Ася Соболева – Луна осветит реку (страница 25)

У нас тоже были лошади, но я их отдал этой соседке недавно перед отъездом в Диврет. В последнее время они стали тем, что отвлекало меня от моей апатии. Я любил их, особенно свою кобылицу – черно-белую пегую лошадь. И сейчас я не мог не навестить их.

Как раз соседка заметила меня и помахала мне рукой.

У нее были гигантские владения вместе с большим особняком, но жила там она одна, если не считать слуг. Муж ушел от нее много лет назад, дочь уехала учиться в Диврет, а родители умерли. Периодически я замечал, как к ней приходили мужчины, которых она меняла раз в два-три месяца.

– Привет! – поздоровалась она. – Ты, никак, вернулся?

– На пару дней, по делам.

Соседка никогда не лезла не в свои дела, потому уловила, что я не хочу развивать эту тему и сказала:

– Кстати, сюда приходила какая-то девочка, спрашивала, дома ли Дэллет, но я сказала, что теперь тут никто не живет.

– Кто это был?

– У тебя хотела спросить. Она представилась как Дэллет, которая ищет своих родственников. Сразу ушла и больше не появлялась, но отсутствие кого-либо в вашем дома очень огорчило ее.

– Когда она приходила?

– Позавчера, часов в пять вечера.

– Не похоже на мою бывшую?

– Нет, я помню эту дуру. А та, которая приходила, вежливая, милая. Да и совсем маленькая она, хотя издалека мне плохо видно было, она близко не подходила.

– Ладно, спасибо. Я хотел спросить, могу ли навестить Исабеллу и остальных?

Мою лошадь звали Исабеллой, и я полюбил ее сразу, как родители подарили мне ее на четырнадцатилетие еще жеребенком. На ней еще нельзя было ездить, но я каждый день навещал ее и ухаживал за ней. Впервые сел я на нее, когда мне исполнилось восемнадцать. Между нами было полное взаимопонимание, она ни разу не сбросила меня с себя, как делала это лошадь матери, к примеру.

– Конечно, как раз сейчас конюх должен их кормить, – ответила соседка, и отворила калитку.

Я вошел в длинную конюшню и сразу направился к Исабелле, которая узнала меня и оживилась, громко заржала и подпрыгнула. Конюх вывел мне ее.

Она была все такой же красавицей с белой шерстью с черными пятнами, будто сама тьма оставила на ней свои отпечатки.

Лошадей родителей я тоже не обделил вниманием. И очередной раз за свою жизнь убедился, что животные очень хорошо понимают людей. После смерти родителей они были опечалены, и даже когда я к ним приходил, они продолжали лежать, не поднимая на меня голову, и сейчас они по-прежнему скучали по своим прежним родным хозяевам.

Зато сейчас они обрадовались моему появлению. Правда, мамина кобыла фыркнула и отвернулась от меня, как происходило всегда, а вот конь отца и еще одна лошадь обрадовались мне.

– Думаю, вам тут хорошо, да? – спросил я у лошадей, которые, разумеется, мне не ответили.

– Прогуляйся по лесу, – сказала мне соседка, кормя одну лошадь яблоками.

Я закрепил седло на Исабелле и забрался на нее, выведя на полянку.

– Поедем по тропинке, – сказал я ей и направил в лесную зону, часть которой принадлежала соседке. Мы шли через сосны, пока не дошли до берега океана. Я спрыгнул с Исабеллы на песок, перемешанный с кучей сосновых иголок. Солнце то и дело скрывалось за облаками, вызывая приятный ветер, который колыхал не только мои волосы и гриву Исабеллы, но и волны, превращавшиеся у берега в белые барашки.

– Я не буду отступать, – решительно я сказал то ли Исабелле, то ли океану, то ли себе самому. Хотя я давно уже все решил, просто сейчас избавился от последних капель сомнения и страха. Кто знал, увижу ли я еще раз Исабеллу? А стоило ли мне сближаться с Алисой, подвергая ее опасностям и страданиям, когда меня убьют?

Жизнь была вещью непредсказуемой, интересной, сложной и простой одновременно. Многое зависело именно от меня, и я уже знал, что меня ждет в будущем.

Но теперь я был намерен действовать быстро и уверенно, без капли замедления из-за вечных терзающих мою душу сомнений.

Я взял яблоко из мешка, который дал мне конюх, и скормил его Исабелле.

Она напоминала мне, что я не один. Какие бы у меня не были планы на будущее, что бы со мной не происходило, я бы не был один, хотя бы благодаря ей. Она не могла мне ничего сказать, как и лошади родителей, но от них я мог получить поддержку, даже от кобылы матери, с которой у нас всегда была неприязнь друг к другу. А когда знаешь, что ты не одинок, становишься смелее и чуточку спокойнее.

Может, и Алиса мне в этом поможет, а я – ей.

Исабелла что-то ковыряла в песке, и я понял, что это была большая сосновая шишка.

