Атаман Вагари – Лесная прогулка и лесные чудовища (страница 8)
И, прежде чем я открыла рот, чтобы вежливо отказаться, Джейн заговорила быстро и восторженно:
– Мы точно придём! Большое спасибо за приглашение, господин Нико! Я гитару принесу!
Когда дядюшка Нико, балагуря, шутя и посмеиваясь над своими же анекдотами, проводил нас обратно до участков, а сам пошёл к себе, я налетела на подругу:
– Джейн, карамба, зачем ты согласилась к нему пойти в эти дурацкие гости!?
– Клот, ну нельзя же быть таким монахом-отшельником! Надо общаться, развлекаться, жить полной жизнью. Тем более, тебя сосед приглашает. Он товарищ твоей бабушки. В какое положение ты поставишь свою бабушку, не проявляя вежливости к её соседям? – моя подруга за словом в карман не полезла.
Мы с Джейн никогда не ссорились, а разногласия всегда решали компромиссом. Вот и сейчас я решила, что Джейн во многом права. Если я не соглашусь, откажусь, дядюшка Нико потом пожалуется моей бабушке, что я недружелюбная, не вежливая, и тогда мне не избежать неприятного разговора. Дядюшка Нико многое помогал бабушке по хозяйству – что-то починить, прибить, настругать, столбы вон для гамака какие хорошие поставил и укрепил… Грех ему отказывать, тем более что он сам зовёт в гости! Наоборот, это по-хорошему к нему нужно проявлять благодарность и его самого угощать шашлыками…
Мы успели в четыре руки с Джейн перебрать грибы. До назначенного приглашения к дядюшке Нико оставалось ещё немного времени, и мы решили сходить в лес, в котором уже изрядно стемнело.
Мы вошли в наш лес, то есть ту его часть, что примыкала к нашему садовому товариществу. Со стороны участков лес казался милой опушкой, был светлым и знакомым даже в тёмное время суток. Но на деле лес этот простирался непроходимыми чащобами на много миль к югу и востоку. Здесь водились лоси, кабаны, лисы, ежи, кроты и зайцы, филины и совы – полно всякого хищного зверья! Кто-то даже рассказывал, что несколько лет назад видели волков и медведей, однако моя бабушка клятвенно уверяла, что волков и медведей тут не было никогда. То есть наш лес – особая гордость ещё и тем, что это не просто лесочек, как на обычных дачах, испещрённый десятками шоссе и проходных дорог, а настоящий девственный, местами нетронутый человеком, неисследованный лес.
И вот во второй вечер нашего пребывания на даче бабушки Луизы мы с Джейн шли по его опушке, каждая из нас думала о своём. Но мы точно не думали о том, что скрывается в тёмных загадочных дебрях. Справа шумели люди на своих участках. Мы с Джейн решили набрать несколько сухих веток и хвороста на про запас для завтрашнего костра.
– Куда ведёт эта тропинка? Смотри-ка, она ведёт вглубь, перпендикулярно опушке. А что там? – спросила любознательная Джейн.
– В этой части лес узкий, эта тропинка ведёт к тому полю, мимо которого мы вчера шли с автобуса. Но если пройти дальше по опушке, поле, параллельное нашей тропе, переходит в дремучий лес.
– Мы ведь погуляем по этой тропинке?
– Обязательно!
– Такой интересный лес, хочется его исследовать!
Мы прошли немного по тропе, которая вела к полю, нашли там поворот назад, то есть тропу, проходящую по более глубокой опушке. И пошли по ней уже к дому. Тут Джейн внезапно настороженно замерла возле одного из деревьев. И прошептала с испугом:
– Ой, Клот, смотри, какое страшное дерево!
В сумерках дерево выглядело действительно устрашающим. Это была старая берёза, вся изломанная и перекорёженная, засохшая наполовину и болеющая. Ветер потрепал её или человек, но мне вдруг стало жалко дерево. Я плавно и нежно провела рукой по стволу.
– Никакое оно не страшное. Просто много страдало.
– Кто ж его так обломал? Хорошая такая была берёза, – Джейн, видя, что дерево на меня падать не собирается, тоже пожалела растение.
Странная вещь, которую я отследила и осознала, но я прониклась симпатией к этому дереву, словно оно было человеком, моим старым другом. Поглаживая ствол, я проговорила:
– От этого дерева веет доброй силой, и я чувствую её. Очень здорово, что мы нашли эту берёзу, – я глянула на неё снизу-вверх, в её крону, и мне показалось вдруг, что верхние ветви зашевелились. На меня упало несколько полусухих жёлтых листочков. Хотя ветра не было!
– Смотри, она тебе подарила! – улыбаясь, Джейн подобрала один из них, и я тоже.
– Спасибо, добрая берёза! – улыбнулась я и как руку пожала ближайшую искривлённую и поросшую мхом ветку – что-то побудило меня это сделать.
Мы пошли дальше в сторону дома. Джейн оглянулась на наше новое знакомое дерево и удивлённо воскликнула:
– Смотри, Клот, оно и вправду живое!
И тут мы с Джейн явственно увидели, что наросты, углубления и трещины на коре составили настоящее лицо! Два глаза с бровями и приоткрытый в самой дружелюбной улыбке рот! Я не удержалась, помахала рукой:
– До встречи!
