Аурелия Шедоу – Зеленая ведьма: Сад для дракона (страница 5)
– Полезно, – резюмировал я, мысленно отмечая, что эту способность нужно будет изучить и, возможно, использовать. – Только пусть учится различать, когда его присутствие уместно.
Этот дурацкий кот не давал мне сохранить нужную дистанцию, постоянно внося абсурд в наши серьезные переговоры. В конце концов, я сделал более резкое отмахивающее движение.
И это было ошибкой.
Нимбус, уворачиваясь, резко рванул в сторону и на полной скорости врезался в ноги Флорен. Она вскрикнула от неожиданности, потеряла равновесие и рухнула прямо вперед. Я инстинктивно шагнул навстречу, и ее тело мягко ударилось о мою грудь. Мои руки сами схватили ее за плечи, чтобы удержать.
В ту же секунду по моему запястью, точно по нерву, ударила ослепительная волна жара. Я взглянул вниз. Из-под моей манжеты и из-под рукава ее платья пробивалось яркое золотисто-синее сияние. Наши метки, вихревой узор Истинной Пары, пылали, словно раскаленные добела. Воздух затрещал от напряжения, а по коже пробежали тысячи иголок. В глазах у нее вспыхнул шок, смешанный с тем же странным узнаванием, что было и у меня.
Мы замерли, и это мгновение показалось вечностью.
Затем сияние погасло так же внезапно, как и вспыхнуло. Она отпрянула, словно обожженная, ее щеки залил яркий румянец. Я тоже разжал руки, чувствуя, как под кожей все еще бегут мурашки.
– Надо… – мой голос прозвучал хрипло, и я прочистил горло. – Надо и в этом разобраться. Поискать информацию.
Она лишь молча кивнула, глядя куда-то мимо меня, и с силой отряхнула свое платье, хотя пыли на нем не было.
Атмосфера была безнадежно испорчена. Серьезные переговоры о союзе утонули в кошачьих проделках и этом… этом проклятом, обжигающем контакте.
– Итак, договор? – вернулся я к сути, стараясь вернуть себе ледяной тон. – Статус, защита, ресурсы – в обмен на твою помощь и лояльность.
– Договор, – тихо, но твердо согласилась она.
– Хорошо. Тогда приготовься. Сегодня на ужине я представлю тебя ко двору. Официально. – Я видел, как по ее лицу проскользнула тень страха, но она снова кивнула. – Отныне ты не пленница. Ты моя союзница. И я не потерплю, чтобы тебя унижали.
Сказав это, я развернулся и ушел, оставив ее в саду одну – с ее мыслями, с котом и с рыжим тенью, что неотступно следовала за ней.
По дороге в замок я чувствовал на своем запястье призрачное тепло. Это уже была не просто метка. Это была печать. И наша сделка внезапно оказалась куда сложнее и опаснее, чем простой обмен услугами.
Глава 8. Модистка
После обеда, как и предупреждала Хэтти, мои покои превратились в эпицентр мягкого, благоухающего хаоса. Воздух, еще утром пропитанный лишь запахом старого камня и собственной тревогой, теперь густел от ароматов дорогих духов, свежего полотна и чего-то еще, острого и сладкого – возможно, амбиций.
Во главе этого вторжения стояла мадемуазель Элоиз – высокая, худая женщина, чье лицо напоминало изящно вырезанную маску из слоновой кости, навеки застывшую в выражении вежливого, но непреложного превосходства. Ее пальцы, длинные и холодные, казалось, сами по себе знали тайны мироздания, заключенные в драпировках и швах.
– Позвольте, сударыня, – ее голос был тонким, как лезвие булавки, вонзающимся прямо в мозг. – Необходима абсолютная статика. Луи, мерка от плеча! Пьер, обхват бедер, и, ради всех святых, не дышите ей в затылок!
Меня облепили щебетуны-подмастерья. Их руки, быстрые и безличные, щекотали кожу сантиметровыми лентами. Меня крутили, вертели, заставляли раскидывать руки, словно я собиралась взлететь. Я стояла, как манекен, чувствуя, как жар от унижения и беспомощности поднимается к щекам. Каждый щелчок ножниц в воздухе, каждый шепот «интересная кость, но талия требует корсета» заставлял меня сжиматься внутри.
– И какие же фасоны предпочтет госпожа? – с придыханием спросила Элоиз, когда, наконец, меня отпустили. Ее взгляд скользнул по моему старому, простому платью, сложенному на стуле, с таким нескрываемым сожалением, будто она смотрела на труп.
– Покажите мне, пожалуйста, модели, – выдавила я, надеясь, что мой голос не выдал паники.
Элоиз оживилась, словно жрец, получивший доступ к священным текстам. Она щелкнула пальцами, и подмастерья, как по волшебству, развернули передо мной несколько больших папок с эскизами.
– Это – для утренних приемов, – она указала на довольно скромное платье с высокой талией.
– А это – для прогулок в саду. – Другой эскиз, уже с более широкой юбкой.
Я почти выдохнула с облегчением. Все было не так страшно.
