Ася Соболева – Луна осветит реку (страница 33)

Словно сама вселенная послала мне помощь в виде пришедшей Берты. И сегодня она вновь была настроена решительно. Ее настойчивости и любопытности можно только позавидовать.

– Итак? – спросила она.

– Что? – не понял я.

– Лисицкий – один из самых загадочных актеров всего Каедеса, о нем никому ничего не известно. Ну, кроме нас, потому что мы родственники. Поэтому нам нужно обсудить план действий.

– Нужно договориться с ним о встрече. Подловить у выхода из театра после мюзикла.

– В том то и дело, что многие поклонники и журналисты пытались это сделать, только он словно в воздухе растворяется или надевает плащ-невидимку. Не самая лучшая идея.

– А что ты предлагаешь? Сидеть в зале с плакатом: «Лисицкий, я хочу с тобой поговорить»?

– А что, неплохой вариант, – развеселилась Берта.

– Я думал про записку в цветах, но он не обратит на нее внимание.

– Но можно поместить туда не записку, а что-то другое, что точно привлечет его внимание. Отрезанную руку, например. Твое же внимание это привлекло.

– Берта! – укоризненно посмотрел я на сестру.

– Или подарить необычные цветы. Черные розы. А в них записка с рисунком луны.

– И ты знаешь, где найти черные розы?

– Да, предоставь это мне. К вечеру я их добуду. А записку обязательно подпиши полным именем с фамилией, уж фамилия точно может привлечь внимание.

– Хорошо, – согласился я.

– Осталось придумать, что спросить у него.

– Ну, с этим проблем не будет. – У меня было бесчисленное количество вопросов, оставалось решить, на какие из них может ответить Лисицкий.

– И еще, ты прочитал письма, которые я дала?

– Прости, как-то не было времени.

-

А зря. Может, у тебя появится еще больше вопросов после их прочтения, – встала Берта и направилась к выходу. – А может, наоборот. Я пошла за розами, вечером отдам их у театра.

– Спасибо. У тебя есть деньги?

– Да, карманные. Надеюсь, хватит.

Берта ушла, а я, заинтригованный, пошел читать письма, но прочитав одно, написанное моей бабушкой ее сестре, понял, что сестра оказалась права, и я окончательно понял, что ничего не понимаю. Судя по дате, на тот момент моей бабушке Лауре было двадцать лет, и они не так давно поженились с моим дедушкой Модестом, а Ариана, ее сестра, насколько я помнил рассказы мамы, училась в другом городе.

«Ариана, надеюсь, ты уже обосновалась в университете и у тебя все хорошо. У меня кое-что произошло, и я могу рассказать это только тебе. Я знаю, что ты не отвернешься от меня несмотря ни на что и сохранишь мой секрет. Ты знаешь, я не брошу Модеста, он хороший человек. Но вчера я встретилась с Дариусом и…боже, если бы мы только поздоровались и прошли мимо! Но наша встреча затянулась до самого утра…

Ариана, моя дорогая, я помню, что ты мне говорила забыть его, и разум твердит мне отпустить все и просто работать, жить с Модестом и принять спокойную судьбу, но знакомо ли тебе чувство, когда ты видишь человека и ни о чем другом не можешь думать? Я уже не первый год задаюсь вопросом, почему именно он похитил мое сердце, если мой здравый смысл всегда твердил, что Дариус мне не подходит?

Глупо было думать, что пройдут года, я выйду замуж за хорошего мужчину и забуду его…

Может, любовь и вправду неконтролируемое глупое чувство, а может все дело в его колдовстве. Я не собираюсь отрицать предназначение нашего с тобой рода, и может, моя встреча с Дариусом и вчера, и несколько лет назад неспроста.

Уверена, мы с ним больше никогда не увидимся, и я не знаю, что он чувствует ко мне, но у меня чувство, будто после этой ночи во мне что-то поменялось.

Очень надеюсь на твою поддержку.

Искренне твоя сестра, Лаура»

Для театра нужно было покрасивее одеться, потому я достал белую рубашку и черный костюм, состоящий из брюк, жилетки и пиджака, и поскольку на улице стало холоднее, сверху я накинул черный длинный плащ. Волосы я собрал сзади в пучок, во внутренние карманы запихал ножи и пистолет, взял с собой зонт и тогда уже со спокойной душой сел в машину и поехал забирать Алису.

Я увидел ее издалека, когда только подъезжал к ее дому. Меня все еще тревожило, почему в ее присутствии я начинал вести себя как подросток с бушующими гормонами. Она стояла у парадной, нарядная и красивая. Для похода в театр она выбрала длинное обтягивающее платье без рукавов и большим, даже чересчур большим вырезом на бедре. Сверху, чтобы не замерзнуть, черная кожаная куртка, а на ногах ботильоны на толстом высоком каблуке, которые стройнили и удлиняли ее и так худые ноги.

Когда она села ко мне в машину, от нее повеяло сладким ягодным ароматом. Волосы лежали в плавных аккуратных волнах, на губах была бордовая помада, и мне представилось, как приятно было бы прикоснуться к ним своими…

«Кириан, мать твою, у тебя в этот вечер должны быть совершенно другие мысли!» – одернул я себя.

