Ася Петрова – Развод. Его бывшая жена (страница 22)

— Максим, — с болью в голосе смеюсь, конечно, далеко не от радости, — Господи, Максим…, — вытираю слезы, хотя новый поток снова срывается из глаз, и это занятие кажется абсолютно бесполезным, — Ты же любишь ее… Разве ты не понимаешь этого?

— Не неси чушь. Я просто привез ей одежду. Она решила меня поцеловать, я оттолкнул ее, Лера, через секунду. Так совпало, что вы с Есей зашли именно в эту секунду.

— Так совпало… Макс, дело не в поцелуе, понимаешь? Даже если оттолкнул, даже я чувствую, как между вами искрит, чувствую, как ты тянешься к ней. Простить не можешь, это правда, но хочешь. Просто твое прощение не коррелируется с твоими принципами. Убери их, и вы вновь стали бы семьей. Не было между нами никогда того, что было между вами. Я не она. И никогда ей не стану, даже если сейчас покрашусь в рыжий, нарисую на губах алую помаду, будет все не то.

— Ты за меня решила, что и к кому я чувствую?

— Это ты решил, Максим. Я лишь тебе помогаю наконец сделать выбор.

— Какой, мать его, выбор? Я сделал его, когда предложил тебе выйти за меня замуж! Какой ты хочешь выбор, чтобы я сделал?

— Просто признай, что ничего у тебя не отболело.

— То есть ты сейчас действительно меня просишь признаться в том, что я люблю другую, а ты лишь была временным? Я правильно понимаю, Лер?

— Правильно, — сама не верю, что вынуждаю его это сказать. Но мне так будет проще рвать, так проще уходить. Болеть будет, я то ведь полюбила по-настоящему. И семью построила настоящую. И Еська у меня самая настоящая.

Жаль, что это было только с моей стороны. Очень жаль… Но быть на втором месте, плакать ночами в подушку, лежа рядом с ним и осознавая, что ты не та самая… Не хочу. Не смогу. Я не такая сильная, что каждый день вбивать себе в грудь кинжал и выкорчевывать внутренности.

Он тихо выругивается матом, опускает глаза в пол, но молчит. А я все жду… И жду.

— Макс, — беру за руку мужа, осознавая, что он уже не мой муж, — Еська простит ее, уже простила. Я поняла это, когда она в слезах просила отвезти ее к ней в больницу. И Ты простил, потому что любишь. Я здесь лишняя. Отпусти меня.

— Такие глупости, Лер.

— Не глупости. Я не счастлива рядом с тобой больше, понимаешь? Мне очень больно, Максим. Я не живу, а существую. Отпусти меня, умоляю.

— Я все равно с ней не буду, Лер. Дай время, все уляжется. Я тебе клянусь.

— Подожди, — мотаю головой в разные стороны, — Ты мне скажи честно, я тебе зачем?

— Ты моя жена.

— Это просто бумажка. Ты мне правду скажи, что чувствуешь? Зачем держишь рядом?

— У нас семья с тобой, Лер. Еська тебя любит и считает мамой.

— Нет же! — кричу на весь этаж, две медсестры, что идут мимо от испуга роняют на пол папку с документами. Быстро извиняюсь перед ними, снова обращаясь к мужу, — Скажи мне, черт тебя возьми, для чего я тебе? Не приплетай сюда Есю, семью, быт… Я и ты. Мы кто друг другу?

— Я ничерта не понимаю, что ты хочешь от меня услышать, Лер?

— У мужчины, который по-настоящему любит, всегда бы нашлись слова для любимой женщины. Макс, — я прямо сейчас ставлю жирную точку, вырывая свое сердце. Я пришла на чужую территорию, где изначально мне не было места. Максим любил меня, но как друга и как отличную партию для стабильного брака. А потом я увидела, как он может гореть рядом с другой и осознала, что мне не досталось даже десяти процентов той любви, которую он может испытывать к женщине. А я хочу, чтобы меня также любили. Хочу сильно… — Спасибо тебе за все. Мне было очень хорошо с тобой рядом. Ты подарил мне дочь, о которой я и мечтать не могла. Но пришло время, — сердце совершает удар, больно ударяясь о грудину, — Пришло время поставить точку. И я надеюсь, что у меня будет возможность видеть с Есей. Все-таки… Она моя дочь.

— Ты совершаешь ошибку, Лер.

— Нет, родной мой, я спасаю нас, — опускаю губы на колючую щеку, делаю медленные шаги назад, а он остается стоять на месте, так и не вынув руки из карманов и не обняв меня на прощанье, — Заявление на госуслугах я заполнила, но не отправила, — улыбаюсь сквозь адскую боль, — Сейчас отправлю все. Спасибо тебе за все еще раз… И будь счастлив.

Это все слишком драматично. Я просто сбегаю, в надежде, что оне побежит. И он этого не делает. Потому что не боится потерять. Бегут только за любимыми женщинами.

А я… Не она.

Глава 29.

Прошло три года.

— Доченька, пожалуйста, подожди немного, — надеваю на крохотные ручки куртку, потому что с России сейчас мороз, а мы только из теплых стран. Не хотелось бы первым делом заболеть. Спустя три минуты возни, мне все же удается одеть дочь, а потом и самой накинуть на себя пуховик.

