красноречив.
Едва мы сели, как он поднялся. Разговор в зале мгновенно затих.
– Двор Хрустальных Пиков! – его голос, громовой и властный, без труда заполнил все пространство зала. – Прежде чем мы начнем трапезу, я хочу представить вам ту, чье присутствие среди нас отныне станет благословением для нашего дома. Это – госпожа Флорен. Отныне она официально занимает пост Хранительницы Сада Сердца. – Он сделал небольшую, но выразительную паузу. – И, в соответствии с древним пророчеством, она – моя Истинная Пара.
Тишина, наступившая после этих слов, была оглушительной. А затем зал взорвался. Не аплодисментами, а шквалом приглушенных возгласов, шепота, полного ужаса и недоумения. Я видела, как бледнеют одни, как краснеют от злости другие. Солария, сидевшая рядом, издала тихий, похожий на шипение звук, и ее пальцы впились в скатерть так, что костяшки побелели.
Именно она нарушила молчание, ее голос, сладкий как мед и острый как бритва, прорезал гул.
– Истинная Пара? Какая неожиданная и… чудесная новость, – она улыбнулась, но в ее глазах не было ничего, кроме льда. – Конечно, мы все хотим удостовериться, что столь высокий статус достался по-настоящему… достойной особе. Не так ли? – Она обвела взглядом стол, и многие придворные поспешно закивали. – Говорят, твой дар связан с растениями, милая девочка. Не продемонстрируешь ли ты его? Освежишь наши скудные познания.
Она жестом подозвала слугу, который внес и поставил передо мной на стол небольшой поднос с тремя горшочками. В каждом росло неприметное на вид растение с мелкими листьями.
– Три скромных цветка. Одно – целебное, другое – безобидное, третье… смертельно ядовитое. Ну, что, Хранительница Сада? Отличишь ли ты их?
Это была ловушка. Чистой воды. И при всей своей простоте – блестящая. Провалишься – будешь опозорена навсегда. Угадаешь – все равно останешься ведьмой, чей дар пугает.
Я почувствовала, как ладони становятся влажными. Каэльгорн напрягся рядом, я видела, как сжалась его челюсть. Он готовился вмешаться, но это было бы признанием моего поражения.
Я закрыла глаза, отгородившись от их взглядов.
И тут же почувствовала. Тихое, ровное, спокойное биение жизни.
Второе растение отозвалось чуть более яркой, теплой волной, словно мурлыкающим котенком.
Я переместила руку к третьему. И чуть не отдёрнула ее. От него исходил холодный, липкий, отталкивающий импульс. Он не просто был ядовитым. Он был… неестественным. Искаженным.
Я открыла глаза и посмотрела прямо на Соларию.
– Это – безвредный полевой лютик, – я указала на первый горшок. – Это – шалфей, прекрасное целебное растение. – Я перевела взгляд на третий. – А это… это не просто ядовитый паслен. Его корни пропитаны алхимическим реактивом, усиливающим его токсичность в десятки раз. Кто-то очень хотел сделать эту «проверку»… незабываемой.
В зале снова воцарилась мертвая тишина, но на этот раз в ней читался уже не скепсис, а шок. Я не просто определила растения. Я разглядела подмену, скрытую от глаз.
Солария побледнела, ее сладкая улыбка наконец исчезла. Ториан, сидевший неподвижно, медленно повернул голову и впервые пристально, с холодным интересом посмотрел на меня.
Каэльгорн поднял бокал. Его голос прозвучал торжествующе и громко.
– За здоровье нашей Хранительницы! Чей дар – не колдовство, а величайшая мудрость, дарованная самими Пиками!
На этот раз несколько голосов – сначала робких, потом все увереннее – подхватили тост. Это была не полная победа. Это была первая, зыбкая трещина в стене их недоверия.
Остаток ужина прошел удивительно спокойно. На меня больше не нападали, лишь бросали взгляды, полные нового, сложного любопытства. Я сидела, почти не прикасаясь к еде, чувствуя, как дрожь в коленях понемногу стихает, сменяясь глубочайшей усталостью и странным чувством облегчения.
Публичное испытание было пройдено. Но я понимала – это был лишь первый раунд. И следующий мог быть куда опаснее.
Глава 10. Ужин
Я постучал в ее дверь, собрав всю свою волю, чтобы сохранить подобающее хладнокровие. Предстоящий ужин был важной стратегической битвой, и мне нужна была союзница, а не нервная девочка. Но когда дверь открылась, и я увидел ее, воздух застрял у меня в горле.