– Зачем тебе это? – спросил я. Исабелла будто подталкивала шишку ко мне, хотя поначалу мне показалось, будто она играла с ней, хотя лощадям это было не совсем свойственно.

Я поднял шишку в руки. Такая же стояла на полке с книгами в кабинете отца в качестве украшения интерьера.

А за ней был маленький секретный сейф отца, о котором знали только мы втроем, и даже воры бы не догадались о нем.

«Почему мне раньше не пришло в голову посмотреть лупу там?» – вдруг осознал я.

Глава 19. Умбра

Голова раскалывалась, тошнило. Открыть глаза мне стоило непосильных трудов, будто к векам привязали камни. Радовало, что я лежала в своей кровати. Только встающее, еще совсем очень яркое солнце светило сквозь полузакрытую занавеску. Наверное, не было и пяти утра. Я не сразу вспомнила, почему я так отвратительно себя чувствовала. Что со мной сделали? Сбили белым лунным ветром?..

Но еще больше меня волновало, как я попала домой. Конечно, это хорошо, но что произошло после того, как я отключилась?

Мне начало казаться, что я ночью вовсе никуда ни с кем не ездила, а все это было лишь сном, но воспоминания об огне, Касе и том мужчине были слишком яркими. Все вопросы посыпались градом на мою голову, которая нестерпимо болела. Вот бы выпить таблетку или хотя бы воды, но если я встану, моя голова закружится еще сильнее и я точно упаду.

Словно вселенная услышала мое желание, как в комнату вошел Кассиопей со стаканом воды и пачкой обезболивающих таблеток.

– Ты очнулась, – сказал он тихим грубоватым голосом.

– Что произошло? – спросила сразу я. – Родители слышали, как мы пришли? Кто был тот мужчина?

От стольких вопросов моя голова затрещала сильнее, поэтому я поспешила выпить таблетку. Кас стоял около кровати, держась словно тенью в своей темной закрытой одежде.

– Твои родители не слышали и не видели нас, я принес тебя через окно, – ответил он. – И, кстати, это было довольно сложно. Сейчас тебе нужно отдохнуть, а не выслушивать долгие истории о перепалке двух Робмунов. Просто знай, что больше он к тебе не сунется.

Я не была удовлетворена его ответом, но сейчас меня сильнее беспокоило мое состояние. Все-таки подобное со мной было впервые.

– Скоро пройдет, – сказал Кас. – Аккарий сдул тебя лунным ветром с примесью своей ненависти. Коротко говоря, воздействовал на тебя с помощью магии. К вечеру ты будешь в порядке. Пока не будем экспериментировать с лунной магией, продолжим завтра или послезавтра.

Он направился к двери, и я спросила:

– Ты куда?

– Домой. Спать, – коротко ответил Кас.

– Я имею в виду, ты не через окно пойдешь?

– Выйду через дверь как человек.

– А если встретишься с родителями? – не унималась я

– Познакомлюсь с этими удивительными люди, которые произвели тебя на свет. До встречи, – улыбнулся он на прощание, и вышел за дверь.

Спустя несколько минут после его ухода добралась до ванной и посмотрела на себя в зеркало. Мой внешний вид полностью соответствовал моему самочувствию: опухшее лицо с синяками под глазами от размазанной туши, растрепанные волосы, пара царапин на лбу и висках (видимо, ударилась, когда падала). Ко всему прочему, лампа над зеркалом очень хорошо подсвечивала мои недостатки на лице в виде чёрных точек и пор. Обычный мой уход за лицом включал в себя умывание водой, но сейчас мне захотелось привести себя в порядок. Я залезла в душ, тщательно вымыв тело и волосы, после чего нанесла на лицо очищающую маску и спустилась на кухню заварить кофе в надежде не разбудить родителей.

Раннее утро отличалось своей тишиной, свежестью и предвкушением предстоящего дня, особенно летом. А если оно радовало красивым закатом, то ощущалось совершенно иначе. Единственные звуки на улице – пение птиц и стрекотание насекомых.

Обычно я сплю, когда небо окрашивается в розовые и оранжевые оттенки рассвета, озаряя только просыпающуюся землю желтым солнцем. Поэтому каждый рассвет для меня запоминающийся. Особенно один, который я встретила с Нави.

Та история началась еще вечером, и не совсем приятно.

Мама не всегда работала в антикварной лавке, какое-то время она занималась садом и домом, но в один момент ей это надоело, и она увлеклась разными старинными вещами. Она покупала книги и журналы, интересуясь всем древним, что только могла найти. И в один день она решила пойти работать в антикварную лавку. Мой отец, человек весьма суровый и властный по своей натуре, был недоволен маминым решением. Прежде она всегда во всем с ним соглашалась и подчинялась, но тут четко стояла на своем и на запрет выходить на работу ответила, что не намерена спрашивать его разрешения.

Раньше все решалось словом отца. Без его одобрения мама не делала ничего. Пусть он и не был тираном или плохим человеком, но последнее слово всегда оставалось за ним.