Ася Мори – А я тебя больше нет (страница 31)

– Хорошо, но чай будешь?

– Буду.

***

– Марина, ты, конечно, просто космическая женщина! Неужели ты так и оставила пристегнутого наручниками к кровати Кирилла в отеле? – присвистывает Фейгин, когда я заканчиваю свой душераздирающий рассказ.

– Угу.

– Кровожадная, однако.

– Мне просто очень плохо…

Я закусываю до боли губу. Потоки слез готовы снова предательски пролиться.

– Будем выяснять, кто же эта таинственная дама, которая выдавала себя за Лиану.

– Я могу видео показать, если надо, – предлагаю.

– Ты уверена?

– А мне вообще все равно, в чьи руки оно попадет. С этим человеком нам дальше не по пути… – стараюсь говорить ровно, хотя сердце выделывает тройной кульбит.

– Могу я спросить кое-что? – Зажав горячую чашку ладонями, я решаюсь заглянуть Лиане в глаза.

Без понятия, какой ингредиент, помимо ромашки и клубничного варенья, Винер добавила в чай, но мне и правда стало чуточку легче. Я хотя бы могу нормально дышать.

– Пожалуй, я даже знаю, о чем будет вопрос, – кивает она, замечая мой взгляд.

Сейчас передо мной сидит не та стерва с надутыми варениками, которая липла к моему мужу в ресторане. Сейчас она похожа на скромную домохозяйку в спортивном бежевом костюмчике из мягкой вискозы. Вместо высокого хвоста на плече лежит чуть растрепанная коса, а вместо алых губ – обычный бесцветный бальзам.

– Зачем ты дразнила его?

– Я не начинаю дразнить там, где нет намеков на положительный исход. – отвечает, и губы ее чуть изгибаются в полуулыбке. – А ты не ищи смысла там, где его нет. Это моя личная игра. Трагедия, которую мне до сих пор сложно пережить. Твой муж здесь вообще ни при чем. Он просто попался и повелся на мои… как бы правильно сказать… провокационные замашки.

– Я знаю… что повелся… – Делаю глоток горячего напитка со вкусом детства.

Ее откровения меня не задевают. Они отрезвляют, заставляют смотреть правде в глаза.

– Я бы не переспала с женатым мужчиной… – качает она головой, поглядывая на Сергея с безумной нежностью в глазах. —.

Я даже и не подозревала, что она может быть такой… ласковой.

Прислонившись спиной к стене и сложив руки на груди, Фейгин с интересом слушает наш диалог. Не вмешивается, за что я ему благодарна.

– А вот женатый мужчина хотел переспать именно с тобой… – констатирую горькую правду.

– Мне жаль.

– А мне почему-то нет… – бормочу и облизываю сухие губы. Слабину все-таки дала. – Я его так ненавижу сейчас… так сильно! Пффф… я не знаю, как описать это чувство…

– И не надо описывать это отвратительное чувство. Просто знай, что оно пройдет. Не сегодня и не завтра, как бы нам ни хотелось… но это обязательно случится. Тысячи женщин тому пример.

– Так, пока мы не углубились в женскую философию, покажи мне видео, – напоминает Сергей.

– Вот. Если не особо принципиально, то отключи звук перед просмотром. – Я отдаю телефон, а сама ухожу в ванную, чтобы умыться и привести себя в божеский вид.

– Барышня и правда со стороны очень похожа на Лиану. Даже я в такой обстановке с трудом бы отличил. Пьяный, в темноте… – подтверждает он с неким потрясением в голосе, когда я возвращаюсь на кухню.

Винер по-сучьи – в своем репертуаре! – заламывает бровь.

– Что правда, то правда, – разводит он руками. – В таких заведениях еще любят туман пустить… и тогда вообще ни черта не видно дальше собственного носа. Но вот что… у этой девицы грудь намного больше, чем у Лианы. Она, конечно, затянула свои дойки в корсет под платьем, но разница все равно видна.

– Ты знаешь, кто эта женщина?

– Есть предположение, но без доказательной базы нет смысла разбрасываться обвинениями.

– Ладно… мне уже, честно говоря, все равно, кто она.

