Атаман Вагари – Редд (страница 3)

Они отсутствовали буквально семь минут, и за это время Лайонел совершил самый глупый поступок в своей жизни. Не соверши он его – возможно, не случилось бы всей заварухи, которая произошла после.

Скелет манил Лайонела как магнит, особенно свитки. Юноша попытался вытащить затянутые бечёвкой пергаменты из пальцев мертвеца, и пальцы тут же рассыпались в прах. В грудную клетку скелета вывалилось нечто ещё, оказывается, скелет держал крепко небольшую глиняную скляночку, закупоренную пробкой. Преодолевая отвращение, Лайонел просунул руку между хлипких рёбер скелета и дотянулся до скляночки. Он стал рассматривать её, как раз сверху послышался голос профессора Ванописа, и Лайонел машинально засунул скляночку во внутренний карман куртки.

Когда все находки и ценности были погружены в машину, Ванопис сразу связался со своей старинной подругой и коллегой, Маргарет Эллинс, которой доверял больше всего, и договорился перевезти эти экспонаты в Музей Искусств, чтобы они на время обрели там хранение. Ведь Ванопис не рассчитывал найти столь много таких крупных реликвий. Лайонел так и не признался, что одну из реликвий присвоил себе на память.

Поздно вечером Лайонел, сильно уставший за день, расслаблялся с бокалом пива в своих просторных апартаментах, подаренных ему родителями. Он был очень доволен. Сегодня он рисковал жизнью, когда провалился в склеп, но совершил феноменальное открытие. Воображение рисовало радужные картины развития его карьеры. Лайонелу двадцать два года, и внешне парень выглядел превосходно. Прекрасная физическая форма, высокий рост, чёрные как смоль волнистые волосы, которые Тенеби любил собирать в хвост. Все девчонки на факультете мечтали быть с ним. Но Лайонела не интересовали девушки. Его интересовали раскопки, археология, а также тщеславие: он шёл на красный диплом, не пропускал ни одного симпозиума, где мог бы блеснуть, и старался изо всех сил быть на короткой ноге с влиятельным Ванописом.

Юноша вспомнил об украденной находке. Его на несколько секунд кольнули муки совести – надо было отдать пузырёк Ванопису, вместе со всеми другими вещами. Но Лайонел подумал о том, что от науки не убудет, если он оставит артефакт себе. А вот похвастаться перед кем-то он потом сможет. Либо продать эту склянку.

Он прошёл в коридор, запустил руку в карман куртки и извлёк её. Совсем не большая склянка, размером с солонку. Тенеби попытался открыть её – не получалось. Тогда он применил силу. Он мучился долго, и чем дольше глиняная штуковина не открывалась, тем больше Лайонел хотел её открыть, мужчина он или не мужчина, раз не сможет справиться с коварной баночкой?

Наконец, склянка поддалась. Пробка выдернулась, и Лайонел инстинктивно перевернул склянку и потряс над ладонью. Содержимое медленной тягучей жижей стало выплывать из мизерного отверстия. Это было нечто чёрное, как антрацит, и от него пахло потусторонним злом. Лайонел не сразу осознал это.

– Что за…?! – воскликнул он.

Жижа упала на ладонь парня, и он вдруг почувствовал, как она оплетает его кисть, втягивается внутрь, в кожу. Юноша внезапно задохнулся от адской боли. Он стал инстинктивно махать рукой, бить ею об диван, смахнул стакан с пивом на пол. Он вскочил, стал бегать по комнате, бить рукой об стены, об мебель. Всё падало, гремело, грохотало, а ужасная боль не проходила. Юноша орал, кричал, вопил до потери голоса. Но услышать соседи его не могли: родители установили в квартире звуконепроницаемые стены, чтобы Лайонел мог слушать громко музыку, не мешая окружающим. Чёрное пятно вдруг стало увеличиваться в размерах, перешло на предплечье, локоть, плечо, шею… Лайонел потерял сознание.

Когда Лайонел очнулся, стояла глубокая ночь. Была ли эта ночь того дня или следующего, он не знал. Он лежал на боку, на полу. Всё его тело ломило от несусветной боли. Пока он бился в агонии, уронил лампу, и тусклый свет от торшера бросил на стену тень. Лайонел пригляделся к этой тени – с ней было что-то не то. Всю стену занимало чёрное пятное несуразной формы, напоминающее тело доисторического монстра, динозавра. У него было несколько шей, увенчаных головами, и эта тень шевелилась. Лайонел подумал, что сходит с ума. Он застонал и попытался осмотреть руку. Чёрного пятна на руке не было: содержимое бутылочки полностью впиталось в юношу. И тут вдруг он услышал голос.

Голос исходил одновременно и от тени на стене, и из глубин разгорячённой и дико болящей головы Тенеби. Насмешливый, утробный голос, неестественный, не человеческий. Будто с Лайонелом разговаривал монстр из преисподней.

