Ася Соболева – Луна осветит реку (страница 11)

Она танцевала и старалась делать акцент на бедра и плечи, стараясь выглядеть более соблазнительно.

Что от меня еще не укрылось, она старалась зацепиться взглядом с мужчинами. Временами она подглядывала за другими девушками, одетыми так же откровенно, но те, в отличие от Алисы, двигались более уверенно и открыто. Алиса подражала им, но от меня не укрывались ее трясущиеся руки.

«Что она тут забыла?» – подумал я, хотя и так понимал, зачем здесь такие девушки.

Найти клиентов.

Проституция не была редким явлением на Каедесе и закон не запрещал этот род деятельности, и тем не менее я не поддерживал это. Как мужчина, я ни разу не думал удовлетворить свои телесные потребности за деньги с девушкой, которую я видел первый и последний раз. Для меня это был процесс не только физического сближения с человеком, но и душевного, для этого между душами двух людей непременно должна быть тяга к друг другу, ну или хотя бы симпатия. Мне было бы совершенно неприятно использовать девушку, как вещь, которой я мог попользоваться одну ночь без обоюдного притяжения.

Не думаю, что девушкам очень нравилось это делать, просто некоторые не видели для себя других вариантов заработать деньги.

Дома у моей тети Алиса показалась мне милой, но печальной девушкой, которая хорошо ладила с детьми, легко находила с ними общий язык и искренне заботилась о них. Не знаю, сколько Августа ей платила, но не думаю, что настолько мало. Да и она не была похожа на ту, которая постоянно зарабатывает на своем теле.

Когда Алиса спустила одну лямку платья с плеча, чтобы привлечь к себе мужское внимание сильнее, я не выдержал и подошел к ней.

Я легким движением дотронулся до ее плеча, и она обернулась. Узнав меня, она тут же застыла, а в глазах промелькнул страх. Мы стояли близко, и чтобы смотреть в мое лицо, ей приходилось задирать голову, даже при том, что она была на каблуках.

– Здравствуйте, – сказала смущенно она мне. – Только не говорите об этом Августе.

– Ты постоянно этим занимаешься? – спросил я, хотя неуверенность, которую я видел в ней до этого, подсказывала мне, что это первый раз.

– Нет, – шепотом ответила она.

Я не стал спрашивать, зачем. Мне и так почти ничего не было о ней известно, кроме того, что она работала няней у моей тети и что у нее была сестра, которой теперь нет.

Мне должно быть все равно, Алиса сама вправе решать, что делать со своей жизнью. Она всего лишь девочка, которую я видел пару раз и до которой мне не должно быть никакого дела.

Но что-то заставило меня сказать:

– Давай уйдём отсюда и поговорим.

Алиса не возражала. Она забрала у бармена сумочку и тонкую синюю рубашку, в которой я видел ее днем, и мы вышли из этого заведения. Казалось, уличный ночной воздух очищал мою голову после выпитого алкоголя и духоты заведения. Алиса куталась в рубашку, на улице было не жарко.

– Ты далеко отсюда живешь? – спросил я.

– Да, – ответила она, не глядя на меня. Удивительно, но с такими тяжелыми туфлями и большими каблуками она шагала бесшумно.

– Почему тогда ты здесь?

– В этом районе меня никто не знает.

Что ж, вполне разумное решение, если не хочешь, чтобы твоя репутация пострадала в глазах знакомых.

– Не против пойти ко мне? – спросил я. Алиса кивнула, но ее руки все еще не перестали трястись, дыхание было сбивчивым, а волнение так и не покидало ее, поэтому я сказал:

– Мы просто посидим, поговорим, я ничего с тобой делать не буду.

Она не ответила, но, кажется, стала дышать чуть спокойнее.

Когда мы пришли, я провел ее в свою комнату, а сам отправился на кухню, чтобы налить ей и себе чай. Вернувшись с двумя кружками в руках, я застал ее сидящей на диване и смотрящей пустым взглядом в стену.

– Держи. Если хочешь перекусить, у меня тут есть печенье, – сказал я, но Алиса молча приняла кружку и сделала глоток.

Я не знал, о чем она думала и что происходило у нее внутри.

Впрочем, что происходило у меня внутри, я тоже не знал, иначе мог бы объяснить, почему я привел к себе почти незнакомую девочку, решив предотвратить развитие не самого приятного варианта ее будущего. Все потому, что мне показалось, она совершенно не была такой.

– Почему ты решила это сделать? – спросил я, как вдруг она расплакалась. Я даже растерялся. Из ее глаз текли слезы, капая на колени и в кружку с чаем, размазывая черные тени и тушь по щекам.

– Я не хотела, просто… – она пыталась объяснить, но запиналась, всхлипывая. – Мне нужны были деньги, я могла их быстро заработать только так… А еще это был бы мой первый раз, поэтому вышло бы дороже…

Она пока не сказала, зачем ей понадобились срочно деньги, но казалось, для нее это было важно.

