Ася Мори – А я тебя больше нет (страница 19)

Глава 12 Кирилл

Марина

Перекусив с Настей, я провожаю ее в цветочный салон, а после возвращаюсь домой, намереваясь тихонько прибраться у детей в комнате. Еще я планирую «поколдовать» с легкой уборкой на половине Влада, но так, чтобы сын ничего лишнего не заподозрил и не принялся психовать, устроив ночью концерт. После представления фокусника Кирилла я морально не готова к очередному шоу. Второе за сутки просто не вытяну, и в итоге, вместо сына, к психологу за помощью отправлюсь я.

Удивительно, но последние недели Влад не врывался в нашу спальню со слезами на глазах и вселенской истерикой. Какова вероятность того, что малыши слышали наши с Кириллом беседы на повышенных тонах, сопровождающиеся холодным напряжением, оседающим между нами? С одной стороны, я рада, что ребенок стал более спокойным, с другой же…

Открываю дверь в детскую и замираю. То, что я вижу, должно вызвать умиление и тронуть меня до глубины души, как и любую мать, мечтающую, чтобы ее ребенок наконец перестал разбрасывать вещи по комнате. Но вместо радости меня охватывает немое изумление и липкий шок. Кровать Влада идеально заправлена по примеру сестры, а игрушки аккуратно сложены в пластиковые контейнеры. Часть спальни сына ничем не отличается от Арининой, за исключением того, что его постель оформлена в «пацанских» цветах с машинками, тогда как у дочери все исключительно в розовых оттенках, как у настоящей маленькой принцессы. Но сути это не меняет: сегодня сын неожиданно убрал свою часть комнаты, как будто бы решил подражать поведению Аришки. Заправленная кровать и ладный порядок сильно настораживают. Затылок жгуче сковывает рябью, словно тугая резинка стягивает волосы, а в голове сигналит красная лампочка. Ярко мигает и издает пронзительный писк, действуя на нервы.

«Я плохая мать… Просто ужасная! Никчемная! Думаю только о себе и о своих проблемах!»

Эта горькая мысль въедливо вгрызается в сознание. Тяжелые слезы назревают, так и норовят выскользнуть из глаз. Отравляющее чувство вины перед собственными детьми растекается внутри и снаружи. Не отпускает, болезненно давит на самые уязвимые точки.

Я не осмелюсь говорить о том, как ведут себя дети в других семьях. Я не знаю, ведь никогда не интересовалась… Но именно в нашей аккуратно заправленная кровать сына служит молчаливым посланием, что в ребенке происходят изменения… Это тревожный знак, кричащий о том, что я что-то упустила… мы упустили… не заметили… или не хотели замечать. Держу себя в руках, твердо напоминая самой себе, что не имею права раскисать и становиться слабой. Я должна быть непробиваемой стеной! Крепкой защитой для своих детей. И если их запутавшийся отец предпочитает шататься по ресторанам, уделяя все меньше и меньше времени нам, то я сделаю все, чтобы Арина и Влад не почувствовали перемен.

Вскидываю взгляд на настенные часы и подмечаю, что время заметно поджимает: пора срочно выезжать в садик.

Только газую со двора, как по салону разливается узнаваемая веселая мелодия.

Мама! Ну почему она так не вовремя?! Закатываю глаза и тянусь пальцем к экрану телефона.

– Да, мам? – отвечаю на звонок, концентрируя взгляд на дороге.

– Милая моя, ты куда пропала? У вас все в порядке? Ты давно не звонила, и я сильно переживаю! – взволнованный голос на тон выше обычного сбивает меня с толку.

– Мам, я ничего не понимаю! Ты о чем? Что-то случилось? – настороженно спрашиваю.

Быстро проматываю события, которые произошли за последние недели, в голове, но на ум ничего толкового не приходит.

Разве что сам Кирилл рассказал родителям о нашей ссоре, что на самом деле даже чисто теоретически предположить невозможно.

– Я только что разговаривала с Танечкой, и она обеспокоена поведением Кирилла! Он последнее время почти перестал звонить родителям! Вот я и подумала, может быть, у вас что-то случилось? Может быть, вы поссорились? – тараторит мама в своей классической манере.

– Все в порядке… – рассеянно отвечаю, замедляя движение на светофоре.

Только о Кирилле нам сейчас не хватало начать разговор! Чтобы вся семья влезла в наши недопонимания и сделала из этого предмет общественного достояния. А что еще хуже – каждый бы счел своим долгом поочередно и бесперебойно раздавать нам советы в духе «как помириться» и «нужно найти компромиссы». Ритмичное тиканье поворотника разбавляет тишину, на несколько секунд повисшую в салоне автомобиля.

– Мам? – тихо зову, прислушиваясь к шумам в телефоне.

Я настораживаюсь, когда мама замолкает. Обычно ее многозначительные паузы не означают ничего хорошего. В таких случаях она либо мертвецки устала, либо чем-то сильно встревожена. Что-то мне подсказывает, конкретно сейчас мама полна сил.

