Ася Мори – А я тебя больше нет (страница 32)
Да и на него похуй. Вообще на все похуй.
– Я жену знаю десять лет. Я верну ее. Я люблю ее так, как никто и никогда не полюбит. Она – моя женщина. Ты меня понял? – каждый звук выцеживаю с дикой ненавистью. Будто я что-то кому-то доказываю. Только кому?
Платон моих ошибок не совершал. Мой грех остается за моей спиной. Как гребаный сталкер.
– Я-то понял, – хмыкает товарищ, проводя пальцами по циферблату своих мажорских часов, – но… мне кажется, она к тебе никогда не вернется.
Его слова проходятся кастетом по оголенным внутренностям. Я с рыком подрываюсь с кресла, собираясь уже перелезть через стол, чтобы схватить мистера «твоего мнения никто не спрашивал» за горло, но тут же успокаиваюсь.
Отголоски адекватности, как бьющий по металлической крыше дождь, долбят в одну точку, где сконцентрированы остатки разума. И вот они мне нашептывают, чтобы я угомонился. Назло себе и с какой-то одержимостью я сильно тру лицо ладонями, падая обратно в кресло. Чертов мазохист. Большими пальцами надавливаю нарочито болезненно на глазные яблоки.
– Ты давай аккуратнее, слышишь? Ни мне, ни Фейгину, ни всему отделу СБ тут не нужен труп руководителя. У нас и без этого проблем дохрена. Не сегодня так завтра ФСБ проверку затеет. И нам как-то нужно это все разрешить!
– А тебе лично не похер? – скалюсь.
– Слушай! Прекращай ныть как баба!
Он вытягивается надо мной во весь рост, угрожающе наводя на меня указательный палец. А мне мерещится «Кольт». Желание или расплата? Я не против пули в лоб.
– Ты трахнул другую телку. Ок. И? Тебя сам дьявол за член тащил? Нет! Хули ты сейчас тут сидишь и сопли на кулак наматываешь?
Вместо ответа я снова вскакиваю с кресла и впечатываю «сопливый» кулак в ближайшую стену. Боль и хруст костей немного приводят в чувства.
– Мне кажется, что сам дьявол меня и тащил! Понимаешь? – рычу я сквозь тупую боль и поворачиваюсь лицом к Платону.
Костяшки пальцев покрываются кровью, а мне хочется улыбаться. Наверное, крыша поехала.
– А я думаю, – цыкает Елизаров и щурится, – кто эта женщина, которая смогла из такого агрессивного животного, как ты, сделать человека. Оно сидит в тебе. Вот тут! – Он тычет себе в грудь. – По тебе же видно. Ты дикий.
– Я обычный! – рявкаю в ответ на его хуйню.
– Да неужели? Мы тут все не пальцем деланные, а человеческую сущность можно распознать на раз-два. Тебя Фейгин предупреждал? Я уверен, что да. Он знает тебя, как никто.
Я молчу, лишь кривлюсь. Кожа пылает от перенапряжения.
– Я соберусь. Дай мне пару дней – я приду в себя, – выговариваю.
– Хорошо.
Платон демонстративно расправляет плечи, смахивает невидимые пылинки с пиджака и двигается в сторону выхода.
– Почему она не вернется? – спрашиваю в последний момент.
Не знаю, зачем мне нужен его ответ, ведь мы совершенно никто друг другу. Даже не друзья. Да и на его мнение мне плевать.
– Я уже сказал. Ты дикий внутри. Твоя женщина, должно быть, сильная и самостоятельная, раз сумела укротить твое хищное нутро, – спокойно поясняет он. – А теперь поставь себя на ее место.
Платон делает паузу и предельно чутко следит за изменениями мимики на моем лице.
– Чувствуешь? Ты же сам все знаешь. Она разлюбит тебя и пойдет дальше.
Хлопок двери – приговор моему сердцу.
Не разлюбит. Я не позволю этому случиться! Марина не сможет жить без меня! Потому что я без нее точно не смогу…