Мне стало жалко ее. Я даже не знал, сколько ей лет, но на вид было около семнадцати или восемнадцати. По сути, еще ребенок. Я сидел и не знал, как мне ее утешить и нужно ли вообще это делать. Иногда человеку нужно просто выплакаться, чтобы его не трогали. Слезы скоро кончились, но она продолжила всхлипывать и икать.

– Простите, – сказала она, обращаясь ко мне официально на «вы». То ли она так относилась, потому что я был малознакомым родственником женщины, у которой она работала, и того просто требовали правила приличия, то ли она подчеркивала нашу разницу в возрасте. – Просто, когда я там пыталась найти хоть кого-нибудь, кто обратил бы на меня внимание и заплатил бы, я чувствовала себя так, словно меня окунули в грязную канаву. Я хотела лишь заработать денег на одно важное дело.

– Неужели настолько важное? – изумился я.

– Для меня – да. Несколько дней назад я проходила прослушивание с песней моей сестры в рок-группу. Для меня это важно, потому что моей сестры больше нет, а мне так хочется, чтобы ее песни стали известны! Но меня не взяли. Спустя три дня мне позвонили и сказали, что если я внесу им залог в размере пятидесяти тысяч серебряных, они возьмут меня.

– А твои родители? Они в курсе этого?

Алиса вздохнула, сделав глоток чая. Она не ответила, видимо, размышляя, отвечать или нет. Я не хотел на нее давить, потому что сразу почувствовал, что наткнулся в ней на что-то больное.

– Я одна, – призналась она. – Мои родители умерли, когда мне было пятнадцать лет.

– Прости, а сколько тебе сейчас? – спросил ее я.

– Недавно исполнилось восемнадцать. Три года назад случился сильный пожар из-за короткого замыкания. Дом сгорел дотла вместе с родителями. У них были такие ожоги, что их не смогли спасти. Меня и моей сестры в тот вечер дома не было.

– Мне очень жаль, – шепотом сказал я, очень хорошо понимая, какого это, потерять родителей. Но потерять и жилье… Страшно представить, что чувствовала девочка-подросток, оказавшись на улице вместе с сестрой, имея при себе лишь горе.

– Мы обе были убиты изнутри, но нужно было как-то продолжить жить, а у нас не было ни денег, ни жилья, ни других родственников, – продолжала Алиса. – Опеку над нами оформили родители парня моей сестры. Какое-то время мы жили у них, но потом моя сестра пошла работать кондитером. Пекла торты, пирожные… Нам стало хватать денег, и мы сняли квартиру. Чтобы не вредить моей учебе, сестра запретила мне работать, хотя сама прогуливала школу из-за работы, чтобы мы нормально жили. А потом, когда ей было восемнадцать лет, а мне шестнадцать, в один ужасный вечер ее мертвое тело нашли на берегу океана. Говорят, Робмуны.

Я нахмурился. Алиса говорила про ту записку на зеркале сестры со странными буквами, а теперь оказывается, что ее убили Робмуны. Интересно. Ужасно, но интересно, совпадение ли это?

– Парня моей сестры и его друга тоже нашли вместе с ней. Осталась лишь ее лучшая подруга, и она помогла мне не умереть от горя. Ей тоже было тяжело, нам и сейчас тяжело, но если бы не она, я не знаю, что со мной было бы. Каким-то чудом она смогла достучаться до меня, что все я смогу жить с этой болью и прожить жизнь нормального человека. Я смогла взять себя в руки и пойти работать. Школу я с горем пополам закончила в этом году. Сейчас снимаю квартиру, работаю, пеку торты на заказ по рецептам сестры и работаю няней.

– А что насчет песен? – поинтересовался я. Сам того не замечая, я ни разу не отвел от Алисы взгляда, пока она рассказывала, внимательно слушая ее, но не показывая никаких эмоций, разве что сожаление в глазах. Она же сжала в руках кружку, грея об нее руки, и смотрела на чай внутри, в котором отражался свет лампы. Я догадался, что она не часто делилась этим с кем-то, сейчас я чувствовал, как колотилось ее сердце, а голос подрагивал.

– Моя сестра всегда увлекалась музыкой, – ответила она на мой вопрос. – Она находила в ней отклик души. Сама писала тексты, музыку и была гитаристкой. Я же барабанщица. Сестра даже мечтала когда-то, что когда мы вырастем, создадим свою рок-группу. Но, увы, не получилось. А без денег меня не берут.

– Значит, тебе туда и не надо, – сделал вывод я.

– Это был бы мой шанс на успешное будущее рок-звезды, – раздосадовано сказала Алиса, но я не разделял ее мнения.

– Где тебя бы не ценили и использовали, как им надо, не давая тебе творчески развиваться? То, что они тебя готовы были взять лишь за деньги, доказывает, что тебе там делать нечего. И уж тем более эти люди не стоят таких денег и жертв с твоей стороны.

Алиса кивнула, понимая, что я прав. Она обернулась в поисках чего-то, и когда ее взгляд остановился на пакете шоколадного печенья на столе, она спросила: