Ася Петрова – Предатель. Брачный договор (страница 5)

Фу. Мерзкая. Ненавижу всеми фибрами своей души эту дешевку, колхозницу с огромным самомнением.

И теперь я не могу отделаться от мысли, что Руслану вот такое нравится.

Что тут может нравится? При нем она не играет роль милой и уступчивой, при нем она настоящая, но это не помешало ему трахать ее в подсобке на нашей свадьбе.

— Где папа? — слезы катятся вниз. Бью по рукам Сабурова, но он еще крепче сжимает мою талию, — Что ты с ним сделала?

— Я? — она удивленно приподнимает брови, — Ему просто стало плохо ночью. И я сразу вызвала скорую.

— Тогда почему ты позвонила только сейчас? Почему не ночью? — кричу так громко, что весь медицинский персонал наблюдает за нами, как за сценой в кино. Только попкорн им еще выдать.

— Врачи доставали его с того света, — она делает оскорбленный вид, тоже пуская слезы. Но веры в них нет, — Его спасли, Юля. Но он в коме.

— В какой еще коме?

— В обычной. Из которой шансов выбраться пятьдесят на пятьдесят.

— Ты врешь…

Тело мякнет, я больше не могу стоять на ногах. Падаю, но Руслан не дает коснуться мне пола. Прижимает к себе, гладит… Я бы скинула его руки поганые, но сил на это нет совсем.

Внутри все ломается. Мое восприятие жизни больше не кажется правильным. Все уже не будет прежним…

— Попей воды, — он прислоняет горлышко бутылки к мои губам, но я никак не реагирую, — Юля, давай. Ты нужна ему здесь.

— Я ненавижу тебя, — шепчу, делая глоток, — И ее ненавижу. Это вы во всем виноваты. Вы сломали и разрушили нашу маленькую семью. До вас было все хорошо.

— Успокойся, — он встряхивает меня как тряпичную куклу, пытаясь привести в чувства.

— Рус, — Лена кладет руку на его плечо, — Ох и намучаешься ты с ней… Крови твоей выпьет сполна.

— Езжай домой. Я наберу, — он никак не реагирует на ее слова.

Что значит наберет?

— И ты уходи, — прошу его севшим голосом, когда звук стучащих каблуков о кафель удаляется все дальше, — Навсегда. Из моей жизни.

— Так не получится, Юля. Я твой муж. А ты моя жена.

— Фиктивная.

— Это не меняет сути.

Спорить сейчас бесполезно. Я все равно сделаю так, что он сам захочет развестись. Ему нужна покорная и тихая, так вот он встретит другую Юлю… Он сам захочет скорее от меня избавиться, захочет, чтобы я ушла.

И я уйду. Я буду ждать того дня, когда он взвоет.

— Мне нужно к папе. Ты можешь хотя бы сейчас меня оставить в покое, — отталкиваю его, иду по коридору вперед. Нужно найти хоть одного врача, пусть мне расскажут, что с ним.

Сабуров как пес цепной идет следом.

— Не иди за мной! — рявкаю на него.

Он тормозит, буравя меня тяжелым взглядом. Что-то решает, а я молюсь… Уйди. Просто исчезни.

— Я буду ждать тебя на улице, — он кивает, — Долго не задерживайся.

Разворачивается на пятках и устремляется прочь. Провожаю его взглядом, поджигаю его спину одними глазами.

Жди…

— Мне нужно поговорить с главврачом, — подлетаю к девушке, перехватывая ее на полпути.

— Он еще не приехал. Будет через час.

— Тогда с кем я могу поговорить? Мужчину привезли ночью, была реанимация… Это мой отец, я хочу узнать о его состоянии.

— Полонский Виктор? — она хмурит брови.

— Виталий, — аккуратно поправляю ее.

— Ох, да, простите! Вы можете поговорить с врачом, который проводит реанимацию. Сто первый кабинет, это прямо по коридору и налево.

— Спасибо, — жму ее руку и бегу в нужном направлении.

У кабинета торможу, пытаюсь выровнять дыхание и прийти хоть немного в норму. Нужно сейчас с холодным рассудком подойти к делу, эмоции здесь лишние.

Стучу костяшками пальцев, приоткрывая дверь и просовывая в щель голову.

Мужчина поднимает голову, смотрит на меня внимательно и ждет, что я начну.

— Я к вам по вопросу Виталия Полонского. Вы сегодня его реанимировали.

— А вы кто? Я уже все сказал его жене, — он возвращается к своим бумагам.

— Я его дочь, — решаюсь зайти в кабинет, — Мне никто ничего не рассказывает. Я бы хотела понять, что с ним.

— Девушка, — он устало трет глаза, откладывая очки в сторону, а потом внимательно изучает меня. И что-то в его взгляде меняется, — Мне жаль, но ваш отец в крайне тяжелом состоянии. И шансов, что он выйдет близятся к нулю. Но! Они есть. Нужны деньги, большие. Поддерживать функционал организма дело затратное. Ваша мать сказала, что таких средств у вас нет.

— Она не мать, — что значит нет?

У папы много денег. Он не бедный человек…

— Ну в любом случае, суммы приличные.

— У меня есть деньги, я все оплачу, — уверена, что тех денег, что заработал отец хватит. И он точно скоро пойдет на поправку.

— В таком случае присаживайтесь. Я все расскажу.

Глава 6

На улицу выхожу как в прострации. Сразу замечаю Руслана, он стоит у машины, прислонившись к ней. Курит, делая долгую затяжку, а потом выпускает дым.

— Можно мне? — протягиваю руку к сигарете. Трясет меня. Сильно.

Никогда, кстати, не курила. Хоть и водилась с мальчишками, не тянуло к никотину. Один раз помню, за гаражами меня пытались уговорить, а потом один из ребят так закашлялся, аж посинел, что я тут же передумала.

А сейчас хочу в этой злосчастной сигарете найти спасение. Никотином покрыть свою голову от мыслей дурных.

— Нет, — от отводит руку, — Не может моя жена курить.

Так смешит меня все это. Нервное видимо.

— А что может твоя жена?

Усмехаюсь. Очевидно, я должна быть паинькой, молчать в тряпочку и не отсвечивать. Проблема в том, что я не такая. И уверена, что Сабуров был в курсе, какую девушку он берет в жены.

Он же видел меня весь подростковый период. Да, не замечал, но точно видел.

А я вот явно идеализировала его, когда влюбленно разглядывала фотографии и томно вздыхала. Романтизировала этого скрытного мужчину, думала, какого это быть рядом с таким.

Ну вот примерно так, Юля.

— Юль, ты не думай, что я собираюсь тебя привязывать к себе цепями. Запрещать. Но есть очевидные вещи, которые просто непозволительны. Повышать голос на мужа, ругаться матом, курить. Выпить можно, но иногда. Не все так сложно, как кажется.

— Пиздец, — я тут же нарушаю правило, потому что по-другому все это обозвать не могу. Не ложатся тут приличные слова, — А можно было как-то раньше предупредить, что тебе нужна бесхребетная подчиняющаяся девушка?

— Ты такая и есть, — он поднимает руку и проводит ей по моей щеке, — Ты всегда такой была передо мной. Коленки дрожали… А я все диву давался, когда же ты сорвешься и признаешься, что не безразлична. Долго держалась.