Мы довольно быстро проходим паспортный контроль, чемодан на ленту выезжает один из первых. Я радуюсь, что мне не приходится долго ждать, так как с маленьким ребенком это очень тяжело.

— Андрей, мы тут, — кричу мужчине, как только замечаю его фигуру среди толпы встречающих. Машу рукой, он тут же лучезарно улыбается, завидев нас, машет мне в ответ рукой, в котором огромный букет нежно-розовых бутонов.

Мои щеки покрывает румянцем, подхожу ближе и подставляю щеку для легкого поцелуя.

— Как же я рад, что вы вернулись, — облегченно выдыхает, — Стоило тебя отпустить, как все встало.

— Неправда, — смеюсь в ответ, потому что знаю, что цветочный бизнес идет только в гору. Мы славно поработали эти три года, несмотря на мою тяжелую беременность, вынашивание малышки, которое мне далось с большими трудностями, я все равно не прекращала помогать Андрею в модернизации сети цветочных магазинов. И справились на ура, вышли сначала за пределы региона, а потом и в другие области пошли.

— Так, — он хлопает в ладоши, — И куда вас везти? Какой план?

— Сначала нужно Еську забрать, потом домой.

Мы садимся в теплый уютный салон Майбаха, я устраиваю дочь в мягкое автокресло, которую Андрей специально купил, чтобы встретить нас. Город встречает яркими огнями, за полгода почти ничего не изменилось, все такое же родное.

— Доча, — звоню старшей, она тут же снимает трубку, — Мы подъезжаем. Спускайся минут через семь.

Она что-то неразборчиво отвечает, скидывает трубку, но спускается вниз вовремя.

— Мам, — она падает на заднее сиденье рядом с малышкой, — Сестренка моя, — радуется мелкой, тут же целуя пухлые щечки. Потом тянется ко мне, перегнувшись через сиденье и клюет носом с щеку, — Здравствуйте, дядя Андрей.

— Есь, ну перестань мне дядька, — машет рукой, выруливая из двора, — Можно просто Андрей.

— Вот когда женитесь на моей маме, тогда и будете просто Андрей.

Она без злобы это говорит, с иронией и юмором.

— Еся!

— Ну что, мам?

— Я бы с радостью, Есения, но твоя мать — неприступная скала.

Отворачиваюсь к окну, всем видом показывая, что не хочу это обсуждать. Три года назад я испытала жуткую душевную боль, мое сердце было разорвано вклочья, я решила для себя еще тогда, что не хочу больше никакой любви, отношений… И уж тем более брака. Все умерло внутри меня.

Андрей много для нас делает с дочерью, даже помог с поездкой в Индонезию, где мы провели с малышкой почти шесть месяцев. Но все же… Я не давала повода думать о большем. Андрей один раз предложил мне отношения, я вежливо отказалась.

Он достоин женщину лучше, ту, которая будет любить. А я себе запретила любить.

Машина паркуется у дома, Андрей помогает нам поднять чемодан, я вижу, что он хочет остаться с нами, поболтать, но я наоборот хочу сейчас провести время с дочками. И он это понимает без слов.

— Мамочка, — как только дверь закрывается, Еся обвивает мою шею, крепко сжимая, — Я так соскучилась. Больше не отпущу тебя на так долго.

— Девочка моя, — глажу по спине, по волосам, обнимая также в ответ, — Я тебе подарки привезла.

— О, класс! — весело хлопает в ладоши, — Но сначала я потискаю свою бусинку.

Она подхватывает Софу на руки, целуя в щечки, лобик. Та заливисто смеется.

Мое сердце трепещет от радости и тепла, я переживала, что Еся будет ревновать к сестре, что будет истерить. Но дочь приняла новость с достоинством, тем более у нас с ней один секрет на двоих.

Мы никогда не обсуждаем Максима, я не знаю, как он живет, с кем он живет. Я не знаю, что с Лолой. Я ничего не знаю. Еся по документам мне никто, ведь из-за того, что я ее не удочерила при разводе не имела никаких прав. Поэтому то, что моя девочка сейчас рядом, это только потому что она сама договорилась об этом с отцом.

Она живет с ним. Это все, что я знаю. Есть ли там Лола… Понятия не имею. Когда Еся нашла меня в ванне в тот день, когда увидела мою боль, она сказала, что все сделает, чтобы мне больше не было так плохо.

И она и правда делает. Сильно повзрослела, поумнела и успокоилась. Нет больше той экспрессии и необдуманности поступков.

Однажды, она пыталась завести разговор об отце, но я сразу ее остановила. Уговор есть уговор. Главное, что он разрешает нам видеться, этого мне достаточно.

— Смотри, это талисман, — достаю ей кулон, который купила у местного колдуна на Бали, — Он оберегает от всех бед и приносит удачу.

— Вау, — Еська внимательно смотрит на большой черно-желтый камень с высеченными непонятными буквами, — Это очень красиво, мам.

— Я еще сладости привезла всякие, шипучки, липучки, — достаю из чемодана пакеты, — Лапшу, которую ты просила.