Ася Соболева – Луна осветит реку (страница 29)

– Смотри, как бы они тебе не запудрили мозги своей магией, – предупредила Алиса. – Кстати, мы пришли. Аж на пятнадцать минут раньше.

Мы вошли в милое опрятное помещение, где при входе нас встретила девушка-администратор.

– Проходите, мастер сейчас подойдет, – провела она нас внутрь.

Светлые стены с черно-белыми пейзажами, черная мебель, на которой были аккуратно разложены инструменты и прочие необходимые вещи и приятная музыка, словно подходящая для прогулок тихой ночью под звездным небом, успокаивали клиентов, располагая их к комфортной процедуре. Помимо нас там сидела еще одна клиентка, которой девушка-мастер делала татуировку на ноге.

– Ты не боишься? – спросила я у Алисы, чтобы скрасить ожидание мастера. – Это все-таки на всю жизнь, и не факт, что тебе попадется хороший специалист.

– Все нормально, не переживай. Я обдумывала это давно, а сейчас просто подходящий момент. Единственное, я не до конца представляю, как тату будет выглядеть. Есть лишь задумка, и надеюсь, мастер ее доработает и сотворит нечто прекрасное, – убедила меня Алиса, как вдруг из каморки вышел тату-мастер, а я почувствовала, как мои ноги едва не подкосились, и дыхание прихватило. Мне и в голову не могло прийти, что встречу здесь Кассиопея, хоть и знала, кем он работает.

– Здравствуйте, – поздоровалась Алиса, а я пыталась утихомирить свою внутреннюю реакцию, не сумев вымолвить ни слова.

– Добрый день, – абсолютно спокойно поздоровался Кас, хотя, кажется, и он на секунду удивленно застыл, увидев меня.

Выглядел он не таким, каким обычно я видела его по ночам. Менее мрачно и загадочно.

Сейчас на нем были черные джинсы и такого же цвета футболка, обтягивающая его подтянутое тело. Место с клеймом на руке было по-прежнему забинтовано, но взгляд был совершенно обычный, волосы не спадали на лоб и не создавали тень его глазам благодаря черной бандане.

Он взял карандаш, ластик и лист бумаги, сев на табурет. Алиса сразу устроилась на кушетку, а я напряженно опустилась на стул.

– Меня зовут Кассиопей, весь к вашим услугам, – представился он. – Не подскажите ваше имя?

– Алиса, – сказала она, кажется, не понимая, с кем разговаривает. Вряд ли увидев его один раз в клубе, она запомнила его лицо, а в разговорах с ней я никогда не называла его полным именем.

– Рассказывайте, что хотите сделать и где.

– У меня есть слово, но я бы хотела к нему какой-нибудь рисунок. Это слово «улыбнись». Так называется песня моей сестры

Кас записал слово по середине бумажки. Я помнила эту песню. Это была не самая любимая и лучшая песня Лолы, и тем не менее она очень четко отображала саму Лолу и ее принципы жизни, которые сквозь слова и музыку она передавала слушателям. Что бы ни происходило, в жизни надо учиться видеть и что-то хорошее, не только плохое.

– Правильно понимаю, что это много для вас значит? – аккуратно спросил он, не требуя напрямую более подробного объяснения.

– Моя сестра сочиняла песни, и эта ее последняя песня, которую она закончила. Потом ее не стало. Но это не только память о сестре. Это напоминание мне, что жизнь продолжается, и нужно стараться видеть в ней хорошие вещи. Даже после черной полосы приходит белая.

– Место?

– Верх правого предплечья.

Кас принялся обдумывать, пробуя разные шрифты и почерк. Он сделал несколько вариантов с узорами, но ни один не устроил Алису, все были хоть и красивыми, но неподходящими. Пока они обсуждали, мои мысли путались от того, что я снова находилась рядом с Касом. После такой странной и опасной ночи он вышел на работу как ни в чем небывало, а я все еще чувствовала легкую ломоту в теле. Но еще я никак не могла собраться с мыслями. Что-то загадочное было в том, что мы с Касом делали вид, будто незнакомы друг с другом.

– Может, у вас есть хоть примерное представление? Я не телепат, не вижу, чего вы хотите, – сказал Кас, но Алиса покачала головой.

Мне показалось, он был не очень доволен такой нерешительностью, о чем говорили его поджатые губы и нахмуренные брови.

– Мне нужно напоминание о сестре и символ удачи и успеха в будущем, – сказала Алиса.

Кас задумчиво обводил взглядом студию и нас с Алисой в поисках вдохновения, пока в какой-то момент резко не схватил карандаш. Быстро он накидал примерное изображение того, что придумал и показал Алисе, на что ее глаза округлились, а губы дрогнули в небольшой улыбке.

– Да, – наконец удовлетворенно кивнула она.

– Тогда начинаем, сейчас приду, – он удалился в каморку, а Алиса повернулась ко мне:

– Ты чего какая-то не такая? Все в порядке? – спросила она, заметив, что все время я сидела молча, как парализованная с растерянным взглядом.