Глава 20 Кирилл

– Кирилл Александрович, ваш любимый черный кофе с сахаром…

Спокойный голос Веры Демьяновны вырывает меня из состояния забвения, из которого я предпочел бы не вылезать. Я хочу остаться там и не возвращаться в ужасающую меня реальность.

– Спасибо, Вера. Оставьте. Я чуть позже выпью. Можете быть свободны на сегодня…

Мой хриплый баритон похож на ржавый скрип железа. Сделав над собой усилие, я поднимаю голову, морщусь и, скользнув по мрачному лицу своего секретаря взглядом, падаю лицом назад в сложенные на столе руки.

– Я не знаю, что у вас там стряслось, но выглядите вы ужасно. Я не могу оставить вас в таком состоянии!

Теплая рука ложится на мое плечо.

Что интересно, я тоже боюсь оставаться наедине с собой в таком состоянии. Я раздавлен собой.

– Все в порядке, не обращайте внимания. Закройте жалюзи перед уходом и скажите всем, что меня нет, – бормочу, не поднимая головы.

Просто не обращайте на меня внимания. Я всего лишь хочу сдохнуть.

Мне кажется, вчера ночью я был на грани. На пределе возможностей и в шаге от тех самых глупостей, которые люди совершают в состоянии аффекта. Если бы не наручники, я точно натворил бы дел и сидел бы сейчас не в своем кабинете с долбящей в виски мигренью, а подыхал бы где-нибудь в центральном полицейском участке. В лучшем случае. А в худшем…

Только ей это больше не нужно. Я не нужен своей жене. Рина искренне вчера пожелала мне сдохнуть. Вложила в слова всю свою любовь и ненависть. Презрение и отвращение, которые спертой вонью витали в номере отеля. Эта вонь… она и сейчас со мной. В каждой клеточке моего тела.

И в тот момент я был готов. Хотелось бы сдохнуть от ее руки, но она с превеликим удовольствием отдала бы меня на растерзание стае дворовых собак. Потому что большего я не стою. А вообще… чего я стою?

– Хорошо, я буду на связи. Звоните, если будет нужна помощь, – сердечно отвечает Вера Демьяновна и убирает руку с моего плеча.

Вместе с ее прикосновением уходит и то хрупкое тепло, что еще хоть как-то удерживает меня от опрометчивых поступков. Картинки нашего с Ри секса крутятся в голове, поднимая давление до критической отметки. И тут же обрушивают его до нуля, стоит только вспомнить, что произошло потом.

Секретарь уходит, и я позволяю себе откинуться на спинку кресла. Даже это незначительное движение дается с усилием. Во мне боли больше, чем костей и мяса. Но я хочу, чтобы она осталась со мной и не исчезала. Останется напоминанием того, как легко просрать свою жизнь, поддавшись какой-то похоти, которая ни черта не стоит.

Мой внутренний зверь охотно и со злорадным удовлетворением скалится. Он получил свое «мясо» и готов залечь в спячку. До следующего раза или навсегда. Не знаю. Я больше ничего о себе не знаю.

Я болезненно прикрываю веки. В груди давит с такой силой, что мне кажется, я рухну замертво, если встану с кресла и сделаю хотя бы один шаг.

Краем уха слышу, как открывается дверь кабинета и по полу гулко отбивается стук дорогих туфель. Скрип кресла.

– Что ты собираешься делать?

Холодный голос Платона режет барабанные перепонки.

– Я бы хотел, наверное, сдохнуть. Если в меню есть такая услуга… – булькаю словами, не открывая глаз.

Я, блять, меньше всего на свете хочу видеть жалость в глазах коллеги.

– Я так понимаю, Марина ушла от тебя?

– Да…

Судорожно вдыхаю, хватая воздух ртом. Дышу, но воздух в легкие не попадает.

– Пытаться смысл есть?

– Пока я жив, я буду ее возвращать. Мне плевать. На все плевать, Платон. Я верну ее.

– Ты вроде взрослый мужик, Кирилл, а такой идиот… – черствый смешок.

Я дергаю веками и поднимаю голову. Да похуй. Открываю глаза и ловлю на себе такой же черствый взгляд. Сука. Даже хлебная корка недельной давности кажется мягче, чем взгляд Елизарова. Я боюсь представить, какой будет наша встреча с Фейгиным.