– Я тут, милая, – проговаривает спокойным голосом, и это немного вводит в ступор.

– Мамуль, я могу тебе еще чем-то помочь? – интересуюсь скорее из вежливости, чем из праздного любопытства, потому что, если быть честной по отношению к себе, я хочу немного побыть в тишине. Да, я хочу побыть наедине со своими мыслями. Но сначала хочу поскорее доехать до садика, забрать своих любимых детей и крепко-крепко их обнять, уткнувшись в мягкие макушки.

– Доченька, ты забыла, что у твоего брата вчера был день рождения, или все-таки что-то случилось? – обыденно, без какой-либо претензии напоминает мама.

Бах! Ощущение, будто по голове шандарахнули увесистой пуховой подушкой.

Забыла! Я забыла о дне рождении родного брата! Позорище! Вчера Илье исполнилось пятнадцать лет, а от меня ни звонка… ни строчки… Как теперь в глаза ему смотреть?!

И ведь он сам не позвонил старшей сестре, не напомнил, не стал упрекать и злорадствовать, закидывая меня язвительными шуточками в духе «маразм подкрался незаметно».

Из меня не только мать бесполезная вышла, но и сестра абсолютно дурная. Весь вчерашний день в голове крутилась туманная мысль, которую я все никак не могла ухватить за хвост. Вертелась, кружилась и ускользала прочь. Все из-за Кирилла и его пьянок до поздней ночи! Ни на чем другом сконцентрироваться не могу! И это так не похоже на меня, потому что я всегда собрана. Как тот самый хмурый стражник у Биг-Бена.

– Как же тааак… – стону в трубку. – Он обиделся на меня?

– Вот позвони ему и узнаешь, – мягко подкалывает мама.

– Хорошо, обязательно. Сейчас заберу детей и позвоню… – благодарю ее и затем все же добавляю: – Мам, спасибо, что позвонила. И спасибо, что не ругала…

– Все хорошо, родная моя. И все же… ты ничего не хочешь мне рассказать? – воркует с хитринкой в голосе.

– Кроме того, что у Кира много работы и он сильно устает от такой нагрузки, сказать особо и нечего…

Быстро сворачиваю опасный разговор с мамой, стараясь не дать ей повода заподозрить что-то лишнее или додумать, «прочитав» между строк. Паркуюсь у детского сада и быстрым шагом направляюсь внутрь.

– Марина, добрый день! А я как раз ждала вас… – встречает меня воспитательница на пороге.

– Добрый день, – киваю и растягиваю губы в полуулыбке, пытаясь высмотреть в толпе детей моих двойняшек.

Замечаю их у шкафчиков с именами. Ариша собрана, улыбается жизнерадостно и весело машет мне ручкой. А вот Влад, наоборот, насупившись как обиженный воробушек, опускает глаза в пол. Я задерживаю на нем свой пристальный и встревоженный взгляд, и сын, почувствовав это, поднимает на меня покрасневшие глаза. Не проходит и двух секунд, как он, нахмурив свои детские бровки, тут же отворачивается, прикусывая губу. Я быстро сканирую его внешний вид. Удостоверившись, что на нем нет явных ссадин и царапин, все же немного успокаиваюсь.

– С детьми все в порядке?

Крайняя степень волнения раскручивает внутри вихрь негодования.

– Все хорошо. Разговор не займет больше пяти минут… тем более другие детки еще ждут родителей… – деликатным тоном сообщает молодая воспитательница.

12.1

Опыта в общении с взвинченными мамашами у воспитательницы хоть ложкой в столовой черпай, судя по мягкому и дружелюбному тону.

– Всего несколько минут, – давит она натужной улыбкой, различив сомнение в моих глазах. – Проходите в мой кабинет. Не переживайте, ничего страшного не случилось. Вторая воспитательница сейчас с группой… – кивает в сторону игрового зала. – Каждый ребенок под присмотром.

– Хорошо…

Понимая, что предстоящий разговор совсем не будет лишним, я бросаю быстрый взгляд в сторону коридора, где остались мои дети, и захожу в кабинет.

– Я вас слушаю, Валентина Николаевна.

– Между вашим сыном и другим ребенком назревает конфликт…

Ее взгляд – мягкий и спокойный – вызывает доверие. Опыт, конечно, не пропьешь.

– Рома – так зовут мальчика – когда-то обижал Арину, и Влад заступился за нее. Конфликта как такового не было…

– Я знаю. Дочка мне рассказывала, – показываю свою осведомленность.

– Это хорошо… это очень хорошо на самом деле…

Воспитательница заметно расслабляется, но спустя мгновение ее лицо снова омрачается оттенком тревоги.

– Правда, сегодня во время обеда Влад ударил Рому ложкой по голове, – разводит руками, – и тот начал в ответ драться. Мы их разняли и успокоили… но если Рома бывает задиристым… – осекается и чуть хмурится, – не так уж сильно, а как это принято у детей… то от Влада мы не ожидали такой реакции. Излишняя эмоциональность не в его характере…

Я вспоминаю ночные истерики сына, и мне становится не по себе от ее слов.