Ася Петрова – Паутина измен (страница 11)

— Костян, здаров, — кручу руль одной рукой, другой прижимаю трубку к уху, — Можешь забрать машину Евы от ее родителей. И купить продукты, завезти ко мне. А то там Евка, а в холодильнике мышь повесилась.

Привезти жену сегодня домой была спонтанная идея. Если честно, то эгоистично, не захотел ее отпускать, хотя спокойно мог отвезти к подруге. Держать при себе — это способ контролировать. А контроль я люблю.

— Да без проблем, Андрюх. А ты сам куда? — интересуется друг.

— Бля, не поверишь, — недобро усмехаюсь, загорается красный, и я торможу, устало потирая лоб, — У меня там такой цирк происходит. Ольга сбежала и приехала в клинику к Диме. Требует, чтобы ее пустили к сыну. А я вот еду это все разгребать.

— А как она сбежала то? — хороший вопрос. Потому что я сам хер знаю, как она это сделала. И намерен разобраться с этим вопросом. Нужно принимать кардинальные меры, иначе это будет повторяться постоянно.

— Понятия не имею. Ладно, давай, я погнал, — жму на педаль газа, когда загорается зеленый.

Прощаюсь с Костяном, пролетаю два проспекта и уверенно сворачиваю во дворы, где располагается частная клиника, куда я попросил, чтобы определили сына. Как Ольга узнала, где он... Еще один вопрос. Это просто невозможно. Если ей правда никто об этом не рассказал. Хотя, кроме меня, Аллы и Костяна никто и не знает где Дима. Мать не стала бы говорить с Ольгой, хотя бы потому что она ее терпеть не может, а во-вторых они никогда и не общались особо. Костян? Да не, никогда в жизни. Остаюсь только я. Но я точно в бреду не был, чтобы сообщать бывшей такие подробности.

Других вариантов нет.

Залетаю на третий этаж, где располагается палата сына. Уже краем глаза ловлю худощавую и сухую фигуру бывшей. Она сидит на полу и рыдает, так громко, что содрогаются стены и звенят окна. Раньше бы я с ума сходил от ее слез, всегда мной манипулировала с помощью них. Сейчас — похер. Знаю все ее уловки, больше не торкает. Осматриваю некогда красивую девушку, в которую влюбился как дурной. Горел же ей. Умирал без нее. А сейчас не вижу в ней ничего из того, что так сильно любил...

Взгляд пустой, волосы с отросшими корнями небрежно собраны в пучок, ногти все погрызаны. И что же ты с собой сделала, девочка?

— Андрюша, — она замечает меня, начинает хныкать, поджимая свои пухлые губы. Отталкивает от себя медсестру и бежит в мою сторону.

Кидается на шею, не успеваю даже среагировать. Рыдает на груди, царапая кожу на моей шее своими обломками ногтей. Аккуратно убираю ее руки от себя, отодвигая девушку.

— Любимый мой, они не пускают меня к Димочке. Ты скажи им, что я мать. А то они не верят. Я к сыночку хочу.

— Это я запретил тебя пускать к нему. А что ты вообще здесь делаешь?

— Как что? К сыну приехала, — вытирает слезы ладонями, — А почему ты не пускаешь меня к сыночку?

Она подавлена и немного возбуждена. Глаза бегают из стороны в сторону. Я начинаю догадываться, и меня просто поглощает ярость.

— Блять, Оля, ты опять нюхала? — рычу ей в лицо, хватая больно за подбородок. Сжимаю челюсть почти до хруста. Она пищит от боли, встает на носочки, испуганно на меня взирая, — Говори!

— Ну что ты, родной мой. Как я смогла бы? Пусти к сыну, я соскучилась.

— Да? А что же ты не вспоминала о сыне, когда оставила его одного дома и ушла на три дня? А? — я еще больше закипаю. Если бы я только узнал раньше о мальчишке, ему бы не пришлось переживать все это дерьмо.

— Это было все раз, мой хороший, — пытается снова прижаться ко мне, но я не даю ей и шанса сделать шаг в мою сторону. Аккуратно одной рукой машу медсестре, чтобы она уже подошла и вколола этой психованной успокоительное. Та кивает и наполняет шприц.

— Ольга, возвращайся лечиться. Если тебе действительно не плевать на сына и ты хочешь, чтобы я разрешал тебе с ним видеться — лечись!

Медсестра подходит медленно к нам, я прошу ее одним взглядом подождать. Еще пару секунд.

— Андрюшенька, я тебя очень люблю! — она начинает выть. И все же я ловлю ее взгляд, отмечая расширенные зрачки. Сука. Нюхала сто процентов, — А давай все сначала начнем? Как раньше.

Сжимаю зубы до скрипа и киваю медсестре, чтобы та вколола Ольге, а сам весь трясусь. Как же тяжело видеть некогда любимую женщину в таком состоянии. И самое ужасное, что это был ее выбор. Уйти от меня и сторчаться. Я отпустил. Долго боролся за нас, слишком долго пытался вытащить ее из этого дерьма, но она все равно выбрала жить своей жизнью. Без меня.