– Пока, пока! – попрощалась Джейн с деревом. – Клот, мне так понравилось это дерево! Будем сюда приходить.
Ни у одной из нас почему-то не возникло мысли, насколько это нелепица – что мы только что говорили с деревом. Мы быстро и шустро дошли до дома, положили там собранный хворост для розжига костра и отправились к дядюшке Нико.
Оказалось, дед Нико сегодня решил капитально побороться со скукой и одиночеством. Он пригласил не только нас – а ещё бабушку девочки Анны, рассказывающей вчера вечером истории у костра, господина Слангера – дедушку Полли, которого мы вчера встретили в автобусе. Сам Полли тоже здесь был. Вопреки моим опасениям, мы посидели очень хорошо. Джейн с её великолепной способностью устанавливать контакты и хорошим умением играть на гитаре, вмиг стала душой компании. Я тоже спела несколько песен, какие успела разучить. Все были очень довольны, в особенности дядюшка Нико.
Дед и внук Слангеры и бабушка Анны ушли домой спать. Мы тоже с Джейн засобирались, и тут дядюшка Нико задержал нас ненадолго:
– У вас гитара расстроена! Доверьтесь мне как мастеру! – дед Нико был немного подшофе – он угощал всех нас, кроме маленького Полли, вином, и причём сам на пару с дедом Слангером выпил поболее всех.
– Вы ещё и музыкант? Ваших талантов не счесть! А вы говорите – старый! – с шутливым укором заметила Джейн.
– Скромность, между прочим, тоже талант, – заметил дядюшка Нико.
Он принялся настраивать гитару. Оказалось, это дольше, чем я ожидала. Джейн спокойно доедала свой шашлык, я же заскучала и непроизвольно зевнула.
– Чего же ты, Клотильда, пригорюнилась? – спросил сосед.
– Расскажите нам что-нибудь, дядюшка Нико, и Клотильда перестанет горюниться, – весело попросила Джейн.
– Что ж вам рассказать? – растерялся он.
– Что-нибудь интересное, из вашего опыта. Вот вы говорите – хорошо лес знаете. А что там в лесу-то?
– О, лес полон тайн. Все так говорят, а я сам знаю по себе, – вдохновился дядюшка Нико. – В лесу чего только нет. Вот, например, в глубине леса, в направлении юго-восточном, живёт странный дедуля. Один живёт. Причём не монах, нет, а скорее, наоборот, колдун. Причём он с животными колдует. Я подозреваю, что он выдрессировал пол-леса, – тут Нико перешёл на таинственный шёпот: – Иду я там как-то, грибы собираю. И вдруг вижу – вы не поверите! – как этот старик с зайцем наперегонки по полянке бегает! Старик бежит – заяц догоняет. Потом наоборот – заяц бежит, старик за ним, и в присядку, и чуть ли не в пляс!.. Я там стою, думаю – может, заяц какой-то из цирка, ручной. А нет – заяц потом в лес ускакал, а дедок в свой дом пошёл. А дом у него – как из сказок: на столбах-опорах, вырезанных в форме курьих ножек.
– Вот это да! – подивилась Джейн. – Клот, ты ничего про это не знаешь?
– Первый раз слышу, – ответила я сущую правду. Зевать я уже перестала. Эта байка – что-то новенькое, и она заинтересовала меня.
– А вот говорите – нечего рассказать. Рассказывать вы тоже мастер! – кажется, Джейн в восторге от дядюшки Нико.
– Это ещё что! Самый загадочный случай произошёл со мной лет тридцать назад. В этих вот лесах. Тогда тут ещё никаких дач не было. Кроме нескольких старых-престарых домов. Деревня тут была, ну, урочище, мало кому известное, и никто тут не жил. Разве что только в одном-единственном доме кое-кто жил…
Дядюшка Нико понизил голос. Тяжело задышал. Взгляд уставился в одну точку. Казалось, он сильно волновался, и теперь заметно протрезвел. Словно раздумывал – стоит или не стоит нам говорить? Но раз начал – решил-таки продолжить:
– Вы только об этом никому ни словом, а то слухи и так ходят по садоводству, а слухи нехорошие и странные. Речь идёт о бабе Лире. Насколько вам известно, она слывёт знахаркой и травницей. В дом к себе никого не пускает, не водит. Её дом – единственный старый, сохранившийся с тех времён. С виду он выглядит, как многие дома здешних престарелых дачников. Но вы приглядитесь повнимательнее – и увидите его вековой возраст! А то и двухвековой!
Лира не так проста. На самом деле она не просто травки на своей полянке собирает, а занимается вещами пострашнее. Сложилось тогда, что я был молодой, тоже любил и на охоту ходить, и по грибы-по ягоды. Забрёл в эти леса, заблудился, смотрю – поляна какая. Я думаю – вышел я к деревне Модуин, ведь эта деревня тоже старая, испокон веков тут стояла. Но Модуин-то деревня обитаемая, там постоянно кто-то живёт, куры, овцы, сельские хозяйства всякие. Дачи-то, что здесь, всего лишь лет десять-пятнадцать назад появились!