– Знаешь, кто тебе татуировку делает?

Алиса непонимающе на меня посмотрела.

– Кассиопей…Сокращенно Кас…– шепотом намекнула я ей.

– Это твой Кас? – едва ли не вскрикнула она.

– Только не пялься на него, просто не думай об этом. А то мне и так неудобно.

Кас вернулся, расставляя баночки с краской, настраивая машинку и надевая перчатки, а Алиса теперь не могла скрыть своего уже совсем неприветливого взгляда. Каково ей было знать, что тату-напоминание о сестре, которую убили Робмуны, делает один из них?

Однако, когда Кас начал работу, она сконцентрировалась на ней, внимательно следя за его действиями и лишь изредка глядя на его лицо.

Кас работал молча, сосредоточенно, но вместе с тем холодно и будто отдаленно, что меня завораживало. Я не могла оторвать взгляда, как он выполнял свою работу.

Татуировка была небольшой, потому много времени она не заняла. Вскоре на покрасневшей части предплечья Алисы красовалось слово «улыбнись». Первая буква изгибалась в линиях, напоминавших перевернутый скрипичный ключ, а последняя буква частью половины бабочки. Казалось бы, это просто надпись с маленькими дополнениями, с чем мог бы справиться каждый, но у Каса все линии вышли удивительно тонкими и аккуратными, какие я бы в жизни не сделала.

– Я замотаю пленкой, через дней пять можно будет ее снять, – сказал он, заканчивая работу.

На удивление, Алиса была очень и очень довольной, совершенно забыв о том, что Кас – Робмун, к которым она питала сильную ненависть. Сейчас она не скрывала свою широкую улыбку.

– Очень красиво, – сказала она с восхищением. – Вы сделали именно то, что я хотела, но никак не могла выразить. Здесь уместились воспоминание о сестре, которое теперь будет всегда со мной, причина того, что теперь я в музыке и талисман в какой-то мере.

Расплатившись, мы вышли из тату-салона. Алиса была радостной и теперь предвкушала дальнейшую работу в рок-группе и счастливое будущее. Я могла лишь сделать вывод, что человек способен пережить боль и построить такую жизнь, какую он хочет.

– Честно признаться, если бы я не знала, что он Робмун, я бы ни за что об этом не догадалась. Обычный молодой человек, – сказала Алиса. – Только почему вы делали вид, что не знаете друг друга?

– Мы же не друзья с ним. Он мне просто помогает, – пожала я плечами.

– Ну и правильно. Не надо тебе с ним дружить. Но вообще, он настоящий профи. Я еще никогда прежде не видела ни у кого таких тонких и гармоничных линий на татуировке.

Я не могла с этим не согласиться. Теперь я начинала узнавать его еще больше. Хотелось бы как-нибудь увидеть и другие его работы, я уверена, что он делал более сложные и невероятные творения искусства на коже. По крайней мере, по тому, как он работал, я увидела, что ему действительно нравится этот процесс, в котором он растворялся, хоть и держался внешне слишком отстраненно от мира. Теперь эта татуировка будет маленькой помощью Алисе совершенствоваться в музыке. У них обоих было дело, которое приходилось им по душе.

А я по-прежнему не знала, чего я хочу и кем мне быть.

Глава 22. Кириан

Единственное, что мне пришло в голову – замотать коробку в кучу старых газет, которые мне давала хозяйка квартиры, и выбросить в мусорку. Нести в полицию бессмысленно. Они ничего с этим не сделают, так еще и могут заподозрить меня в сговоре с Робмунами, что мне на руку не сыграет. Берту я отправил домой спать, договорившись утром встретиться с ней и пойти к Августе, а бумажки из посылки спрятал под подушку. Мне казалось, я был очень уставшим после долгой дороги, но сон никак не хотел приходить. Я продолжал думать о послании Робмунов, которые знали, где я жил, о картине и книге, которую мне предстояло прочитать с помощью лупы.

Почему-то я чувствовал внутри тревогу, которую старался подавлять, чтобы заснуть. На всякий случай я положил под подушку нож, так было спокойнее. Я попробовал заснуть, но сразу начал предполагать, как Робмуны могли узнать обо мне, почему убили библиотекаршу и как моя семья была связана с их орденом. А потом я представил, что из-за меня может пострадать не только невинная работница библиотеки, но и более близкие люди, помогавшие мне – тетя Августа, Берта, Алиса…

С такими мыслями я точно заснуть не мог, потому достал сильное снотворное, которое после смерти родителей пил постоянно. Сейчас я выпил две таблетки. Наверное, этого было много, но после них я точно мог быстро и крепко заснуть. Оно начало действовать быстро, однако даже когда я провалился в сон, все еще думал о всех вопросах, на которые мне предстояло найти ответы. Мои мысли настолько сильно были заняты этим, что и во сне мне привиделось нечто странное. Я видел человека, одетого в черную одежду. Лицо его целиком было закрыто черной фарфоровой маской, а голову закрывала шляпа.