А потом понеслось.
– А вот это, – голос Элоиз зазвенел с новой силой, – новинка из столицы! Рукава-буфы, расшитые кристаллами лунного камня! Или, быть может, госпожу заинтересует этот фасон? – Она листала страницы все быстрее. – Платье-фонтан! Пять ярусов элитных кружев! А вот этот, о! Вдохновлено нарядами восточных эмиссаров – рукава, похожие на крылья летучей мыши, и воротник, подчеркивающий линию шеи… до позвонков.
Я смотрела на эскизы, и у меня кружилась голова. Один наряд, казалось, был целиком сделан из переплетенных золотых цепей. Другой напоминал торт с взбитыми сливками. Третий – гнездо экзотической птицы, усыпанное настоящими перьями.
– Нет, – я качала головой, чувствуя, как по спине бегут мурашки. – Это слишком… громко. Слишком… много. Я не смогу в этом дышать, не то что ходить.
Элоиз на мгновение замерла, ее идеально подведенные глаза сузились.
– Сударыня, но ведь вы будете появляться при дворе. Вас будет видеть Его Высочество. Скромность – это, конечно, похвально, но… – ее взгляд снова скользнул к моему старому платью, – …но есть грань между скромностью и пренебрежением.
В углу послышался робкий кашель. Хэтти, скромно стоявшая у стены, сжимала руки в кулачки, ее круглое лицо было красно от смелости.
– Простите, мадемуазель, – прошептала она. – Но, может, госпоже нужны практичные вещи? Для сада, для… ходьбы. А для приемов… ну, пока одно-единственное платье, но такое, чтобы все ахнули, но не из-за перьев, а из-за… – она замялась, ища слово, – …из-за благородства?
Я ухватилась за эту соломинку, как тонущий.
– Да! Именно так, Хэтти, спасибо. – Я обернулась к Элоиз, стараясь выглядеть уверенно. – Вот эти три, – я ткнула пальцем в самые первые, простые эскизы. – Из прочной ткани, темных тонов. И… одно для приемов. Величественное, но без излишеств. Без перьев, без цепей. Шелк, может быть, парча. Но чтобы я могла в нем двигаться. И дышать.
Выбор «приемного» платья вызвал новую, еще более изощренную волну дискуссий. Элоиз сыпала названиями тканей, о которых я не слышала, и именами портных, которые, судя по ее тону, были полубогами. В конце концов, мы сошлись на глубоком бардовом цвете с серебряной нитью.
Потом дело дошло до нижнего белья. Мой запрос на что-то хлопковое, удобное, «как старая футболка», поверг Элоиз в настоящий, на этот раз нескрываемый, шок.
– Х-хлопок? – она прошепелявила, бледнея. – Сударыня, но это же для… для служанок! Для постельного белья! Для вас – только шелк! Или, на худой конец, тончайшая шерсть мериносов! Кружева! Шелковые ленты!
– Мне нужно, чтобы мне было удобно, – упрямо повторила я, чувствуя, как закипаю.
Обувь стала отдельной сагой. Мои требования были просты и, как выяснилось, возмутительны: прочные, на толстой подошве башмаки для сада («Боже, это же башмаки землекопа!»), изящные, но устойчивые туфли для приемов, высокие сапоги для прогулок по горам и… обычные, мягкие тапочки.
– Та-та-тапочки? – Элоиз поперхнулась, будто я попросила принести ей луну с неба. Ее взгляд выражал такую глубину личной обиды, будто я оскорбила все ее поколения предков-портных. – Для… покоев? Но ведь у вас будут гости! Вас может увидеть Принц!
– Для моих покоев, – подтвердила я с железной настойчивостью, глядя ей прямо в глаза. – Чтобы мои ноги отдыхали. И чтобы я могла тихо ходить, а не стучать каблуками, как дозорный.
К вечеру, когда они наконец удалились, унося кипы заметок и часть моей души, я рухнула на кровать, чувствуя себя абсолютно выжатым лимоном. Эта битва за гардероб отняла куда больше сил, чем любой разговор с драконом. Физическое истощение смешивалось с моральным: я только что добровольно надела на себя еще одну, на этот раз тканевую, клетку, пусть и сшитую по моим скромным меркам.
Перед самым ужином в дверь постучалась сияющая Хэтти. Она несла на руках большую, плоскую картонную коробку, перевязанную серебряным шнуром.
– От Его Высочества! Для сегодняшнего ужина! – объявила она, и ее глаза сияли от любопытства.
С замиранием сердца я развязала шнур. Внутри, уложенное на слои мягкой ткани, лежало платье. Не изумрудное и не бардовое. Оно было глубокого сапфирово-синего цвета, цвета самого темного неба перед рассветом. Ткань – тяжелый, струящийся шелк-сатин – была украшена не цветами и не витиеватыми узорами. Серебряная вышивка складывалась в сложные, геометрические узоры, напоминающие звездные карты или рунические шифры. Оно было сдержанным, лишенным всякой мишуры, и оттого – невероятно мощным и роскошным.