– Добрый вечер, – сказала Алиса. – Неплохо выглядите.

– Ты тоже.

Пока мы ехали, начался дождь, а у театра, который находился на площади, не было место припарковаться, потому нам предстояло идти под дождем. Судя по маленькой черной сумочке Алисы, зонтика у нее не было. В такой сумочке в целом кроме помады и носового платка ничего больше не поместится.

Я припарковался на соседней улице, и вспомнил все уроки отца по хорошим манерам. Выйдя первым, я открыл дверь со стороны, где сидела Алиса, и подал ей руку.

– Благодарю, – улыбнулась Алиса. Я распахнул зонтик и поднял его над нами.

Алиса взяла меня под руку, и мы направились через площадь ко входу в большое здание театра с красивыми стенами песочного цвета, пилястрами и большими окнами, через которые виднелись горящие бриллиантовые люстры в холле театра. Вдоль стен театра прямо на площади росли апельсиновые деревья, разбавлявшие каменную серость площади, особенно в такую погоду.

Я давно не был в театрах, хотя каждый поход туда меня очень впечатлял, будь то спектакль, мюзикл, опера или балет. Начиная с самого здания театра, будь оно скромным внешне и с весьма простым залом и сценой без особых украшений и излишеств, или наоборот старинным с большим залом, и заканчивая самим исполнением актеров своих ролей.

Дэллет – семья аристократов в прошлом, потому с детства родители приучали меня к интересу культурной жизнью Каедеса и часто водили в театры, и во Фрелли, и в Диврете, когда мы туда приезжали, когда я еще был маленьким. И надо отметить, что я весьма ценил и проникался театром, однако в последние года я совершенно позабыл об этом прекрасном времяпровождении.

– Как-то в детстве нас с Лолой сюда водили на какой-то спектакль для детей, – сказала Алиса. – После этого я не ходила в театры, потому что тогда чуть не заснула, настолько это было нудно. Совершенно не мое.

– Думаю, ты просто не видела по-настоящему хороших постановок. К тому же с возрастом предпочтения меняются, ты начинаешь глубже осмысливать некоторые вещи.

– Может быть, но не думаю, что доросла еще до этого

– Почему тогда согласилась пойти?

– Не знаю, – смущенно пожала плечами Алиса. – А почему вы меня позвали?

– Ну, у меня уже было два билета, и поскольку Берта еще слишком маленькая, нужно было позвать кого-то другого. Она настояла на том, чтобы позвать тебя, – ответил я, не солгав.

Мы уже подходили ко входу в театр, к которому вела лестница, охраняемая по бокам статуями двух древних богинь. На этой лестнице мы заметили маленького человека в красной куртке, мокнувшего под дождем и державшего в руках букет черных роз.

– Хорошо провести вам время, и не забудьте про свою основную задачу, – сказала нам Берта, протянув нам цветы.

В обычных цветочных я ни разу не видел розы такого цвета, лепестки были глубокого черного цвета, словно состоявшие из кусочков осязаемой тьмы.

При входе в театр у нас проверили билеты, а у Алисы попросили документы, чтобы удостовериться в ее возрасте, после чего показали на маленькую неприметную лесенку, ведущую в малый зал Малого театра драмы. В сам зал еще не запускали, поэтому мы ждали в небольшом коридоре, почти темном, если не считать настоящих свечей, горевших в подсвечниках на стенах, едва освещавших помещение и людей. На самом деле кто-нибудь мог бы и испугаться такого места, потому что коридоры театров обычно не были такими темными и таинственными.

Помимо нас там уже стояло несколько человек, разговаривавших в пол голоса. Чтобы скрасить ожидание, я сказал:

– Еще слышал, что творческим людям может прийти вдохновение, когда они впечатляются театральными постановками. Может, появятся идеи для новых песен.

– Не думаю, что мое призвание писать песни. Скорее моя жизненная цель – показать миру песни Лолы. Сочиняю я их совсем плохо, как мне кажется.

– Во всяком случае, многих театры вдохновляют, – ответил я, как вдруг свечи резко погасли, и коридор погрузился в непроглядную тьму.

Испугавшись, Алиса резко схватила меня за руку, и у меня в груди что-то замерло, но отнюдь не от страха.

Черт.

– Нас же тут не убьют? – спросила Алиса.

– Надеюсь, нет. Держись рядом со мной, – ответил я, сжав крепче ее руку, замечая, насколько она мельче моей и какая у нее мягкая кожа.

Двери в зал открылись, и оттуда сразу полился белый, словно лунный свет.

Количество мест и зрителей было небольшим, не больше пятнадцати человек. Когда мы расселись, можно было разглядеть зал, и стало понятно, откуда шел такой интересный свет. Прямо на потолке находились удивительные светящиеся безо всяких светильников картины с изображением мифических существ, звезд и полумесяцев. Мне было неясно, чем они нарисованы, поскольку это свечение не походило ни на электричество, ни на что-либо еще. Может, здесь была причастна магия.