Атаман Вагари – Гигантские термиты (страница 6)

– Что?! Я просто сказать "доброе утро" пришёл! – удивился я.

– Уже сказал. Дверь прихлопни.

Я прикрыл автоматическую дверь, раскрываемую при нажатии пароля. Теперь снаружи никто не мог войти.

– Что скажешь? – поинетресовался Майло, перебрасывая мне сложенный в несколько раз огромный лист бумаги.

Я поймал его, развернул, прочитал:

– Укосмо, 1830-й год.

Это оказалось старинной картой, репродукцией, как я сначала подумал. Но Майло сообщил, что я ошибаюсь в своих предположениях:

– Три месяца потребовалось нашей Базе, чтобы восстановить каждую улицу и каждый район нашего города таким, как всё это выглядело сто семьдесят лет назад. На карте показаны некоторые здания, которых не существует сейчас. Названия улиц здесь даны до переименовки.

– А метро? – пошутил я.

– Ты в курсе, что метро пустили семьдесят лет назад, а не сто семьдесят? Твоя миссия – изучить эту карту максимально хорошо и досконально. Так, чтоб от зубов отскакивало. И это серьёзно. Понял?

– То есть как – изучить? – конечно же, я не понял.

Понять Майло сходу и сразу мог только он сам! Но он смилостивился и объснил:

– А так, чтобы проходя по одной из улиц, допустим, по улице Теней, ты мог сопоставить улицу Теней нашего века и 19-го. На месте гостиницы стоял, например, рынок. На месте храма – произрастал сад. И так далее. Я знаю, что ты лучше всех знаешь географию города.

– А для чего это? – спросил я удивлённо.

– Узнаешь. Если успешно выполнишь миссию, тебя ждёт сюрприз.

– И в течение какого времени я должен воссоздать у себя в памяти когнитивную карту Укосмо?

– У тебя около недели. Удели большое внимание улице Ив и прилегающим улицам – в то время как увидишь, это был ещё пригрод. Да, и вот ещё что. Будешь работать в паре с агентом 007. Она имеет полезную в этом деле гуманитарную направленность личности. Вот эти книги вы с ней проштудируйте.

Майло протянул мне книги. Одна называлась "Быт и нравы 19-го века", вторая – "Изобретения 19-го века", третья – "Культура и искусство первой половины 19-го века". И повелел:

– Читайте только до 1830-го года, позже – не имеет смысла. Проникнитесь атмосферой времени. Ваша задача – почувствовать себя обывателями города 19-го века. Уделяйте особые внимание концу 20-х – началу 30-х годов 19-го века. И не халтурьте. Считайте, что готовитесь к строгому экзамену, от которого зависит ваша дальнейшая судьба и жизнь. И не смей мне потом ляпнуть, что они все в то время ездили на метро! – пригрозил Майло больше в шутку. И посоветовал: – Вам лучше приступить сегодня, не откладывая.

– И цель изучения истории нам будет известна как сюрприз? – спросил я.

– Именно. Не касайтесь ничего кроме этих трёх кнниг. Они с картинками, подробные и максимально достоверные. Едва ли не самые достоверные в мире о том времени – ведь они были составлены на основе дневниковых записей одной очень хорошо знакомой вам очевидицы и жительницы того времени, – тут Майло отчего-то лукаво усмехнулся, будто на что-то намекал, на какую-то загадку, которую я должен был впоследствии разгадать. – Никакой полтики, внешней и внутренней, никакой общей истории, в школе об этом вы наслышались, и вам это не нужно. От вас требуется не знание зазубренных фактов и дат дворцовых переворотов, а понимание духа нашего родного города Укосмо начала 19 века. И всё делайте серьёзно и внимательно, поняли? – в который раз Майло сосредоточился на том, что "всё серьёзно".

И, кстати, было не похоже, что он здесь шутит или прикалывается. Задание, которое он мне дал, определённо связано с предстоящим расследованием.

– Конечно, – закивал я, решив полностью прислушаться к рекомендации своего старшего родственника и босса.

О цветной бумаге я забыл напрочь. И позвонил Эллен Харви, агенту 007 – двоюродной сестре Клот и моей очень хорошей подруге. Конечно же, она тоже была жутко заинтригована странным заданием Майло.

Глава 6. Возвращение старого милого друга. Эллен Харви

Быть тайным агентом и вести дневник – вещи несовместимые. За единственным исключением. Когда вести дневник и записывать туда правду и только правду – это твоё спецазадание.

На днях Аманда Беллок, моя старшая коллега, вызвала меня и велела буквально завести тетрадку и записывать туда всё, что происходит со мной и вокруг меня, свидетельницей и очевидецей чего я являюсь. Миссия меня озадачила. Но едва я попыталась узнать подробности, как Аманда отрезала:

– Ты единственная из всех, кого я знаю, кто с наибольшей точностью, скрупулёзностью и аккуратностью будет записывать всё происходящее рядом с тобой. Это вопрос жизни и смерти, поверь, агент 007. Я назначаю тебя летописцем-архивариусом этой временной линии.