Хотя Оля всегда была сама по себе. Как кошка. Гуляла и хвостом виляла. И то, что она родила сына и решила скрыть от меня этот факт — удивляет. Пять лет воспитывала его, живя в подаренной мной квартире, и ни разу не пришла за деньгами. Хотя уверен, что на дозу ей нужны были средства. Значит кто-то обеспечивал... И кто, я обязательно выясню.

Пока ей вкалывают транквилизаторы, я держу ее в своих руках. Она начинает успокаивается, лицо ее расслабляется, тело становится ватным. Опускаю девушку на диван сбоку, чтобы она не свалилась на пол. Она что-то продолжает бормотать про Диму, но я не слушаю.

Отчитываю охрану, что пропустили ее сюда. Подхожу к палате сына, уже достаточно поздно, но я переживаю, что он мог все слышать. Как его мать завывала тут. Черт! Ему же и так херово, еще и это.

— Он ждал вас, — говорит медсестра, а я замираю у двери, нажимая на ручку. Мне страшно. Я не знаю, что ему сказать, если он начнет задавать вопросы. Потому что ответов для пятилетнего ребенка у меня нет.

Делаю шаг вперед, но резко одергиваю руку. Нет, не могу. Качаю с досадой головой и не решаюсь зайти в палату. Надеюсь когда-то сын сможет простить мне мою слабость. Ему нужен родитель, хотя бы один. Но мы с Ольгой явно фигово подходим на эту роль. Ева справилась бы в сто раз лучше.

Глава 17.

Андрей уходит, даже убегает куда-то стремительно. Делаю вид, что мне не интересно. Это теперь его жизнь, и я не буду вмешиваться. Интерес скребет под ложечкой, но я сдерживаю себя. Раньше проблемы мужа для меня были важной частью наших взаимоотношений. Мне всегда казалось, что женщина должна поддерживать своего мужчину, особенно когда у него наступают трудные моменты.

В период подписания важных контрактов или тендеров, когда Андрей приходил домой заведенный и злой, я любила делать ему массаж. Вкусно кормила. А потом секс, обычно как он хотел. Но мне нравилось ему подчиняться. А сейчас горько от осознания, что муж меня просто использовал.

Приходил домой, а ему тут: и вкусная еда, и секс и массаж. И танцы с бубнами. А я тогда думала, что мне достаточно лишь того, что он рядом. Это же настоящий подарок быть рядом с любимым мужчиной. Только я ошибалась... Любить должны оба. И моей любви для крепкого брака не хватило.

То, что я остаюсь жить в доме Андрея, не значит, что я готова сесть к нему на шею. Нет, он должен понимать, что у него почти не осталось рычагов давления. Кроме одного — нашего ребенка. В остальном, я его слушаться не собираюсь. Довольно с меня унижений.

— Марин, привет! — тяжело дышу в трубку. Я знаю, чтобы я ни сказала, подруга отреагирует бурно и остро.

— Ну и где ты потерялась? Я жду тебя!

— Я не приеду.

— Как это не приедешь? — повышает тон, — А что случилось, Ева?

— Ничего такого, кроме того, что меня ударил отец, а Андрей привез к себе.

Присаживаюсь в мягкое кресло, складывая ноги под себя. Накрываюсь теплым пледом, потому что начинает знобить. Воспоминания о сегодняшнем дне обрушиваются потоком. Мне снова больно от случившегося.

— Че? Ничего не поняла.

Я устало вздыхаю, откидывая голову назад, утопая в мягкой подушке. Рассказываю коротко Марине события дня, обходя стороной историю мамы. Все же это личное, между нами.

— Ева! Какой кошмар, — она причитает в своей любимой манере, — Я тебе отвечаю. Он поехал трахаться. А папаша твой... Чтоб его.

От ее слов по телу проносится электрический разряд, я широко распахиваю глаза. Мне становится тошно. Встаю с кресла и начинаю наматывать круги по комнате, потому что тело ломит, сердце заходится в бешеном ритме. Ну зачем она это сказала...

Я почему-то даже не предполагала, что он мог сорваться куда-то к другой женщине. Я такая наивная? Да! Он всегда так срывался на работу, и я по старой памяти, даже не задумалась о другому. А теперь...

А теперь перед глазами стоит четкий образ голого Андрея и силуэт девушки. Знакомой мне девушки. Везде эта Ольга, будь она проклята. Я правда не желаю ей зла, но не могу развидеть картину, как они целуются. Мозг начинает докручивать сцены их секса.

— Марина, прошу, давай закроем тему, — стону с отчаянием. Делаю несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить сердечный ритм, но ничего не получается, — Вообще, мне нужна твоя помощь.

Перевожу тему. Мне срочно нужно сосредоточиться на чем-то другом.

— Да?

— Я хочу устроиться на работу. А без опыта... Сама понимаешь. Меня мало куда возьмут. Может у тебя на фирме есть вакантные места?

— Блин, даже не знаю, Евик, — она задумывается, — Вообще есть. Нам нужен медпред. Потому что мы расширяемся, охватываем новые районы. А девчонки не успевают аптеки объезжать.

— Я согласна, Мариш! Тем более у меня есть машина, — задвигаю свой страх вождения подальше, — Ты сможешь замолвить за меня словечко? Тем более я до сих пор на отлично помню всю фармакологию.