– Проснулся? Хорошо. Я не буду убивать тебя, пока не буду. Мне нужно тело, чтобы тут ходить. Ты – подходящий. И твоя голова – тоже. Первая голова. Я всегда сохраняю первую голову до последнего. Первая голова, главная голова. Я знаю о тебе всё, Лайонел Тенеби. И о мире и времени, который вокруг тебя. Пока ты спал, я стал полностью тобой.

– Кто… кто ты? – только и смог прошептать Тенеби обожжёнными иссохшими губами.

От ужаса, что некто вселился в него и управляет всеми его действиями и кошмарами, Лайонелу захотелось отрубиться. Выключиться и больше никогда не просыпаться.

– Кто я? – с издёвкой переспросил голос. – Я – это теперь ты. Ты взял мою кровь, вылил мою кровь на себя и освободил меня. Да, я умею быть благодарным. Именно поэтому я сохраняю тебе жизнь. До поры до времени.

– Нет… отстань… выйди из меня! – Лайонел забился в конвульсиях на полу, тщетно пытаясь изгнать тварь из мозга, потому что почувствовал, как сознание ускользает.

У Тенеби ничего не вышло. Он отключился, а через несколько мгновений его тело открыло глаза. В них отразилось чёрно-красное пламя, а на красивые губы Лайонела наползла торжествующая ухмылка. Монстр, вселившийся в тело Тенеби, приподнялся и встал, разминая затёкшую шею. Он подошёл к большому зеркалу, чудом оставшемуся целиком после погрома, и подмигнул сам себе:

– Одна голова – хорошо. А одиннацдать – гораздо лучше. Я иду тебя искать, Финеста. Я чую, что ты здесь, что ты на этот раз беззащитна. И я овладею тобой целиком и полностью.

Тело Лайонела, управляемое чужой потусторонней волей, открыло дверь и вышло в ночь.

2. Секретные экспонаты

Ровно год назад в Музее Искусств произошло три несчастных случая со смертельным исходом: погибли смотрительница, уборщик и охранник. Виной всему была страшная маска, которая оказалась живой. Она всех убивала. Древний шаман, который был связан с духом этой маски, вселился в нашего друга Питера Ривела и едва не отправил нас на тот свет. Чем только не приходиться заниматься в нашей беспокойной работе!

Мы расследовали дело о зловещей Маске, и как раз тогда познакомились с доброжелательной госпожой Эллинс, моей и Эллен дальней родственницей. Тогда наши коллеги из ТДВГ, Барт Бигсон и Фрэнк Скрэтчи, приложили все усилия для того, чтобы случаи, произошедшие в Музее, не достигли широкой общественности. Им даже пришлось временно изолировать госпожу Эллинс из музея, так как коллеги полагали, что там орудует маньяк и он может угрожать директрисе. Госпоже Эллинс наши коллеги объяснили, что Маска явилась источником малоизученного вируса, и причиной смертей несчастных жертв служили именно старые бактерии. Маска была уничтожена, дух побеждён, и Музей вновь заработал в привычном режиме.

Госпожа Эллинс умела быть благодарной; она помнила, что мы помогли ей и её любимому Музею Искусств с этой проклятой Маской. И возможно сейчас госпожа Эллинс обратилась к нам неспроста. Поэтому мы с Ромом оказались так заинтригованы просьбой Эллен поехать с ней в Музей. Что до Пола, то он, устал после конференции. Но собрал волю в кулак и поехал с нами, хотя у него был выбор дождаться нас у себя дома и отдохнуть – мы бы обязательно пришли вечером к нему в гости после Музея и отметили его удачное выступление.

Музей Искусств, большое монументальное здание, располагался в центре города. Пять этажей, вычурный фасад, украшенный статуями античных богов, горгульями, барельефами. Около шестидесяти громадных залов, тысячи экспонатов всех времён, эпох и народов.

Госпожа Эллинс, интеллигентная кудрявая блондинка лет пятидесяти, встретила нас, когда мы вошли в холл. До официального закрытия музея оставалось минут десять, и директриса проводила нас в свой уютный кабинет, усадила за стол и сразу предложила чаю. Мы немного притомились после конференции, поэтому не стали отказываться. Предусмотрительная Эллен вручила своей дальней родственнице эксклюзивный подарок – заколку ручной работы. Пол наговорил изысканных комплиментов, словно галантный рыцарь, а Ром немного помог вбить гвоздик в стену, чтобы повесить новую картину в кабинете. Одним словом, мы окончательно очаровали тётю Гейт.

Она решила несколько административных вопросов с уходящим домой персоналом и в половине седьмого вернулась к нам. Мы успели насладиться ароматным чаем и печеньями и отдохнули очень здорово в идиллическом кабинете директора одного из крупнейших музеев нашего города.

– Как вам здесь? – вежливо поинтересовалась госпожа Эллинс.

– О, тётя Гейт, вы просто волшебница! – искренне выдохнула Эллен.

– Спасибо вам за чудесный чай, – поблагодарил Ром.

– Пожалуйста, – улыбнулась директор. Она подошла к двери и плотно закрыла её. И конспиративно понизила голос, внимательно посмотрев на каждого из нас: