Ася Соболева – Луна осветит реку (страница 27)

– Если бы не ты, этой работы не было. Как и многих других. Спасибо, что помогаешь мне.

– Настоящие близкие – те, кто видят в тебе красоту, талант и призвание. И помогают тебе полюбить себя.

Знал бы он, что потом я два года не буду брать в руки ни одного инструмента для рисования, а мои настоящие желания и какие-либо хорошие чувства к себе вовсе пропадут.

Но сейчас, сидя утром с очищающей маской на лице и кружкой горячего кофе в руке, я думала, может, жизнь все-таки способна наладиться?

Интересно, ведь до этого я пустила все на самотек. Вошла в опасные круги Робмунов. Но магия и самое ее ощущение не показались такими ужасными. Даже наоборот.

Я сама не заметила, как я взяла из своей комнаты блокнот и карандаш, спустилась обратно на кухню, и начала рисовать.

У меня вновь не было конкретной идеи, я просто изображала то, что чувствовала. Начали появляться тот старинный город и пламя огня, луна на небе и небольшие вихри в воздухе, которые в жизни не были видны глазу, однако вчера ночью я их чувствовала, такие приятно холодящие тело лучи лунного света. А потом, пока я задумалась о луне и ее магии, слева на рисунке рядом с источниками пламени моя рука изобразила Кассиопея…

Глава 20. Кириан

Сейф у отца был до невозможности прост – в виде книги. Глядя на книжную полку, ни за что не догадаешься об этом. Если не брать в руки сейф, действительно можно подумать, что это всего лишь книга, обложка и корешок были неотличимы от обычных, но внутри он был железным. Туда не помещалось много, например, пачка денег туда бы вряд ли влезла, зато там лежали другие ценности. Однажды отец рассказал мне о нем и показал, где лежит ключ, на всякий случай.

Впрочем, и ключ был необычный – фигурка в виде звезды, а замочная скважина – маленькое узкое отверстие с краю. Ключ у отца хранился на рабочем столе в рамке с нашей семейной фотографией между задней стенкой рамки и самой фотографией.

Открыв сейф, я действительно обнаружил в нем лупу, а еще пару драгоценностей в виде колец и просто камней, которые не особо привлекли мое внимание.

В руках эта лупа ощущалась как что-то невероятно ценное, но не успел я ее еще разглядеть, как вдруг раздался звонок в дверь. Мне стало не по себе. Может, я слишком себя накручивал.

С другой стороны, я обзаведён оружием, так чего мне бояться?

Но, на свое удивление, открыв дверь, я увидел девочку, ей было не больше десяти лет.

– Привет, я Берта Дэллет, – уверенно представилась она. – Здесь же тоже Дэллет живут?

– Да, я Кириан. Кто твои родители?

Она не ответила, немного смущенно мявшись у двери. Я сразу догадался, что она не хочет ничего обсуждать на пороге поэтому пригласил войти.

– Еды у меня нет, могу предложить чай или кофе, – провел я ее на кухню.

– Благодарю, но не нужно. Я пришла поговорить.

Мы сели на диван, она держалась на расстоянии от меня, но внимательно изучая меня серьезным взглядом.

Выглядела Берта как настоящая Дэллет – утонченные черты лица, интеллигентный взгляд. Густая темная челка аккуратно закрывала лоб, а остальная длина волос была заплетена в две длинные косы. Одета она была в черные тканевые шорты и белую футболку-поло.

– Мои родители – Элиза и Тору, – наконец сказала она.

Я начал припоминать, что Тору – двоюродный уточнить брат моей матери. Его родители работали в Правящей Общине, относя себя к тем Дэллет, которые решили отделиться и не иметь ничего общего с теми предками, имевшими отношение к искусству. Так выходило, что у нас с Бертой одни и те же прабабушка и прадедушка, у которых было две дочери – моя бабушка и бабушка Берты.

– Получается, ты – мой троюродный брат, – сделала вывод Берта.

– Где ты живешь?

– В Диврете, но на лето меня привозят к бабушке и дедушке по маминой линии, недалеко отсюда.

– Меня все-таки интересует, что ты тут делаешь.

– Я просто узнала, что моя бабушка, возможно, была как-то связано с Робмунами. Но она умерла от проблем с сердцем, и мне не у кого спросить, потому что родители не знают этого. Но мама говорила, что несколько раз слышала от бабушки про «Луна осветит реку».

– Картина, которую украли из этого дома два года назад, – сказал задумчиво я.

– Я слышала об этом, потому и заинтересовалась. Но ничего конкретного родители от бабушки не слышали. Только замечали, что перед смертью она стала более нервной. Однако родители решили не разбираться с ее тайнами.

– И ты захотела это расследовать сама? – догадался я.

– Да, – уверенно ответила Берта. Мне казалось, в ее глазах была печаль от потери бабушки, но вместе с ней было стремление действовать. То, чего мне не хватало два года после смерти родителей.

– Родители начали разбирать вещи бабушки, и мне в руки нечаянно попали старые письма, которые писали друг другу моя бабушка Ариана и твоя бабушка Лаура, – продолжала быстро рассказывать Берта. – Я оттуда ничего не поняла, но там явно есть над чем подумать, и еще… Брат моего папы, мой дядя Лисицкий играет в театре. И он исполняет главную роль в мюзикле, который знаешь как называется? «Луна осветит реку». Ты знал об этом?

– Нет. Честно говоря, я не думал, что эта часть Дэллет связана с этим всем.

– Я тоже. Мои родители отрицали причастность наших предков к магии и были равнодушны к картинам Цефея, да и бабушка тоже не показывала никогда в этом заинтересованности. Однако, как оказывается, с бабушкой не все так просто.

– Ты знаешь, что в этом мюзикле? – спросил я. – Я ни разу о нем не слышал.

– Оно и понятно, потому что это маленький театр, а афиш нигде нет. Мюзикл идет только там, и он очень непопулярный. И я не уверена, что он связан с картиной, хотя все это подозрительно. Я обдумывала это несколько дней, но так ничего и не поняла, потому решила найти тебя. Все-таки у тебя дома была картина, и ты можешь знать больше.

– Видишь ли, я сам занимаюсь сейчас подобного рода поисками.

– Расскажешь мне? Мне это важно знать.

– Смотрю, любопытство – твоя главная черта, – усмехнулся я.

– Семейные тайны – до жути интересное увлечение, – воскликнула Берта с азартом в глазах.

– Может, в силу своего чересчур юного возраста ты еще не понимаешь, но это весьма опасно.

– Но ведь смотреть в лицо опасности – показатель силы, не так ли?

– Не знаю, в каких книжках ты это вычитала и почему родители тебя не научили чувству самосохранения, но это напрямую связано с Робмунами, которые могут убить, и глазом не моргнув. То, что ты ребенок их не остановит.

– Но я хочу расследовать это! – сказала она с детской обидой в голосе. – Тогда позволь с тобой продолжать поиски тайн!

– Я не могу взять на себя такую ответственность за ребенка. На мою безопасность мне все равно, но подвергать смерти тебя я не собираюсь. Однако спасибо, что рассказала это все. Если я останусь жив, когда найду картину и ответы на все вопросы, я тебе обязательно обо всем расскажу.

– Я бы тебе помогла. Пожалуйста!

– Не помнишь название того театра, где играет твой дядя? – спросил я, игнорируя ее просьбы.

– Помню. Малый театр драмы.

– Спасибо. А теперь прости, мне надо собираться обратно в Диверт, – сказал я, встав с дивана, продумывая параллельно, что мне теперь нужно делать. Прочитать книгу через лупу и бумажку сестры Алисы, найти театр и постараться узнать о сестре бабушки.

– Кстати, ты говорила про письма… – напомнил я.

– Я могу передать тебе их в Диврете, с собой их у меня нет.

– Ладно, спасибо.

Берта ушла. Как мне показалось, она обиделась на меня за отказ помогать мне в расследованиях, но почему-то ее целеустремленность и упорность из взгляда не испарились, и, возможно, она продолжит свое расследование. Однако я был благодарен, что получил новые наводки.

Я стал продумывать, что наверно мне стоило бы ехать обратно на машине. Дорога до Диврета получится чуть дольше, чем на поезде, зато в моих расследованиях свой транспорт мне может пригодиться.

Я собрал все вещи, и отправился в путь на своей черной машине, которую мне подарили родители. В пути я провел больше времени, чем планировал, потому как три раза попадал под сильный ливень, который словно останавливал меня, заставляя не бросаться в опасности, как в акулью пасть, а вернуться домой.

Переночевать я остановился в придорожном мотеле, а на утро с восходом солнца снова отправился в путь. Чтобы не отвлекаться от дороги на свои мысли о семейных тайнах, которые никак не хотели утихать, я включал музыку, и параллельно совершенно неосознанно вспоминал об Алисе.

«Как только приеду, нужно будет ей позвонить и встретиться», – думал я.

Вдалеке начали виднеться крайние районы Диврета. С долгой дороги я был уставшим, и надеялся сразу прилечь поспать, поскольку сегодня провел в пути больше двенадцати часов всего с одной короткой остановкой на заправочной станции. Когда я доехал, уже начало смеркаться.

Пока я припарковывал машину, заметил у парадной знакомое лицо, которое видел не так давно. Берта стояла во дворе, одетая в красную куртку с капюшоном, в руках ее был такой же красный рюкзачок. Выйдя из машины, я удивленный подошел к ней, думая, не чудится ли мне.

– Как ты меня нашла? – спросил я.

– Здесь снимает квартиру папин друг, и он говорил, что с ним в соседней комнате живет Дэллет…

Мне было уже все равно, что Берта так легко смогла меня вычислить, потому как я валился с ног. С неба начало моросить.