– Что означает – временная линия? – я была удивлена и сочла, что получила приказ, который нужно исполнять немедленно, поэтому достала свой любимый блокнот в красной обложке и красную ручку.

Аманда лишь загадочно улыбнулась:

– Всё прояснится скоро. Пока тренируйся. Правильно, что уже начала, я ещё раз убедилась в твоём высоком профессионализме, агент 007, и я тебя хвалю. Ещё раз повторяю – записывай всё, что замечаешь, все мельчайшие детали. Записывай так, будто рисуешь картину. Кто во что одет. Кто что ест. Как выглядят здания. И так далее.

– Больше похоже на упражнение тренинга личностного роста по развитию осознанности. Но оно прикольное, – улыбнулась я. – Помогает замечать то, что не видел раньше. Ничего, если я буду записывать красной ручкой? И куда потом пойдут мои записи? Неужели их законсервируют в капсулу, закопают и напишут завещание потомкам открыть спустя сто пятьдесят лет? – последнюю фразу я выпалила в шутку, взяв с потолка.

Но Аманда серьёзно ответила, поправляя меня:

– Не спустя сто пятьдесят, а спустя сто семьдесят. Ты всё верно поняла, Эллен. Да, конечно, красной ручкой можно, – милостиво позволила она.

Я выбрала красную ручку, потому что красный – это мой любимый цвет. У меня много красных вещей. Психологи говорят, что люди, которые любят красный – хотят быть в центре внимания. Что ж, возможно, они правы. Но для меня красный цвет – это некий якорь, который помогает мне держать в поле зрения и центре внимания окружающий меня мир. Нет, я вовсе не намекаю, будто мир крутится вокруг меня. Наоборот. Мир для меня большое красное пятно, вокруг которого кручусь я. Красное пятно поменьше, вот и всё.

Сегодня я ещё тренировалась-пристреливалась к своему дневнику. Выбирала стиль, примеряла, как лучше писать, каким почерком, буквами какого размера, как оформлять. Делать ли закорючки разнообразные, рисуночки на полях, делать ли вензеля и буквицы. Не взять ли блокнот покрупнее.

А назавтра я начала вести дневник уже более основательно. Задание есть задание. Я ещё не проваливала ни одного, и это одно из тех немногих, чем я горжусь.

Стояло прекрасное майское утро, когда я проснулась. Я хотела обратить внимание своей младшей кузины и коллеги Клот на погоду. Но Клот исчезла. Внезапно. Испарилась. Выходит, она умудрилась встать раньше меня и улететь в неизвестном направлении. Как это похоже на неё, на мою неугомонную Сорвиголову!

Я догадалась, что она вышла явно не на 5 минут и не в магазин. Её рюкзак тоже отсутствовал. На кухне чайник был тёплым – это говорило о том, что ушла она недавно.

Раздался телефонный звонок. Я взяла трубку: может, это Клот или её родители? Но это был наш с Клот большой друг и коллега Питер Ривел, у которого на днях мы всей нашей компанией "Шестёрки" отмечали день рождения. Мы поговорили с Питом, он рассказал о нашем совместном задании. Помимо ведения дневника, у меня появилась ещё одна миссия – я прямо нарасхват! Мы с Питом должны были изучить три книги об истории нашего города.

Книги были составлены коллективом уважаемых учёных-историков. Просматривая их библиографию, я обнаружила, что учёные ссылались на некую госпожу Ленни Вахир, которая вела подробные, правдивые и объективные мемуары в то время. Пит ещё пошутил, что если переставить буквы в фамилии этой дамы – то получится слово "Архив". Мы посмеялись над этим каламбуром про анаграммы.

Оказывается, в 19 веке на месте квартала Хороший Путь, где сейчас живут Пит, моя кузина Клот и располагается наша База Только Для Ваших Глаз, был густой дремучий лес. В районе улицы Кесу, где сейчас живу я на съёмной квартире своей подруги Китти, находилась старая деревня или урочище. Теперь от неё и следов не осталось.

В помине не было даже самых примитивных автомобилей – ездили в кэбах и каретах. Никаких танц-клубов не было: альтернатива – светский бал для богатых и выступления бродячих циркачей для бедных. Никто не читал сумасшедшие детективы с насилием и стрельбой: читали литературные журналы, в которых печатались писатели и поэты, нынче ставшие классиками. Они сражались на дуэлях, их с малых лет обучали искусству шпаги и рапиры. Не было радио и телевидения: люди ходили в театр и знали в лицо и поименно всех актёров, сценаристов и постановщиков, что во стыд веку 21-му, когда люди порой за всю свою жизнь не сходят в театр.

Не были ещё открыты группы крови, и раненые умирали от отторжения организмом перелитой крови. Тем не менее, наука развивалась бурно. Все её области испытывали решительную трансформацию по сравнению с прошлыми веками. В то же время Укосмо начала 19-го века ничем не отличался от дикого средневековья: те же трущобы, тот же мрак по ночам на улицах. Большой популярностью пользовались фантасты, писавшие о страшных машинах, захватывающих мир. Современники восхищались их фантазией, описывающей внутреннее устройство таких машин, между тем такие фантазёры являлись прорками, провозгласившими эру роботов и компьютеров.